БЛЭР

Я сидела в арендованной машине в тени дерева рядом с трейлерным парком, где раньше жил Зак, и не могла заставить себя выйти на улицу. Я думала о позапрошлой ночи, и с тех пор, как мы с Заком поссорились у бассейна, меня не покидала боль.

Как он мог так со мной поступить?

В каком-то смысле его месть была справедливой, ведь я делала с ним и другими людьми гораздо худшие вещи. Но эти видео были для меня всем. Они были единственной вещью, которую я создала, и которая не служила какой-то мелкой цели, и я никогда не смогу вернуть их обратно. Они были осколками моей души, которые теперь были уничтожены, и я истекала кровью, чувствуя себя безголосой и опустошённой без них.

Но что ещё больше усугубляло боль, так это то, что Зак совершал своё возмездие. Каждым своим поступком, каждым жестоким словом, каждым унижением он всё глубже вонзал кинжал боли в мою грудь, и было невозможно ожесточить моё сердце против этого. Против него. Он вызывал во мне смятение всякий раз, когда доставлял мне удовольствие.

Это не должно было иметь значения. Это удовольствие было не ради меня. Это было оружие для манипулирования и наказания. Но было так трудно помнить об этом, когда он прикасался ко мне или целовал меня, даря мне удовольствие, которого я никогда раньше не испытывала. Моё сердце билось быстрее, когда он был рядом, и не только от страха или опасения.

Я хотела бы, чтобы он не был таким красивым. Я жалела, что так хорошо помню того мальчика, который был таким великолепным, таким любопытным, таким стремящимся учиться. Мальчика, который и мухи не обидит.

У меня сжалось сердце.

Я нуждалась в ответах больше, чем когда-либо. Мне нужно было знать, кем он был на самом деле, что-то, что, возможно, уменьшило бы боль от того, что он делал со мной, и именно поэтому я решила посетить бывший дом Зака. Перед тем как приехать сюда, я позвонила детективу, и пока что он смог сообщить мне только то, что номерной знак оказался тупиковым. Мотоцикл был зарегистрирован на вымышленное имя, и это только усилило моё любопытство. Детектив больше ничего не мог мне сказать, и это было очень странно. Зак не мог просто взять и исчезнуть с лица земли.

Но почему было так сложно получить хоть какую-то информацию о нём?

Я повернулась и стала изучать трейлерный парк через окно, пытаясь всё запомнить. Время было не на их стороне, потому что все трейлеры выглядели обветшалыми. Единственным источником цвета были неровные участки травы на сухой земле между трейлерами. Ну и развешанное повсюду бельё. Где-то неподалёку громко работал телевизор, а вдалеке были слышны детские голоса.

Здесь вырос Зак. От одной мысли о том, что я здесь, у меня в животе порхали бабочки, но я подавила их и сделала глубокий вдох. Я не должна больше терять время.

Я заглушила двигатель и вышла из машины — неприметного серого седана, который сливался с окружающей обстановкой больше, чем мой Aston Martin DBS Coupe. Я не хотела привлекать к себе лишнее внимание. Я вдохнула горячий влажный воздух, от которого я тут же покрылась испариной.

Я уже бывала здесь однажды. Это было через несколько дней после инцидента в раздевалке, когда папа приехал сюда, чтобы расплатиться с мамой. Я поехала за ним на другой машине, чтобы посмотреть, где живёт Зак. Так я узнала, какой из этих трейлеров принадлежал Заку.

Я надела солнцезащитные очки и направилась туда, но не успела я дойти, как из ниоткуда появилась блондинка с широкой улыбкой на лице.

— Ты Блэр Эверетт.

Я спрятала гримасу за волосами, проклиная свою удачу.

— Извини. Ты меня с кем-то путаешь.

Она подошла вплотную и осмотрела моё лицо со всех сторон.

