БЛЭР

Съёмки проходили в небольшой студии в лесу на другом конце города. Это было идеальное место для сохранения конфиденциальности и без лишнего внимания. Когда я приехала, там царила оживлённая жизнь, ассистенты и фотографы сновали взад и вперёд по съёмочной площадке, торопясь всё подготовить.

Раньше я находила всё это захватывающим. Вспышки фотокамер, всеобщее внимание, «очарование». Теперь мне не терпелось покончить с этим, и не только потому, что мне не терпелось вернуться домой и проверить комнату Зака. Была ещё одна причина, по которой я не хотела быть здесь сегодня, и связана она была с человеком, спонсирующим этот бренд. Я бы не подписала контракт, если бы знала, что он будет присутствовать, но я узнала о нём только тогда, когда он появился на моей первой съёмке, и к тому времени было уже слишком поздно отказываться.

Я вздрогнула, вспомнив, как он смотрел на меня, когда я позировала в разных бикини и слитных купальниках. Я почувствовала себя обнажённой, а от его пристального взгляда у меня мурашки побежали по коже.

Сейчас я вздохнула с облегчением, когда заехала на парковку студии и не увидела его машину среди других машин. На всякий случай я спросила ассистентку по фотосессии о нём, как только вошла внутрь, и она подтвердила, что его здесь нет.

Визажист сотворил чудо с моим лицом, и я продолжила работать, не думая о том, что он наблюдает за мной. Так время пролетело быстрее, и не успела я опомниться, как уже возвращалась обратно, чтобы попытаться собрать по кусочкам сложную головоломку под названием «Зак». Хотя один кусочек я уже нашла, когда проходила мимо парковки для сотрудников у ворот и заметила там новенький мотоцикл BMW, которого раньше там не было. Это точно был мотоцикл Зака, и у меня закружилась голова. Он не смог бы позволить себе этот мотоцикл, если бы работал на обычной работе, так как же ему удалось его купить? Может быть, отчасти благодаря деньгам, которые дал ему отец? От этого мне стало ещё интереснее найти ответы.

Вернувшись домой, я переоделась в более удобную одежду и вышла на улицу, чтобы найти Зака и убедиться, что он занят и не вернётся в свою комнату до моего ухода. Я увидела, как он сажает семена в ряд на другой стороне бассейна, и смутно припомнила, что мама хотела посадить там красные и белые розы. Похоже, он собирался закончить не скоро, но я всё равно поспешила в его комнату на всякий случай.

Чем ближе я подходила, тем сильнее колотилось моё сердце, и я сделала глубокий вдох, остановившись перед его дверью. Я вломлюсь без стука, но это была не единственная причина моей нервозности. Наконец-то я могла узнать, кем он был на самом деле.

Я потянула за ручку, но дверь не поддалась. Она была заперта. Мне следовало это предвидеть.

Я направилась прямиком в папин кабинет. Он хранил там главный ключ.

Папа всегда работал в кабинете примерно в это время, когда был дома, поэтому по пути я придумала, зачем мне нужен ключ, и постучала.

— Входите.

— Привет. — Я вошла. Папа сидел за столом и изучал какие-то документы. Перед ним стоял стакан виски и пепельница с непотушенной сигаретой. Он был одет в свой обычный деловой костюм, без пиджака, который валялся на спинке кресла в углу.

Папе было почти пятьдесят, но выглядел он почти на десять лет моложе. Хотя я не могла понять, как именно, потому что он вёл динамичный образ жизни, полный стресса и напряжения, из-за чего у него на лбу постоянно были нахмуренные морщины. Несмотря на это, он был привлекательным и подтянутым.

— Да? — В его голосе слышалось нетерпение, как будто я отнимала у него время. Он всегда был таким: почти не проявлял ко мне терпения и был слишком сосредоточен на работе.

Папа интересовался мной только в той мере, в какой я могла быть полезна семье. Ни для кого не было секретом, что он хотел, чтобы его старшим наследником был мальчик, поэтому, когда родилась я, он позаботился о том, чтобы я знала: ошибок быть не должно, как будто сам факт того, что я девочка, означал, что я могу всё испортить. Когда я выросла, он стал постоянно смотреть на свои документы, а не на меня, когда мы разговаривали. Меня это давно перестало беспокоить, и теперь я просто надеялась, что он будет слишком занят, чтобы заметить мою ложь.

