рэн

Холт обнял меня, когда я вздрогнула. Тепло от чая проникло в мышцы рук, но даже с ним и прижатым ко мне телом Холта, я не могла согреться. Внутренний холод не возможно было прогнать никакой внешней силой.

Мы прислонились к стене по другую сторону прозрачного стекла комнаты для допросов, где проходило дознание. Я не могла оторвать глаз от человека, сидящего за столом. Мальчика. Потому что Джо Салливану было всего семнадцать — он был слишком молод, чтобы сидеть там. Слишком молод, чтобы участвовать в таком. Слишком молод, чтобы причинять такие страдания.

Но я знала, что это неправда. Хотела, чтобы так было. Хотела верить, что дети не должны жить с такой реальностью. Но они жили. Вот бы люди не были способны на жестокость, на лишение жизни без уважительной причины, но некоторые из нас были способны на такое.

— Я не хотела, чтобы это был он, — тихо сказала я.

Холт сильнее прижал меня к себе.

— Я знаю, Кузнечик.

Мне было все равно, что плечо и ребра пульсировали болью; мне нужны были крепкие объятия, чтобы знать, что Холт здесь. Что с нами все в порядке. Те минуты в моей спальне показались мне вечностью — вечностью, в которой я ощутила, каково это — жить без Холта. Я уже провела без него десять лет. И не собиралась проводить больше ни секунды.

Прижавшись лицом к его груди, я вдохнула его запах.

— Скажи мне, что ты здесь.

Губы Холта скользнули по моим волосам.

— Я действительно здесь. И никуда не денусь.

Дверь в комнату открылась, и я заставила себя выпрямиться. Внутрь влетела группа офицеров. Я напряглась, когда с ними же вошла Эмбер в штатском. Она послала мне самодовольную ухмылку, но та быстро сошла с ее лица.

Я подняла глаза и увидела, что Холт пристально смотрит на нее. Накрыв ладонью его живот, я поцеловала его в подбородок.

— Все нормально.

Нэш обошел Клинта и Эмбер, не утруждая себя скрывать раздражение на Эмбер.

— Лоу придет в ярость из-за того, что ты здесь.

Эмбер напряглась.

— Учитывая, что все это время я была права, очень в этом сомневаюсь. Думаю, после такого он передо мной извинится.

Нэш усмехнулся.

— Продолжай жить в стране грез. — Он подошел ко мне и чмокнул в макушку. — Как ты держишься?

— Все нормально. — Я должна была почувствовать облегчение. Вместо этого мне было плохо. Даже зная тот ущерб, который, вероятно, причинил Джо, я болела за него всем сердцем.

Нэш наклонился ближе ко мне и Холту и понизил голос.

— Мы нашли в багажнике Джо винтовку. Требуется баллистическая экспертиза, но пока она соответствует тому оружию, из которого велась стрельба у Петерсонов.

Мой желудок свело. Это было хорошо. Это означало, что выжившие снова в безопасности. Холт и я в безопасности.

Холт провел рукой вверх и вниз по моему позвоночнику.

— Сколько времени на это уйдет?

— Округ поставит это в приоритет. Мы проверим пистолет, чтобы узнать, соответствует ли он оружию, из которого застрелили Гретхен и миссис МакГенри. Надеюсь, завтра мы получим отчет, — сказал Нэш.

— Хорошо. — Холт, сжав челюсти, посмотрел на Джо. В его взгляде не было сочувствия, но и облегчения тоже.

Дверь в комнату для допросов открылась, и в нее вошел Лоусон, за ним плелся человек в плохо сшитом костюме.

— Джо, это мистер Кушинг, твой назначенный судом адвокат. Твои родители согласились дать нам допросить тебя…

— Ничего не отвечай, пока я не скажу, — прервал адвокат.

Джо лишь кинул на обоих мужчин хмурый взгляд и скрестил руки на груди.

— Вы оба можете спрыгнуть со скалы.

Лоусон вздохнул и сел.

— Что ты делал сегодня вечером возле хижины Рэн Уильямс?

— Не отвечай, — предупредил мистер Кушинг и повернулся к Лоусону. — Мистер Салливан даже не находился на территории мисс Уильямс.

— Но он был возле частной собственности. В том месте, где недавно произошла стрельба.

Мистер Кушинг выгнул бровь.

— Значит, мистер Салливан арестован за незаконное проникновение?

Челюсть Лоусона затвердела.

— Я могу добавить это в список.

Мистер Кушинг нахмурился.

— Это штраф. Не тюремный срок. Отпустите мальчика к родителям.

— Боюсь, это невозможно. Я задержу Джо на семьдесят два часа. Или до того времени, пока не придут результаты баллистической экспертизы по его пистолету и винтовке, которую мы нашли у него в багажнике.

Вся краска сошла с лица Джо, его взгляд метался между двумя мужчинами.