— Да, ты — это она. — Она запрыгала на месте, визжа от восторга. — Я не могу в это поверить! Я так давно являюсь твоей фанаткой. Я смотрела все твои ролики в TikTok. А это правда очки Гуччи? — Она покачала головой, смеясь над собой. — Что я несу? Конечно, это они. Кстати, классная причёска. Тебе очень идёт.

Я одарила её дружеской улыбкой, хотя и не почувствовала этого. Я и раньше встречалась со своими поклонниками несколько раз, и мне это нравилось, но сейчас было неподходящее время.

— Спасибо. Боюсь, мне пора идти... — Я начала двигаться.

Она чуть не наступила мне на сандалии, не давая уйти.

— Можешь сфотографироваться со мной?

Точно нет. Я не могла рисковать тем, что мои родители узнают, что я была здесь.

— Я...

Она достала телефон и остановилась прямо передо мной, направив его так, чтобы в кадр попали мы обе, и я разозлилась. Ей было всё равно, хочу я, чтобы меня сфотографировали, или нет, и если что-то могло вывести меня из себя, так это это.

Я пошла дальше, прежде чем она успела сделать снимок.

— Извини. В другой раз.

Она уставилась на меня, и в её глазах мелькнула обида.

— Ого, ты и правда стерва. Это всего лишь одна фотография. Не нужно таких грубостей.

— Прости, — пробормотала я, не останавливаясь.

Что, конечно, только усугубило ситуацию.

— Значит, ты и правда заносчивая, как говорят. Ладно. Приятно знать, что я больше не буду тебя поддерживать.

Я поморщилась, но ничего не сказала и направилась к одному из трейлеров, убедившись, что она не идёт за мной.

Бывший дом Зака находился на краю участка. Это был небольшой трейлер с крошечной лестницей на крыльце, служившей входом, и пыльными окнами. Я прислушалась, не доносится ли что-нибудь изнутри, но ничего не услышала.

Я убрала волосы с висков, на которых уже выступили капельки пота, и постучала в дверь, надеясь увидеть того, кто здесь жил. Лестница заскрипела подо мной, когда я перенесла вес тела. Ответа не последовало. Я постучала ещё раз.

— Там никто не живёт, — сказал кто-то, и я повернула голову и увидела, как женщина лет сорока выбрасывает пакет с мусором в контейнер рядом с трейлером Зака.

Она взглянула на мою одежду, и её губы дрогнули.

Я переминалась с ноги на ногу, жалея, что у меня не хватило предусмотрительности одеться во что-нибудь подешевле. Льняные брюки и топ, которые я надела в сочетании с сумочкой стоимостью в несколько тысяч долларов, кричали о том, что я принадлежу к другому миру.

— Привет. Вы не знаете семью, которая раньше жила здесь? Кёртисы?

Она приподняла брови.

— Знаю ли я? Дорогая, я прожила здесь всю свою жизнь. Конечно, я их знаю. — Она взглянула на дом Зака, и её лицо помрачнело. — Знала. Потому что Миллисент умерла. Да смилуется Господь над её душой. — Она прищурилась, глядя на меня. — Зачем тебе это знать?

— Я... была... одноклассницей Зака. Мы потеряли связь, но я хотела бы знать, где он сейчас. Мы тогда были хорошими друзьями.

Она скрестила руки на груди.

— Почему вы перестали общаться, если были такими хорошими друзьями?

— Это сложно.

— Серьёзно? — Она склонила голову набок. — Ну, как я уже сказала, там больше никто не живёт.

Я спустилась с крыльца.

— Вы знаете, куда он уехал? Или чем он сейчас занимается?

— Нет.

Я разочарованно вздохнула.

— Вы сказали, что его мама умерла. Я не знала об этом, — солгала я. — Вы знаете, что произошло?

Она снова посмотрела на мою одежду, и у меня сложилось впечатление, что её ответы не будут бесплатными.

— Я компенсирую вам информацию.

Она наморщила нос.

— Не оскорбляй меня, девочка. Неужели все богатые люди думают, что все вокруг гонятся за деньгами?