— Мне нужен мастер-ключ. Я потерял свой ключ от гаража.

Он цокнул языком, нахмурившись, когда, наконец, поднял на меня взгляд.

— Я же говорил тебе быть осторожнее с ключами. — Он достал ключ из верхнего ящика своего стола и подвинул его ко мне через стол.

— Я знаю. Спасибо. Я собираюсь заказать замену. — Я повернулась, чтобы уйти, но потом снова посмотрела на него. Часть меня хотела рассказать ему всё, сказать, что Зак был не тем, за кого себя выдавал, и шантажировал меня, но предупреждение Зака удержало меня от этих слов. Я не могла рисковать. Не раньше, чем найду что-нибудь, что смогу использовать против него.

Папа поднял брови и посмотрел на меня.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. — Я вышла, улыбаясь, потому что он не стал расспрашивать меня о ключе.

Я не знала, что ожидала увидеть в комнате Зака. Когда я вошла, первое, что меня поразило, — это пустота. Здесь не было ни украшений, ни каких-либо личных вещей, кроме ноутбука и зарядного устройства для телефона, лежащих на столе. У нашего предыдущего садовника на полке над столом стояла дюжина фотографий его семьи, но теперь полка была совершенно пустой. Ничто не говорило мне о том, кем был Зак.

Либо он мало что взял с собой, потому что собирался пробыть здесь недолго, либо у него почти ничего не было. А может, ему было всё равно, как обставлена комната. Я надеялась на первое, но тем не менее я была здесь, чтобы это исправить.

Дверь в ванную была открыта, и я заглянула внутрь, увидев ту же картину: там не было ничего, кроме самых необходимых туалетных принадлежностей, таких как мыло, шампунь и зубная паста. В воздухе витал слабый запах его шампуня, вероятно, после его последнего душа, и это что-то изменило у меня внутри. Я повернулась лицом к его комнате, борясь с притяжением.

Я опустилась на четвереньки, чтобы заглянуть под его кровать, но там тоже ничего не было. Затем я заглянула в его комод и постаралась не думать о том, как это круто, что он носит боксеры, пока я перебирала их и остальное его нижнее белье в поисках того, что он мог там спрятать.

В его шкафу, похоже, тоже не было ничего интересного. Там было всего несколько смен одежды и спортивная сумка, которая занимала верхнюю полку. Я сняла её и открыла, но она оказалась пустой. Боковые карманы тоже были пустыми. Затем я просмотрела его одежду и отметила, что она высокого качества, а потом проверила этикетки.

У меня брови поползли вверх. Это были люксовые бренды. Сначала мотоцикл, теперь это. Что происходит? Откуда у него взялись все эти дорогие вещи?

Он бросил школу, когда ему делали операции, и я всегда думала, что он обучался на дому, что позволило бы ему окончить школу вовремя. Если бы это было так, он мог бы работать полный день в прошлом году, но я сомневалась, что он смог бы заработать много денег за такой короткий срок. Кроме того, из-за расходов на восстановление у него, должно быть, накопилось много долгов. И всё же он был здесь, в дорогой одежде, на дорогом мотоцикле и с поддельными документами.

Я обшарила карманы его джинсов и брюк в поисках кошелька, но снова ничего не нашла.

Вздохнув, я опустилась в его кресло за столом, оставив ноутбук напоследок. Я не думала, что это мне чем-то поможет, ведь он наверняка был защищён паролём, но всё же решила попытать счастья.

Через несколько секунд экран подтвердил мою догадку, предложив ввести пароль. Я попробовала ввести дату рождения Зака, но, конечно же, это ни к чему не привело. Может быть, у него где-то рядом была записка с кодом.

Я выдвинула ящики его стола, но они были пусты. Там не было даже упаковки жвачки или чего-то подобного. Я наклонилась, чтобы заглянуть под стол на случай, если он приклеил код к поверхности, а затем для верности приподняла его ноутбук, чтобы посмотреть, нет ли там каких-нибудь записок. Нет.

