Сборы мои, были недолгими. Упаковав нужные вещи, я также не забыла про свою заветную шкатулку и фотографию в рамке, где мы с Эмилем в ресторане танцуем. В комнату заглянул папа.

— Собралась, дочка?

— Собралась, — кивнула.

Он протянул мне свёрток:

— Мама передала тебе в дорогу пирожки.

— Ах, эта мама, всё боится, что я ещё больше похудею, стараясь накормить меня как можно более калорийной пищей. Передай ей спасибо, — беря свёрток и запихивая его в чемодан, сказала я.

На вокзале отец обнял меня и сказал:

— Наташа, прошу тебя, не делай опрометчивых поступков, я переживаю за тебя.

— О чём ты, пап?

— Сама знаешь, о чём я. Я об Эмиле. Возможно, он тоже приедет навестить своего брата, так что ты, дочка, будь с ним осторожна, видишь, как он поступил с тобой.

— Я разберусь, не переживай. Возможно, он и вовсе не приедет, но я хочу поговорить с Вильемом, он-то точно знает, что произошло.

— А может не стоит вообще разбираться в этом, пусть будет всё как есть? — подмигнут отец.

— Нет, папа, я должна знать, что случилось. Я не верю, что я не нужна Эмилю, и он меня из-за этого бросил. Не верю!

Отец потёр переносицу и вздохнул.

— Он произвёл на меня хорошее впечатление, и мне тоже верится с трудом, дочка, что Эмиль на такое способен, иначе он сказал бы тебе об этом честно, тут что-то не так.

— Спасибо, папа, хоть ты меня поддерживаешь, — я обняла его и поцеловала в небритую щёку.

Вдали, послышался гудок локомотива.

— Ну, всё, давай прощаться, поезд подходит. Звони, дочка, если что понадобится. Бабушке привет передавай, от нас с мамой.

— Обязательно, пап, — вновь чмокнула его.

Поезд мчал меня в мою мечту! В места, где я встретила Эмиля! В места, где я была счастлива! Настроение моё улучшилось.

«Я еду в родную Карелию! К дорогому, моему сердцу, дому бабушки!»

Завтра, после обеда, я планировала съездить к Вильему и поговорить с ним. Вот только опять придётся идти к председателю и просить, чтобы он меня отвёз в дом лесника. Идти десять километров пешком, было слишком для меня. У меня было много планов по приезду и, качаясь в вагоне поезда, я решала, что надо сделать сразу, а что можно было отложить на потом.

Сквозь листву деревьев блеснуло озеро, затем деревья начали редеть, и моему взору открылся великолепный вид. Озеро, переливаясь в лучах солнца, казалось, приветствует меня.

«Вот я и дома, ещё каких-нибудь полчаса и я в деревне!» — ликовала я.

Вдали, за озером, показалась высокая скала — наша с Эмилем скала, самая высокая и неприступная в этих краях. К этой скале когда-то привёз меня Эмиль и, подняв меня на руки, взлетел со мной на самую вершину. Там мы с ним первый раз поцеловались, и первый раз признались друг другу в любви. Сердце болезненно сжалось.

«А попаду ли я, хоть ещё раз на неё?» — задала я себе вопрос, и уже подсознательно знала, что попаду, чего бы мне это не стоило.

Решение возникло само собой: «Когда я вернусь после каникул к себе в город, я обязательно запишусь в клуб скалолазания, благо у нас таких клуба два, остаётся только выбрать. В клубе, я приобрету необходимые навыки, и смогу покорить эту неприступную скалу, в память о нашей с Эмилем любви.

Из поезда я позвонила Тане Никконен:

— Танюха, привет!

— Наталья! — радостно воскликнула она. — Ты откуда звонишь, подруга?

— Я еду в поезде, через пятнадцать минут буду у вас.

— Вау! — закричала Татьяна. — Я еду на вокзал тебя встречать! — и, не дав сказать мне больше ни слова, отключилась.

Подъезжая к вокзалу, я уже из окна видела, как Таня нетерпеливо топчется на перроне, выискивая глазами мой вагон. Рядом с ней стоял Саня, повзрослевший и возмужавший. Когда я вышла из вагона, подруга бросилась мне на шею.

— Наталка, чего не предупредила что приедешь? Мы бы в честь твоего приезда стол накрыли!

— Я тоже рада видеть тебя, Танюха! — обнимая подругу я.

— Привет! — Саня протянул мне руку.

— Саня, да тебя не узнать! — воскликнула. — Ты сильно возмужал! — сделала парню комплимент.

Он засмущался, и чтобы не остаться в долгу, тоже решил похвалить меня:

— Ты это... тоже ничего, — смущаясь, сказал он и опустил глаза.

— Спасибо, Саня, — чмокнула его в щёку, отчего лицо у парня зарделось.

— Ну, что стоим, пошли к мотоциклу, — скомандовала подруга и повела меня за здание вокзала, где стоял совсем новенький с коляской мотоцикл.

— Ух ты! И чей это? — спросила.

— Мой! — не без гордости ответил Саня. — Три года деньги копил, во всём себе отказывал, и вот полюбуйтесь, — погладил он руль.