Я заелозила молнию на своей сумке, проклиная себя за ошибку. Я слишком поспешно составила о ней мнение и попыталась подкупить её. Раньше я бы даже глазом не моргнула, но теперь... мне стало противно.

— Простите. Я не хотела вас обидеть.

Она уткнула руки в бока.

— То, что я здесь живу, не значит, что у меня нет принципов, девочка.

— Я не это имела в виду. Я... мне правда очень жаль. Просто... мне правда интересно, что случилось с Заком и почему он исчез без следа. Он просто взял и ушёл, и я так и не узнала, куда он отправился.

Она долго смотрела на меня, и я почти была уверена, что она попросит меня уйти, но потом её губы приподнялись в улыбке.

— Знаешь что, почему бы тебе не зайти, и мы могли бы поговорить о Заке за чашечкой кофе? — Она указала на дверь. — Если только ты не боишься испачкать свою одежду? — Она бросила на меня вызывающий взгляд.

Я рассмеялась, почувствовав облегчение.

— Я бы с удовольствием.

Я последовала за ней внутрь, и мои ноздри наполнил запах соуса для жарки. Сквозь шипение мяса на плите доносился звук мультфильма, который показывали по телевизору. Я прошла мимо кухонных шкафов и холодильника в маленьком углу, где располагалась кухня. Как ей удавалось справляться с делами в таком тесном пространстве? Не успела я додумать эту мысль, как заметила девочку лет шести, которая играла с куклами на полу у телевизора. Остальные её игрушки стояли в углу позади неё и, как и куклы, холодильник и телевизор, выглядели дорого по сравнению с остальной мебелью.

— Это ваша дочь?

Она улыбнулась.

— Эбби. Да. — Она подошла к девочке и провела рукой по её светлым волосам.

— Мамочка, кто это? — Спросила Эбби.

Женщина весело посмотрела на меня.

— Мне ещё предстоит это выяснить.

Теперь, когда я подумала об этом...

— Ты не назвала мне своего имени.

Я улыбнулась.

— Я Блэр.

Она улыбнулась в ответ.

— Мэгги. Приятно с тобой познакомиться. — Она жестом пригласила меня сесть за кухонный стол. — Какой кофе ты пьёшь?

— Чёрный, с одной чайной ложкой сахара.

Я подошла к газовой плите и опустилась на стул. Стол был придвинут к стене и сейчас был заставлен утюгом и кучей детской одежды, а также раскрасками и парой старых журналов. Едва ли на нём нашлось бы место для чашки, которую она поставила передо мной, прежде чем налить мне кофе и добавить сахар.

— Я только что сварила кофе, он ещё горячий.

Я кивнула.

— Спасибо.

Я ещё раз оглядела помещение. Я не могла не думать о том, как мало у неё было по сравнению со мной. Всё это было очень странно. В Саут-Гейт проживало много состоятельных семей, и между богатыми и бедными наблюдался заметный разрыв в плане инфраструктуры, возможностей трудоустройства и владения собственностью. Мама всегда вела себя так, будто этой части города не существовало. Как будто если долго притворяться, что чего-то нет, то и впрямь покажется, что этого не существует.

Но эта часть всегда была здесь. Я просто не обращала на неё внимания и не задумывалась о том, как живёт другая сторона.

Теперь, сидя здесь, я чувствовала, как внутри меня что-то щемит, словно напоминая о том, что у меня есть всё... а я ничего не даю взамен.

Мэгги поставила кофейник на место и, перетащив другой стул через линолеум, села напротив меня.

— Прости за беспорядок. Я никого не ждала.

— Всё в порядке. Я не возражаю.

Помешивая кофе, я откинула назад несколько мокрых прядей волос, сопротивляясь необходимости обмахиваться. Вентилятор на потолке за моей спиной не слишком спасал от уличной жары. Эбби вернулась к игре со своими куклами, напевая что-то себе под нос.

— Я удивлена, что ты подруга Зака. У него не было друзей. Во всяком случае, я об этом не знала.