— Допрос окончен, — коротко сказал мистер Кушинг. — Можете задержать моего клиента, но он не будет с вами разговаривать. Я, однако, хотел бы поговорить с ним наедине. Пожалуйста, очистите комнату и помещение за стеклом.

Джо вздрогнул, его взгляд скользнул к двустороннему зеркалу. Клянусь, его темные глаза смотрели прямо на меня, будто он знал о моем присутствии.

По моей щеке скатилась слеза. Сколько же жизней было разрушено. И ради чего?

Холт прижал меня к себе под одеялом. Я без протеста прильнула к нему, жаждая тепла, исходящего от его кожи.

— Поговори со мной. — Он скользнул губами по моим волосам.

— Никак не могу согреться.

— Кузнечик… — Он осторожно потянул меня на себя, так что мы оказались лицом к лицу. Еще больше тепла, жизни проникало в меня.

— Я так боялась, что сегодня с тобой что-нибудь случится.

Так боялась, что потеряю его.

Холт скользнул пальцами вдоль моего позвоночника.

— Ненавижу, что заставил тебя пройти через это.

— Я так боялась сделать последний прыжок. Так боялась, что что-нибудь случится, и тебя не станет.

Рука Холта скользнула мне под футболку, шероховатые подушечки пальцев послали волну покалывания по коже.

— То, что ты не произнесла тех слов, не означает, что ты не совершила прыжок.

Но молчание было моей последней защитной стеной. Той, что, как я думала, спасет меня, если все рухнет. Только ничего не рухнет. Голос Грэй звучал в моей голове, говоря о том, что я упустила возможность, потому что слишком боялась вероятной боли. Но боль неизбежна. И если я буду жить полумерами, то мне это принесет только сожаление.

Я села, оседлав Холта, моя огромная футболка обернулась вокруг меня. Я посмотрела на человека, которого знала во всех воплощениях с самого детства. Я боялась, что мы теперь потеряли слишком много времени, и я больше не узнаю его. Но эта мысль не могла быть дальше от истины.

Я всегда буду знать Холта. Порой лучше, чем саму себя. Потому что я знала его душу. Саму ее суть. Внешние проявления его души могут измениться, но сама душа никогда не изменится.

Прижав ладонь к его груди в области сердца, я разрушила последнюю стену.

— Я люблю тебя. И никогда не переставала любить. Ни на один вздох.

Холт замер подо мной. Не дышал. Я могла поклясться, что даже его сердцебиение остановилось.

Он мгновенно перевернул меня на спину, нависая надо мной.

— Скажи это снова.

— Я люблю тебя.

— И дальше, — прорычал он, и от его слов я улыбнулась.

— Я никогда не переставала любить тебя.

Глаза Холта наполнили эмоции, темно-синий сменился цветом, который я не могла определить. Одинокая слеза скользнула по моей щеке.

— Никогда не думал, что снова услышу эти слова.

Я провела рукой по его лицу. Наслаждаясь ощущением щетины, покалывающей мою ладонь. Его челюсти под моими пальцами. Наслаждаясь знанием того, что этот мужчина принадлежал мне, а я — ему.

— Ничто не могло удержать меня от любви к тебе.

Ни боль, ни разум, ни целый мир не разделили бы нас. Мы должны были быть. Мы всегда найдем способ вернуться друг к другу.

Холт опустил голову, его губы были на одном дыхании от моих.

— Ты со мной?

— Всегда.

Я обняла его за плечи, скользя вниз по гладкой коже, пока не добралась до фланелевых пижамных штанов. Мои пальцы зацепились за пояс.

— Рэн, тебе, должно быть, больно.

— Единственное, что причинит мне боль, это если я не смогу быть с тобой сейчас.

Это была правда. Я нуждалась в нем больше, чем в кислороде. Нужно навсегда скрепить это плотью и костью.

Холт прижался лбом к моему лбу.

— Обещай, что скажешь мне, если это будет слишком.

— Обещаю. — Но я знала, что такого не будет. Потому что это были мы с Холтом.

Его рука скользнула по моему бедру, его глаза вспыхнули.

— Без трусиков?

Я ухмыльнулась.

— Похоже на пустую трату времени.

Он усмехнулся.

Я коснулась рукой его горла.

— Сделай это снова.

Взгляд Холта наполнился эмоциями, но он выполнил мою просьбу. Я закрыла глаза и позволила его смеху окутать меня. Я бы никогда не приняла ни единого смешка как должное.

— Рэн.

Мои глаза распахнулись. И я увидела столько благоговения. Столько, что его было почти больно воспринимать.

Мои ноги обвили талию Холта в безмолвной просьбе о самом глубоком желании. Кончик его члена коснулся моего входа, а затем он скользнул внутрь. Мои губы раскрылись с еле слышным вздохом, который Холт поглотил ртом.

Поцелуй был долгим, медленным и глубоким. Холт влил в него все, для чего не нашлось слов. Общаясь со мной на только нам понятном языке.

Он начал двигаться медленными, ленивыми толчками, не торопясь, давая мне почувствовать всё.