Полина

Подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение.

В полумраке спальни оно кажется каким-то размытым, нечётким. Или это из-за слёз? С которыми я даже не пытаюсь справиться...

Уставшие глаза, немного растрепанные волосы, след от подушки на щеке. Выгляжу измученной. Но это не так критично, как то, что бесконечное чувство вины намертво въелось в моё сердце.

Мне так плохо…

Сожаление о невозможности что-либо изменить грызёт меня не переставая, с той самой ночи двухнедельной давности… когда Астахов признал, что я ему не безразлична.

Две недели я почти счастлива.

Две недели я купаюсь в ласке и нежности самого лучшего мужчины на свете.

Грустно усмехаюсь и стираю с щёк слёзы.

Я влюбилась...

Да. Влюбилась в мужчину, который совсем скоро возненавидит меня.

Закрываю глаза, чувствуя в груди мгновенную вспышку боли.

Пытаюсь представить свою жизнь без него и… уже не могу.

Демид пророс в меня. Заполнил собой каждую клетку моего организма.

Я всё чаще задумываюсь о том, чтобы рассказать ему правду.

Знаю, что это не гарант его прощения и понимания, но так по крайней мере моя совесть была бы чиста. А ещё… однозначно бы провалились гнусные планы моего брата.

Как же мне этого хочется.

Я непременно рассказала бы, если бы не страх за Ярослава…

Все мысли рассеиваются, когда слышу звонок мобильно телефона. Вибрация которого глухо отдается в ночной тишине.

Замираю.

Не хочу отвечать.

Потому что почти уверена в том, что знаю кто звонит.

Этот дьявол всегда появляется в моменты моих сомнений.

Смотрю на экран телефона, и сердце пропускает удар…

— Да. — отвечаю на хрипе.

— Привет, сестрёнка.

Внутри взрывается ненависть. Горячая, обжигающая.

Я ненавижу его за то, что ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову.

Ненавижу за то, что заставляет меня чувствовать вину и страх.

Ненавижу за то, что знает, как мной манипулировать, как давить на самые уязвимые точки.

— До меня тут крайне интересные слухи дошли. — он делает паузу, по узнаваемому звуку понимаю, что прикуривает сигарету. — Представляешь, поговаривают что ты стала шлюхой Астахова.

Задерживаю дыхание, потому что мир за секунду теряет чёткость.

Глупо было думать, что он не узнает.

— Я не верю, малышка. Ты же так отчаянно утверждала о своём презрении к оборотням. — насмехается надо мной.

Молчу.

Мне нечего сказать.

— А тут выясняется, что ты не просто трахаешься с двуликим, но ещё и живёшь в его доме. — его очередная затяжка даёт мне возможность сделать вдох.

Накатывает такая волна отчаяния, что хочется кричать.

Но крик застревает в горле, превращаясь в ком боли.

— Ты, сука, совсем охуела? — Роман орёт в трубку, резко прекращая своё лицемерие.

Каждое слово ударом хлыста обжигает мой слух.

— О таком я должен был узнать от тебя! Понимаешь? Если я узнаю, что ты с ним спелась… — он внезапно замолкает.

Будто кто-то резко выключил звук.

Эта повисшая тишина давит ещё сильнее.

Она зловещая и настораживающая.

— Приведи пацана. — отдаёт кому-то приказ.

О, нет…

Пожалуйста… не надо…

До жалящей боли кусаю губы.

Сажусь на пол, потому что силы покидают меня.

Становится холодно. Будто за мгновение всё тело коркой льда покрылось. И трясёт так, что зубы стучат.

— Яр, привет. — словно сквозь плотный слой ваты доносится до меня голос чудовища. — Хочешь поговорить с сестрой?

— Хочу. — тоненький голосок любимого мальчика раздирает мою душу в кровь.

— Иди сюда. Не бойся.

Шаги.

— Держи.

Видимо Роман передаёт трубку Ярославу, потому что почти сразу я слышу его тихий испуганный голос.

— Полина?

Внутри меня словно выжженная земля.

Пустота, холод и давящая тяжесть. Будто меня выпотрошили, оставив лишь оболочку, неспособную чувствовать ничего, кроме душераздирающей боли.

— Привет, мой хороший. — улыбаюсь, хоть он меня и не видит. — Я ужасно соскучилась по тебе.

— Когда ты меня заберёшь?

— Скоро. Очень скоро, малыш.

— Мне плохо без тебя.

— Знаю, но нужно ещё немножко потерпеть. Совсем чуть-чуть.

— Я постараюсь.

— Ты очень сильный и смелый мальчик.

— Приезжай скорее.

Пытаясь сдержать рвущийся из груди вой, кривлюсь так, что губы выворачивает.

— Я тебя очень сильно люблю.

— И я тебя люблю. Забери меня, Полина. Пожалуйста.

— Ну всё. — снова раздаётся ненавистный голос. — Хватит ныть. Ты же пацан.

Господи…

Как же я его ненавижу.

Впервые ловлю себя на мысли что я вполне серьёзно готова на убийство. Будь у меня сейчас такая возможность я бы не мешкая воткнула нож в сердце Романа Мартьянова!

— Прощайся с сестрой и давай сюда телефон.

— Пока, Полина.

— Люблю тебя и крепко-крепко обнимаю. До встречи, Ярик.

Шорох и какие-то звуки, затем удаляющиеся шаги.

Только после этого Роман снова обращается ко мне.

— Малейшая твоя ошибка и я пущу пулю в лоб пацану.

Громко сглатываю, отчаянно борясь с паникой.

— Я всё сделаю как надо. — сиплю я.

— Не сомневаюсь. — довольно усмехается чудовище. — Завтра тебе передадут флэшку. Твоя задача — установить её в ноутбук Астахова и запустить его. И выждать как минимум полчаса. Этого времени хватит.

Я ничего не понимаю…

Что он собирается сделать?

— Флэшка? Почему сейчас? Почему ты не попросил сделать этого раньше?

Хочется добавить: до того, как я влюбилась в Демида.

— Даже не живя в его доме я бы нашла способ…

— Закрой рот! — перебивает, выходя из себя. — Не тебе решать это! И не лезь туда куда не следует! Поняла?

— Да. — шепчу, но он меня слышит.

— Вот и хорошо. — выдыхает чуть успокоившись. — Завтра с тобой свяжется мой человек. Жди.

И он отключается.

Отбрасываю в сторону телефон и не в силах больше сдерживаться реву навзрыд.

Долго.

До рези в рёбрах. Во всём теле.

До тех пор, пока слёз не остаётся. Лишь сухие рыдания сотрясают плечи, а в горле застревает ком, который не проглотить.

Потом так же долго просто сижу, пялясь в стену напротив…

Вздрагиваю всем телом, когда отворяется дверь спальни.

— Поля?

Голос Демида сейчас будто целительный бальзам.

Смотрю на него не мигая.

Он замирает на пороге, с беспокойством глядя на меня.

Подскакиваю и рванув с места влетаю в его объятия. Завтра я стану предателем, а сегодня я ищу в нём своё спасение.

— Что случилось? — спрашивает, крепко прижимая меня к себе.

Утыкаюсь лицом в его грудь и дышу, дышу, дышу…

Если бы я могла тебе сказать…