Моё сердце сжалось от тоски по прежнему Заку. Это правда, что я никогда не видела, чтобы он с кем-то общался в школе (он был изгоем, и никто не хотел с ним дружить), но я думала... надеялась, что у него есть хотя бы один друг за пределами школы.

— Ты хорошо знала Зака?

— Знала ли я его? Этот парень практически вырос в этом доме. Видит бог, его мама, упокой, господи, её душу, — она перекрестилась, — была не в состоянии позаботиться о нём. Он всё время ел с нами, потому что их холодильник всегда был пуст. Если бы не мы, он бы умер с голоду.

Моё сердце болезненно сжалось. Неудивительно, что он был таким худым. И я насмехалась над ним за это.

— Он всегда учился и мечтал о лучшем будущем. А когда он не торчал здесь, корпя над учебниками, то ходил в местную библиотеку.

Я подула на свой кофе и сделала глоток. От него исходил такой жар, что я почувствовала его даже через чашку.

— Почему его мама это позволяла?

Она вздохнула.

— Миллисент почти всё время была не в себе. Её увольняли с каждой работы, на которой она трудилась, и она всегда тратила те небольшие деньги, что у них были, на свою проклятую наркотическую зависимость. Зак часто возвращался домой и видел, что она лежит на полу без сознания. Бедный мальчик просто ждал того дня, когда он вернётся домой и найдёт её мёртвой. Пока это, наконец, не случилось.

Я чуть не выронила чашку, которую держала в руке.

— Он нашёл её мёртвой?

Она кивнула.

— Прямо там, посреди их гостиной, в луже собственной блевотины.

Я прикрыла рот рукой и дрожащей рукой опустила чашку.

Боже мой.

— И это сразу после того ужасного происшествия, из-за которого у него остался шрам. — Она покачала головой и цокнула языком.

Я замерла, ожидая, что она расскажет.

Она вздохнула и взглянула на дочь.

— Это сделала его одноклассница. Девочка. — Она снова покачала головой. — Ты можешь себе это представить? Зажала его в раздевалке и жестоко изувечила. Надеюсь, эта девочка сгорит в аду.

Меня затошнило, и мне пришлось сделать глубокий вдох, отвернувшись от неё, чтобы она не увидела правду на моём лице. Она говорила так, будто я хотела изуродовать Зака, будто это была какая-то извращённая садистская игра, но это не имело значения. Правда ничего бы не изменила. Я была виновна в том, что совершила нечто ужасное и чуть не убила его.

— И что ещё хуже, вскоре после этого пришёл отец девочки и дал Миллисент денег, чтобы она молчала. Какая наглость.

Меня замутило, но я изобразила удивление.

— В самом деле? Это ужасно.

— Надеюсь, он тоже сгорит в аду.

Я заёрзала на стуле, думая, что бы сказать, чтобы сменить тему, но Эбби спасла меня, подойдя к Мэгги и потянув её за руку.

— Мамочка, посмотри, что я сделала. — Она показала ей конский хвост, который собрала кукле, и всё это с очаровательными маленькими аксессуарами для волос. Она улыбнулась мне, показав свои милые крошечные зубки. Я улыбнулась ей в ответ.

— Как великолепно, милая. Покажи Блэр. Блэр нравятся милые причёски, верно? У неё самой милая причёска. — Эбби не сдвинулась с места и застенчиво улыбнулась.

— Ух ты, какая красивая причёска. У тебя настоящий талант. Ты хочешь стать парикмахером? — Я подмигнула ей.

Эбби хихикнула и побежала обратно к своим куклам.

Мэгги улыбнулась и покачала головой.

— Не давай ей повода. Вчера она хотела стать поваром, а на прошлой неделе увлеклась актёрским мастерством. Я уверена, что завтра она придумает себе новую профессию.

Я рассмеялась и сделала ещё один глоток кофе. Моя улыбка померкла, когда я вспомнила о том, что она сказала мне раньше.