Я вздохнула, сдаваясь. Здесь ничего не было. Он не солгал, когда сказал, что предусмотрел всё.

Я убедилась, что всё на своих местах, прежде чем выйти из его комнаты, и направилась в гостиную, чувствуя себя опустошённой. Должно же быть что-то, что я могла бы о нём узнать, какой-то способ переломить ситуацию. Но какой?

Я опустилась на подоконник и достала телефон. Устроившись поудобнее на декоративных подушках, я записала пару видео для TikTok, убедившись, что бассейн и терраса хорошо видны. Я рассказала о своих любимых дизайнерских магазинах в этом районе, о лучшем спа-салоне, в котором я побывала за границей, и о своём любимом макияже, стараясь говорить так, чтобы было понятно, что мне действительно интересны эти темы. Моим подписчикам это нравилось, и они стали считать меня законодательницей моды, к чему мама и стремилась с самого начала. Она бы не согласилась на меньшее.

Слова Зака о том, что мои подписчики увидят, как я унижаюсь, эхом отозвались в моей голове, и у меня скрутило живот. Они лишь усилили ощущение фальши, но я отбросила его. Мне не нужно, чтобы Зак ещё больше запутывал меня.

Я вернулась в свою комнату после съёмок и уже собиралась отправить видео своей помощнице, чтобы она отредактировала его и загрузила, когда дверь открылась и вошёл Зак, закрыв дверь со зловещим щелчком.

— Что…

— Ты рылась в моей комнате. — Он в четыре шага преодолел расстояние между нами, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Я отступила, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Я не рылась.

Он поднял нитку, продолжая наступать на меня.

— Это говорит о том, что ты лжёшь.

Я приподняла брови.

— Что это?

— Это нить, которую я оставил привязанной между дверью и стеной. Я нашёл её оборванной на полу.

У меня перехватило дыхание. Он всё предусмотрел.

Я сделала ещё один шаг назад. Опасное выражение его лица заставило меня насторожиться, и впервые я почувствовала, что он может серьёзно мне навредить.

— Не подходи ближе.

Он проигнорировал меня.

— Ты нашла то, что искала?

— Ты не знаешь, что это была я.

— О, но я знаю. Кто ещё мог быть в моей комнате в это время дня? Эмили уже убралась в моей комнате этим утром.

Я отказалась уступать и сменила направление, прежде чем смогла бы наткнуться на стену позади себя.

— Это мог быть кто угодно.

Он внимательно следил за мной, не спуская с меня взгляда.

— В самом деле? Потому что любой, у кого есть доступ к ключу, без труда проникнет в мою комнату... или откроет её.

Я вздёрнула подбородок и сжала руки, чтобы они не дрожали. Мне было некуда отступать.

— И что с того? Ты переехал в мой дом и угрожал мне, обещая погубить. Конечно, я сделаю всё, чтобы защитить себя.

— Да, я знаю, на что ты готова пойти, чтобы «защитить» себя.

Я ударилась о туалетный столик и схватилась за него, чтобы не упасть.

— Что это значит?

— Это значит, что тебе не впервой причинять боль другим, чтобы спасти свою шкуру, и ты это знаешь. Но на этот раз это тебе не поможет. — Он прищурился. — Ты действительно думала, что я настолько глуп, чтобы хранить что-то важное в своей комнате, и уж тем более это видео? — Он наклонил голову. — Хотя что-то подсказывает мне, что это не то, что ты искала. Может быть, ты искала что-то, что заставило бы меня уйти?

Мои пальцы вцепились в край стола, взгляд затуманился.

Он улыбнулся.

— Так и было. Забавно, что ты думаешь, будто, выгнав меня отсюда, ты спасёшься от меня.

У меня перехватило дыхание.

— Что это значит?

Он сделал последний шаг, разделявший нас, и между нами не осталось ни сантиметра свободного пространства. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Это значит, что я последую за тобой на край света, если придётся. Ты нигде не будешь в безопасности от меня.

О боже.

