Демид

Открываю кран и смываю кровь с ладоней. Холодная вода обжигает порезы и ссадины, но сейчас это даже приятно.

В зеркале встречаюсь взглядами с Адамом. Он стоит в дверях, немного поодаль, молчаливый и невозмутимый, как всегда. Я ничего не говорю, но вижу, что он всё понимает без слов. В его глазах нет осуждения или удивления, только привычное спокойствие и готовность реагировать.

Выдергиваю из держателя пару бумажных полотенец, промакиваю руки, ощущая, что сбитые костяшки неприятно саднит. Эта боль помогает прийти в себя, возвращает в реальность. Выбрасываю смятые полотенца в урну и, не говоря ни слова, покидаю помещение.

По винтовой лестнице поднимаюсь на административный этаж собственного ночного клуба. Шаги, вместе с басами грохочущей внизу музыки, отдаются гулким эхом в моей голове. Каждый шаг — усилие, как будто преодолеваю не ступени, а собственные сомнения.

В кабинете включаю приглушенный свет. За панорамным окном — огни ночного города, кажущиеся сейчас такими далекими и чужими. Подхожу к бару, наливаю себе щедрую порцию виски. Алкоголь обжигает горло, но не приносит облегчения.

Сажусь в кожаное кресло, запрокидываю голову и закрываю глаза. Перед внутренним взором всплывают кадры произошедшего. Ярость, адреналин, боль, кровь… Я всегда был вспыльчивым и не умеющим контролировать свои эмоции. Но сегодня… всё было закономерно.

Ублюдок, нажавший на курок, ответил за свой поступок. Но полного удовлетворения это мне не принесло. Доказательств того, что покушение организовано Мартьяновым я не получил.

Сука…

Для всех эта тварь снова остаётся в стороне.

Ощущение бессилия сдавливает кишки до такой степени что хочется послать к херам и совет, и старейшин… и не скрываясь завалить гниду.

Ярость, закипая в венах, гасит голос разума, и я всё больше склоняюсь к открытой конфронтации с Романом Мартьяновым. Эти его игры в кошки-мышки порядком уже осточертели.

Делаю ещё несколько глотков виски. Становится немного легче.

Нужно успокоиться и подумать, что делать дальше.

— Войди. — отзываюсь, слыша стук в дверь.

Глаза не открываю, потому что наверняка знаю кто пожаловал.

— Демид. — приторно сладким голосом зовёт Рита. — Меня Адам прислал. Руки твои обработать.

Ага…

Бета ведь явно о моих сбитых кулаках беспокоится.

Однозначно прислал её сюда чтобы я пар спустил. Психолог бы из него получился отличный.

Открываю глаза и смотрю на кудрявую блондинку. Её большие глаза смотрят на меня с неподдельной заботой. Прямо святая наивность.

Не получив от меня отказ, Рита осмеливается подойти ближе. В её руках аптечка.

— Я в порядке, — говорю, отворачиваясь к окну. — Скажи Адаму, что всё под контролем.

Но она не уходит.

Слышу, как ставит аптечку на стол, а потом её легкие шаги приближаются ко мне.

— Он просил убедиться лично. — произносит томно, опуская ладонь на моё плечо. Сжимает, массирует, гладит.

В мыслях тут же рисуется образ Полины. Милой девочки, которая снесла к чертям все мои барьеры. Понятия не имею как она это сделала. Вот уже две недели я как ручной пёс кружу у её ног.

Кому скажи…

Но меня всё устраивает.

Поддаюсь, когда Рита, потянув разворачивает кресло к себе.

Она стоит прямо передо мной, соблазнительно-сексуальная. Готовая на всё. Точно знающая как расслабить мужчину. Сочные губы приоткрыты в ожидании поцелуя, глаза горят нескрываемым желанием. Всё в ней кричит о доступности и готовности утонуть в моей похоти.

— Я соскучилась по тебе. — всем своим видом демонстрирует нетерпение.

Смотрю на неё из-под полуопущенных век и пытаюсь понять почему мне хочется грубо осадить её и попросить уйти. Возбуждение, которое всегда возникало при одном её появлении, сейчас кажется чем-то чуждым, отталкивающим.