— Как отреагировал Зак, когда нашёл свою маму?

— А как ты думаешь? Зак всегда был хорошим, тихим ребёнком. Он заботился о ней и никогда не жаловался. Было видно, что состояние мамы тяготит его, но он никогда не говорил об этом. То же самое произошло после её смерти, но на этот раз, похоже, его изменил случай с хулиганами. Он полностью отгородился от всего мира. Это меня очень беспокоило.

Я опустила глаза и заставила себя сделать ещё один глоток кофе из вежливости, хотя мне уже не хотелось его пить. Я легко могла представить Зака таким, изменившимся навсегда.

Может, именно в тот момент он начал планировать свою месть?

— Так вот почему он ушёл?

— Я не знаю. Все это было очень странно. — Она приложила палец к губам, изображая глубокую задумчивость. — Теперь, когда я думаю об этом, один мужчина спрашивал меня о Заке несколько дней назад. — Она наклонила голову в мою сторону. — А теперь ты здесь и тоже спрашиваешь о нём. Это такое совпадение?

Детектив.

— Да. Похоже на то. — Я заправила несколько прядей волос за ухо, придумывая, какой ещё вопрос задать, чтобы сменить тему. — А что насчёт отца Зака? Он никогда не рассказывал мне о нём.

— Зак вырос без отца. Как и моя Эбби. — Она грустно посмотрела на дочь. — И, как и отец Эбби, отец Зака не проявил никакого интереса к воспитанию ребёнка, когда узнал, что у него скоро родится сын. Миллисент рассказала мне, что однажды пыталась обратиться к нему за помощью, но узнала, что он умер в тюрьме несколько лет назад, и на этом всё.

— А она не могла связаться со своей семьёй?

— У неё не было семьи. Они с Заком всегда были одни.

Я почувствовала, как в груди снова кольнула боль за Зака, и сделала большой глоток кофе, чтобы выиграть время и скрыть выражение лица. Я пришла сюда за ответами, но получила лишь подтверждение того, что погубила его. Он хотел покончить с собой из-за меня. И только жажда мести помогала ему продолжать жить.

Я крепче сжала чашку в пальцах, не в силах унять дрожь. При осознании того, через что я заставила его пройти, всё, что он говорил, обрело смысл, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

Я должна была немедленно покинуть это место.

Я резко встала, поставив чашку на стол.

— Прости, но мне нужно идти.

Мэгги нахмурилась и поднялась.

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке. Я просто... я просто вспомнила, что мне нужно кое-что сделать. — Я направилась к двери, избегая смотреть ей в глаза. — Спасибо за кофе и за то, что уделила мне время. Было очень приятно с тобой поболтать. — Я почти выбежала из трейлера, стараясь не смотреть на трейлер Зака, чтобы не расплакаться раньше, чем доберусь до машины. Я села в машину и захлопнула дверь.

Закрыв лицо руками, я прислонилась лбом к рулю и заплакала.

Я была такой жестокой. Я играла с Заком, с его чувствами, когда у него и так было много забот, и ради чего? Ради глупого контроля. Ради власти. Чтобы скрыть, что он мне нравится. Потому что я была пчелиной маткой и должна была сохранять своё положение, показывая, что способна причинить боль любому, кто хотя бы подумает отобрать у меня эту власть.

Власть. Ха. Что за шутка.

На самом деле я была отвратительно слабой. И в конце концов всё это было напрасно.

Что мне дала эта «власть»?

Только стыд и сожаления, с которыми, как мне казалось, я справилась и была полна решимости жить дальше, но появление Зака показало мне, что я ни с чем не справилась. И я не смогу продолжать жить так, будто ничего не произошло. Не тогда, когда моя жизнь мне не принадлежит. Не тогда, когда становится всё труднее это пережить.

Не тогда, когда мне ещё предстоит искупить свою вину.

Нет, ведь то, что сделал со мной Зак, казалось не столько незаслуженным и жестоким наказанием, сколько тем, что я вполне заслужила.