— Ты переходишь черту, Зак! Чего ты хочешь, чтобы оставить меня в покое? Денег? Пластической хирургии? Чего? — Я прикрыла рот рукой, когда его глаза вспыхнули, и тут же пожалела о сказанном. — Зак, я... я не это имела в виду. Я...

С рычанием он схватил меня за бёдра и поднял. Он грубо усадил меня на туалетный столик, и баночки с моей дорогой косметикой полетели на пол.

— Что ты делаешь?! — Я толкнула его в плечи, но он и бровью не повёл. — Отпусти меня!

— Я сказал тебе, чего я, чёрт возьми, хочу. Я хочу, чтобы ты страдала. И ничто из того, что ты можешь мне предложить, не спасёт тебя от того, что я с тобой сделаю. — Он просунул руку между моих бёдер.

— Убери от меня руки! — Я подняла руки, чтобы снова оттолкнуть его, но он схватил меня за запястья и сжал их одной рукой у меня за спиной, лишив меня возможности двигаться. Другой рукой он скользнул по моему бедру, и я напряглась, каждой клеточкой ощущая его прикосновение.

Я начала просить его остановиться, но он провёл большим пальцем по внутренней стороне моего бедра, и по моей коже пробежала волна ощущений, заставившая меня сжать губы, чтобы не застонать.

— Что такое? Разве тебе не противно, что я прикасаюсь к тебе? — Он просунул руку под подол моих шорт и остановился всего в дюйме от края трусиков. Моя киска сжалась в ответ. — Не противно, что этот прыщавый, уродливый ботаник, «который даже не знал бы, где вагина», прикасается к тебе?

В том — то и дело, что я не испытывала отвращения к его прикосновениям. И те слова, которые он услышал однажды, были просто притворством. Если бы он только знал, что всегда был для меня идеальным. Если бы он только знал, что он был единственным, кого я по-настоящему хотела. Теперь, когда он прикасался ко мне после того, как я так долго тосковала по нему... это было всё равно что получить каплю воды посреди пустыни, и я ненавидела это, потому что для него это было не более чем оружием, которое он мог использовать против меня.

Он прижался губами к моей шее, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не застонать, когда он оставил на моей коже нежный влажный поцелуй и скользнул рукой к моему колену. Это прикосновение было таким чувственным, что у меня задрожали все нервы. Но моё тело выдало меня, и я увидела, что он это заметил, когда он отстранился и увидел мои затвердевшие соски, которые были видны даже под рубашкой и бюстгальтером.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Ты этого хочешь? — Он переводил взгляд с моих глаз на губы и обратно, словно что-то искал, и что-то глубоко внутри меня раскрылось, когда его глаза потемнели от желания. — Какая же ты больная на голову сучка, — сказал он со стоном. На этот раз я не смогла сдержать стон, когда он ущипнул меня за сосок через одежду.

Я стиснула зубы и посмотрела на него.

— Ты ошибаешься. Я этого не хочу.

— Ты уверена? — Он ущипнул меня за другой сосок, и всё моё тело дёрнулось, как будто его ударило током.

— Зак. — Я прикусила губу и запрокинула голову, закрыв глаза, прежде чем успела это сделать.

Это было плохо. Я не должна была получать от этого удовольствие, но вот она я, практически предлагающая себя ему на блюдечке с голубой каёмочкой, чтобы сделать то, что он сказал.

Он снова прижался губами к моей шее и торопливо поцеловал меня в шею и грудь, и от ощущений, которые он во мне пробудил, моё тело затрепетало с головы до ног.

— Значит, любое лицо сойдёт? Добавить немного мускулов, и ты уже готова? Какая мерзость. — В его голосе слышалось отвращение, но тело выдавало его: выпуклость в штанах была более чем очевидна. В каком-то смысле ему это тоже нравилось.

— Ты ошибаешься, — повторила я.

— Ты всё время это говоришь, но мы здесь. — Он опустил губы к моей груди, и я вздрогнула, когда его губы обхватили мой сосок через ткань, и по моему телу пробежала волна удовольствия. Его рука опустилась ниже, к моим шортам, и я могла только наблюдать, как он скользнул пальцами почти к тому месту, которое теперь ныло, заставляя меня напрячь все мышцы, чтобы не поддаться и, что ещё хуже, не придвинуть к нему бёдра в поисках большего.