— Ну ладно, хватит хвастаться, поехали, — Татьяна забралась на сиденье. — Наталья, а ты с чемоданом давай в коляску садись.

Доехали мы с ветерком. Саня с серьёзным видом вёл мотоцикл, давая понять нам девчонкам, что он, на данный момент, главный. Мужчина!

— Саня, давай к моему дому заворачивай, — крикнула я ему сквозь шум двигателя.

Он кивнул и молча продолжил путь. Подъехав к бабушкиному дому, с трудом вытащила чемодан из коляски и бросила его к калитке.

— Наталья, ты хоть вечером придёшь ко мне? У меня такая новость для тебя, обалдеешь! — радостно сообщила подруга.

Я сдвинула брови, а сердце ёкнуло.

— Что за новость?

— Вот придёшь, тогда и узнаешь, — игриво сказала она, и они с Саней укатили обратно в деревню. Я в недоумение стояла и смотрела им вслед. Пожала плечами: «Что за новость? Может, она хочет рассказать мне что-нибудь о Кейнах? А может даже и про самого Эмиля, и возможно он здесь, и она его видела», — надежда с новой силой, согрела мне сердце.

— Наташа, внученька! — вывел меня из раздумий голос бабушки, бежавшей к калитке. — А я смотрю в окно, кто-то приехал, а сослепу не вижу кто, потом только узнала тебя, — она обняла меня своими старческими руками, такими немощными и морщинистыми, что мне стало жалко её.

— Здравствуй, ба, я тоже рада видеть тебя, — так мы стояли, обнявшись, минут пять, затем она всплеснула руками.

— Что же я держу тебя на пороге! Давай, тащи свой чемодан в дом, — и, вытирая фартуком глаза, засеменила к дому. — Что ты там, кирпичей, что ли наложила? — спросила у меня бабуля, когда я затащила чемодан в дом.

— Кое-что из вещей взяла, да книги по хирургии, буду читать здесь.

Она зажала рот рукой.

— Ой, внучка, совсем забыла тебе сказать, всё хотела позвонить, да памяти совсем не стало, забывала.

— Что, бабуля? — повернулась я к ней.

— Так вот, как вы с Эмилем уехали, приезжал его брат. Как там его, Виталик что ли?

— Вильем, бабушка, его зовут Вильем, — поправила её.

— Ну да, Вилем. Так вот, он привёз мне кучу всякой всячины, сказал, что это всё твоё.

— Какой, бабушка, всячины? — уточнила.

— Одежда какая-то, сказал, что это его сестра тебе надарила, и ещё подарки, которые они тебе в том году на день рождения дарили. Всё в твоей комнате, сходи, посмотри.

— Ах да, всё правильно, и одежду мне дарили, и подарки, — согласилась я.

— Чего домой-то тогда не повезла? — спросила она.

— Ба, пришлось бы тогда контейнер заказывать, да и мама была бы не в восторге от этой кучи дорогих вещей. Ну как бы я всё это ей объяснила?

— Я, внучка, тоже не в восторге, если честно. Разве можно дарить так много? — неодобрительно покачала она головой. — Богатые люди, не понимают, как зарабатывать деньги собственным горбом, вот и не ценят того, что имеют, разбрасываются налево и направо.

— Бабуль, ты опять за своё, ворчишь. Не украли же они эти свои богатства, а тоже заработали честным трудом, — заступилась я за семью Кейнов. — Давай лучше обедать, а не обсуждать, кто и как добывает деньги.

Она вздохнула и направилась на кухню.

Пообедав с бабушкой, и наговорившись с ней вволю, я собралась сходить к Татьяне, узнать, что за новость у неё была для меня, ожидание новостей, жгло моё любопытство.

— Ну вот, не успела приехать, уже к подружке побежала, — поджав губы, сетовала бабуля.

Я поцеловала её в макушку.

— Ба, я ненадолго, поговорим с Танюхой, да я домой обратно.

Она села на стул и сложила перед собой руки.

— Ты извини, внучка, что лезу не в своё дело, но уж очень хочется узнать. Ты с Эмилем приехала, или как?

— «Или как», бабуля, — ответила я.

— А он где?

— До мая, должен быть в Америке, сейчас не знаю, — тяжело вздохнула и опустила глаза.

— Так, так, значит, не срослось у вас с ним? А жаль, хорошая вы пара была, — и она опять принялась вытирать глаза.

— Не срослось, ты права, — и чтобы как-то приободрить старушку, добавила: — Не плачь бабуля, я ещё молодая, на мой век парней хватит, — хотя сама так не считала.

— Каких парней, Наташа? Парень должен быть один, и тот на всю жизнь! Не растрачивай себя по мелочам, внучка!

— Ба, так и я об этом. Я имела в виду, что мне ещё можно выбирать, а не гулять со всеми подряд, — возмутилась я.

— А вот это правильно, Наташа, правильно. Ты у нас девочка скромная, порядочная, не балованная, знай себе цену.

— Ну ладно, бабуль, я пошла, а то Таня заждалась меня уже. И не жди меня до полуночи, спать ложись.

Я ещё раз поцеловала её и направилась к подруге.