Лера

Айдар приезжает через двадцать минут.

Стараюсь не думать о том, насколько сильно он превышал скорость, если смог приехать так быстро.

— Привет, — здороваюсь, открывая дверь.

Он проходится по мне сканирующем взглядом.

С головы до ног и обратно.

Под прицелом его глаз чувствую себя странно.

В любом случае лично от себя не собираюсь скрывать что рада тому, что он сейчас здесь.

— Папа? — от неловкости меня спасает Матвей.

Отхожу в сторону, пропуская Айдара в квартиру.

Он проходит внутрь, тут же подхватывая на руки поспешившего к нему сына. Малыш, с радостным воплем, обвивает шею отца руками.

Матвей полностью завладевает вниманием Шакурова, рассказывая ему что-то крайне важное и очень интересное. Айдар слушает его, склонив голову и сдержанно улыбаясь, изредка кивая в знак согласия или задавая наводящие вопросы.

Понимаю, что нам в любом случае не удастся поговорить при ребёнке, поэтому в течении следующего получаса с интересом наблюдаю за их дурачеством.

В такие моменты я понимаю, что иногда самые простые вещи могут принести наибольшее счастье.

Удивительно как после развода изменилось отношение Айдара к собственному сыну. Ушли холодность и безразличие.

Мне казалось, что во время нашего брака он выдерживал дистанцию. Хотя может дело в другом, и это я ждала от него больше, чем было на самом деле.

Не знаю.

В любом случае я рада установившемуся между ними потеплению.

— Я не спросила, — говорю негромко, — будешь ужинать?

Чувствую невероятную неловкость от взгляда бывшего мужа.

Смотрит так будто мысли мои прочитать хочет.

— Может позже. — неопределённо отвечает он.

Я киваю.

Ещё немного времени спустя Матвей начинает капризничать, и я понимаю, что ему пора спать.

Веду малыша в ванную. Наполняю её теплой водой и душистой пеной. Матвей радостно плюхается в воду, с восторгом разбрызгивая её по сторонам.

Айдар в это время выходит поговорить по телефону. На балкон! Чем изрядно озадачивает меня.

Купая сына, думаю о том, что Шакуров пытается от меня скрыть?

Ведь целенаправленно вышел не просто в другую комнату, а на балкон, где вероятность быть мной услышанным снижается до минимума.

Почему-то уверена, что это как-то связано с пришедшим мне сообщением.

Точнее с анонимом.

Уверена, что Шакуров уже действует своими методами.

Мне лишь остаётся надеяться, что в этот раз у него получится узнать имя этого ненормального.

Заканчиваю мыть ребёнка, закутываю его в полотенце и выхожу из ванной.

— Давай его сюда, — заметив нас говорит Айдар, и забирает у меня Матвея.

Немного теряюсь.

— Эм… отнеси его в спальню, пожалуйста, а я пока ему молоко приготовлю.

Не дожидаясь какой-либо реакции на свои слова, разворачиваюсь и иду в кухню.

Становится волнительно от мысли что как только Матвей уснёт нам с Шакуровым предстоит сложный разговор.

В груди всё вибрирует и дрожит пока я грею молоко, переливаю его в поильник, а затем иду в спальню.

Войдя в комнату, подмечаю, что малыш уже в пижаме.

Шакуров не перестаёт удивлять.

Бросив на меня взгляд, он целует сына, желает ему спокойной ночи и выходит из спальни.

Утомившийся Матвей засыпает очень быстро, но я всё равно ещё какое-то время стою возле его кроватки. Группируюсь для разговора с Айдаром.

Так и не справившись с волнением, тихо прикрыв за собой дверь, покидаю спальню.

Шакурова нахожу на кухне. Он стоит у окна, прислонившись бёдрами к подоконнику.

Замираю на пороге.

Мы с ним будто местами поменялись. Вчера точно так же стояли, только зеркально.

— Будешь ужинать? — снова предлагаю, просто чтобы заполнить давящую тишину.

— Больше ничего не писал? — он отталкивается от подоконника и присаживается за стол, игнорируя мой вопрос.

— Нет.

— Сядь. — мягко требует.

Выдвигаю стул и сажусь напротив него.

Момент кажется неестественно официальным.

— Дай сюда телефон.

Молча достаю из кармана свой смартфон и передаю в руки бывшему мужу.

Он принимает его, не поднимая глаз, словно это не моя личная вещь, а важный документ.

На какое-то время Айдар сосредотачивает всё внимание на экране. А я — на нём.

Изучаю его лицо, пытаясь прочитать хоть какие-то намёки на то, что он думает обо всём этом.

Он, как всегда, выглядит безупречно: идеально выглаженная рубашка, тёмные волосы аккуратно уложены, волевой подбородок чуть приподнят.

Но в его глазах появилось что-то новое. Что-то, чего раньше не замечала. Какая-то усталость, словно на его плечи давит непосильный груз.

Или это мне только кажется, потому что давно не видела его настолько близко?

— В течении десяти минут на твой телефон придёт сообщение, — говорит, не отводя взгляда от экрана, — с кодом установки программы. От тебя требуется только открыть его. Поняла?

Согласно киваю, но задаю уточняющий вопрос.

— Что за программа?

— Она будет дублировать все входящие на твой телефон сообщения и отправлять их мне. Тоже самое со звонками. — он так непринуждённо об этом говорит, будто это не вмешательство в мою личную жизнь, а что-то совершенно незначительное. Не то чтобы у меня было что скрывать, но всё же…

Конечно же я с ним не спорю, потому что знаю, что с его стороны это попытка помочь, не более. Да и не в том я положении чтобы ставить под сомнения его методы.

— Ясно. — соглашаюсь я и тут же задаю вопрос: — Как думаешь, что ему от меня нужно? Почему он снова появился? Из-за… нашего развода?

Я вижу, что Айдар злится, но пытается держать себя в руках.

— Он больной ублюдок и вряд ли нормальному человеку удастся понять его мотивы. Ничего не бойся. Он не доберётся до тебя.

Я верю ему, но мне всё равно страшно.

— За тобой круглосуточно будут приглядывать. — продолжает Шакуров. — Но постарайся без лишней необходимости не покидать квартиру. Это временные меры.

Морщусь, прогоняя мрачные картинки, которые рисует моё воображение.

— И ещё… — напрягаюсь всем телом, когда Айдар подаётся ближе ко мне, наклоняясь над столом. — Прекрати любое общение с Бережновым. Никаких телефонных разговоров и тем более личных встреч.

Чего?

Он правда считает, что сейчас самое время для этого?

— И это не просьба, Лера. — говорит тихо, но давит интонацией.

Вопреки здравому смыслу начинаю злиться.

— Айдар, послушай…

Хочу сказать ему что мне сейчас в принципе не до общения с кем-либо, но Шакуров не даёт закончить мысль.

Он говорит то, что заставляет меня ужаснуться.

— У меня есть все основания полагать что аноним — это никто иной, как твой драгоценный Леон.

Я будто получаю удар в область солнечного сплетения.

Поражённо смотрю на Шакурова открывая и закрывая рот, не в силах что-либо произнести.

Этого просто не может быть.

Я отказываюсь верить…