Я прикусила губу.

— Стой.

— Ты всё ещё притворяешься? — Его рука поднялась к моей шее. Его пальцы скользнули по моей челюсти к чувствительному месту под ухом, вызвав покалывание. — Я мог бы заставить тебя кончить прямо сейчас, и мне даже не пришлось бы напрягаться.

— Не придумывай.

— Мне и не нужно. Твоё тело говорит мне всё, что мне нужно знать. — Он переместил руку мне за шею и запустил пальцы в мои волосы. — Я мог бы продолжить, но не волнуйся. На этот раз я тебя накажу не так. — Его рука крепко сжала мои волосы и дёрнула их.

— Зак? Зак, что...

— Я слышал, тебе платят немалые деньги за рекламу шампуней. — Он схватил ножницы, лежавшие рядом со мной, и поднёс их прямо к моим волосам. — Твои волосы — это настоящий актив, не так ли?

О мой Бог.

— Стой, — я подняла руку, чтобы выхватить у него ножницы, но он прижал их кончик к моей шее так сильно, что я поморщилась.

Его лицо приняло дьявольское выражение.

— Осторожно. Ты же этого не хочешь. Ты же не хочешь, чтобы я тебя порезал.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, охваченная паникой.

— Не делай этого.

— Почему нет? Ты поступала со мной и похуже. Ты думаешь, это уже слишком?

— Пожалуйста, Зак. Пожалуйста, не делай этого.

Он ухмыльнулся.

— Опять это слово. Пожалуйста. Такая послушная, когда нужно. Но мольбы не помешали тебе сжечь мои чёртовы джинсы в той раздевалке. Почему я должен вести себя иначе?

— Потому что... потому что... — В голове у меня было пусто. Я не могла сказать ничего такого, что могло бы что-то изменить. Он уже принял решение. Он мог причинить мне самую страшную боль, какую только можно себе представить, и я ничего не смогла бы с этим поделать.

— Да, я так и думал. — Одним быстрым движением он отрезал мне волосы до самых плеч.

— Нет! — Я изо всех сил толкнула его, но было слишком поздно.

Он отступил, сжимая в руке мои волосы, и я могла только в ужасе смотреть на них, пока он выпускал их вместе с ножницами, которые держал в другой руке. Они упали, как в замедленной съёмке, и рассыпались по полу.

Я не могла отвести взгляд. Я не могла дышать. Он только что отрезал мне волосы.

— Надеюсь, в твоём контракте нет пункта, запрещающего тебе стричься. Хотя ты всегда можешь носить парики или нарастить волосы. Ты и так достаточно фальшива, так что они отлично впишутся.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как неровно бьётся моё сердце.

— Как… как ты смеешь?

В его глазах не было ни раскаяния, ни чего-либо ещё.

— Ты не понесла никакого наказания за то, что сделала. Ты продолжала жить своей лучшей жизнью, как будто ничего не произошло, снимала рекламу с фальшивой улыбкой и выставляла себя напоказ, как будто в мире всё в порядке. Но, притворяясь, ты зашла слишком далеко. Теперь, будешь страдать от последствий.

Я судорожно вздохнула и подавила желание обхватить себя руками, моя грудь разрывалась от боли. Он был слишком жесток, и сам зашёл уже слишком далеко.

Он вытащил свой телефон и сфотографировал меня, его губы сложились в жестокую усмешку.

— Вот и всё. Это то выражение, которое я хочу. Чистое отчаяние.

Я прижала руку ко рту и меня пронзила боль.

Он отступил, убирая телефон в карман.

— Ты слишком озабочена тем, чтобы найти что-то, что можно использовать против меня, но ты забываешь, что у тебя так много слабостей. Я мог бы целыми днями использовать их, и они всё равно не иссякнут. — Он развернулся, чтобы уйти, и остановился у двери, глядя на меня через плечо. — Никогда больше не рыскай по моей комнате и не действуй у меня за спиной. То, что я с тобой сделаю дальше, понравится тебе ещё меньше. — С этими словами он вышел и захлопнул дверь.