Херь какая-то…

Маргариту я трахаю уже давно. У девчонки прямо талант доставлять мне удовольствие. До сегодняшнего дня хватало одного взгляда, чтобы разгорелось пламя.

Тогда почему?

Дело в Полине или в моём полном удовлетворении?

От одной мысли о Польке в груди разливается незнакомое ранее тепло, и на губах появляется невольная улыбка. Её природная нежность, искренность, робкая страсть… Это совсем другое, чем отработанные до совершенства приёмы опытной Риты.

— Не сегодня. — отрезаю сухо, когда она, наклонившись тянется к моей ширинке.

В горящих глазах — разочарование, но она не спорит со мной. Для подобного она слишком хорошо знает меня.

— Как скажешь, Демид, — отвечает с неискренней улыбкой, отступая на шаг. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Разворачивается и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.

— Астахов, что за хуйня? — спустя некоторое время задаю себе вопрос, ответа на который у меня нет.

Решив, что на сегодня моего присутствия в клубе достаточно, встаю с кресла. Забираю телефон и ключи от машины, лежащие на столе, и выхожу из кабинета.

«Сумрак» покидаю через административный выход. Свежий ночной воздух приятно обжигает лицо. Для меня в клубе всегда душно, даже в VIP-зоне.

Щёлкнув брелоком, снимаю сигнализацию с внедорожника и забираюсь в салон автомобиля. Кожаное сиденье приятно холодит кожу. Запускаю двигатель, и утробный рокот мощного мотора заполняет пространство. Через минуту покидаю парковку.

Бросив взгляд по зеркалам, определяю, что две машины с охраной двинулись следом, держа небольшую дистанцию. Они всегда рядом, тенью следуют за мной.

Последний раз, когда уехал один я словил пулю.

Кто мог знать, что я буду без сопровождения?

В случайности я не верю, а значит «крыса» где-то на моей территории. И скорее всего скрывает свою суть под дружественной маской.

Одиннадцать вечера, а я еду домой, хотя обычно так рано не возвращаюсь.

Потянувшись к магнитоле, включаю радио. Из динамиков льется тихая, успокаивающая музыка. Релакс, который я редко слушаю, но сейчас он приходится как нельзя кстати.

Пытаюсь сосредоточиться на дороге, на мерцающих огнях ночного города, но мысли то и дело возвращаются к произошедшему…

Дом встречает тишиной и полумраком. Охрана остается на улице, а я захожу внутрь.

Поднимаюсь по широкой лестнице, ступени которой обиты мягким ковром. Здесь, в доме, нет ни намека на ту жёсткость и цинизм, что царят в «Сумраке». Это мой личный оазис, моя крепость.

Прохожу по длинному коридору, освещенному мягким светом ночников. Подхожу к двери своей спальни. Замираю на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Наверное, уже спит.

Невольно усмехаюсь, вспоминая как Полина была ошарашена, когда я сообщил что она будет жить в моей комнате.

Нажимаю ручку и захожу в спальню.

Спит.

Свернувшись под одеялом на огромной кровати, она кажется маленькой и беззащитной. Лунный свет, проникающий сквозь неплотно задёрнутые шторы, освещает её лицо.

Сажусь на край кровати и смотрю на неё. На длинные ресницы, на губы.

Почему мне раньше казалось, что она невзрачная? Ведь это не так.

Аккуратно убираю с её лица выбившуюся прядь волос. Полина вздрагивает во сне и всхлипывает. Замираю, держа руку на весу. Она успокаивается и снова засыпает.

Встаю и иду в ванную. Включаю душ, настраиваю тёплую воду. Стою под струями воды, смывая с себя усталость и напряжение. Смывая кровь и грязь этого мира.

Выхожу, вытираюсь полотенцем и надеваю домашние штаны. Возвращаюсь к Полине. Ложусь рядом. Она не просыпается. Придвигаюсь ближе, обнимаю её. Прижимается ко мне, словно ищет защиты.

Закрываю глаза. Её запах, её тепло, её близость… Это то, что мне сейчас нужно…