Ага, конечно. Разбежались.

Можно было сделать вид, что я выстрелил, а пистоль дал осечку — но нет. Неудачная попытка убийства окончательно испортит мои отношения с Таней, а мне ещё нужна была её помощь в некоторых вопросах. Прямо сейчас я просто хотел её немного запугать.

Получилось не очень. Девочка шагнула назад, побледнела, её большие глаза наполнились испуганным блеском, но при этом в них не было ни намёка на готовность подчиниться — скорее желание сбежать, спрятаться, забиться в угол, как испуганный зверёк.

— Если… если я попробую это сделать, потолок может обрушиться. Лучше… лучше найти место для подкопа, и тогда…

— Посох. Живо.

Таня прикусила губу и взялась за посох, кристальный набалдашник которого осветил её пыльное лицо и дрожащие ресницы зажмуренных глаз.

— Скорее.

— С-сейчас…

Сперва я почувствовал вибрацию, пронзившую всё помещение. Затем раздался оглушительный треск, как раскат грома прямо у меня над головой. Я сразу посмотрел на потолок и увидел, как по нему побежали мелкие трещины — из них посыпался песок, а затем на голову Тани свалился обломок камня.

Таня вскрикнула, посох выскользнул из её рук, ударился о землю и покатился в сторону. Вибрация продолжалась ещё несколько секунд, затем прекратилась, но сердце девочки продолжало греметь так сильно, что я слышал его биение, даже стоя в метре от неё:

— Я не могу, не могу, не могу! — прокричала Таня.

Она зажмурилась и присела на корточки, обхватив колени обеими руками.

— Можешь.

— …

— Можешь, — повторил я и выпрямился.

Таня молчала. Я приподнял руку… и отвесил ей щелбан. Удивлённая, она приоткрыла веки и рассеянно посмотрела на меня своими большими голубыми глазами.

— Я не говорю тебе верить в себя, — проговорил я, чувствуя, что дышать становится всё труднее, словно в горле неумолимо разбухала невидимая тряпка.

— Я говорю тебе верить в меня, который верит в тебя.

— Ч-что это значит? — растерялась Таня.

Честно? Без понятия. Просто ситуация была похожая.

Я прокашлялся:

— Это значит, что тебе не нужно верить в себя. Я приказываю тебе верить в моё умение судить о твоих способностях, ясно? Если я говорю, что ты справишься — значит, ты справишься. А если не согласна, то даже если мы выживем, я всё равно отправлю тебя на плаху за то, что ты посмела сомневаться в словах наследного герцога. Так что за работу, живо. А то я сейчас задохнусь, кх…

Таня приоткрыла рот, затем неуверенно посмотрела на посох и понурилась.

Наконец она поджала запачканные пылью губы, и я увидел, как на её лице промелькнуло нечто отдалённо — если смотреть через лупу, под определённым углом и при правильном освещении — напоминавшее решимость. Девочка медленно подползла к посоху и подняла его, крепко сжимая обеими руками.

Затем она сделала глубокий вдох, снова прокашлялась всем своим тельцем и прикрыла веки. Набалдашник вспыхнул, ярким светом заливая окружающее пространство. Секунду спустя возобновилась вибрация; раздался глухой, неумолимо нарастающий грохот, словно прямо над нами разразилась буря. По каменной плите потолка снова побежали трещины. Посыпалась пыль, начали падать мелкие камни. Я встал возле Тани, готовый в любой момент накрыть её своим телом, но девочка этого даже не заметила.

Секунду спустя грохот усилился, и внезапный порыв свежего воздуха вскружил мне голову — я вскинул её и увидел, как потолок поднимается, превращаясь в огромный булыжник в руках бронзового великана.

— … Я же говорил, — прохрипел я, потирая горло.

Таня приоткрыла глаза и неверящим взглядом уставилась на титана.

— Теперь нам нужно…

Динь!

Всё произошло за долю секунды. Не успел я собраться с мыслями, как от плиты в руках титана откололся огромный кусок и устремился вниз — прямо на нас. Рефлекторно я бросился в сторону, увлекая за собой Таню. Девочка охнула, и мгновение спустя мы повалились на землю: я сверху, она снизу, а затем…

БАХ!

Я сразу перекатился на бок и посмотрел на великана, но другая половина валуна оставалась крепко зажата между его бронзовыми пальцами. Тогда я посмотрел на Таню и перевёл дыхание, убедившись, что она в порядке.

«Пронесло», — прозвучало у меня в голове, но тут я заметил лицо девочки, застывшее в… В общем, я не состоянии передать это выражение словами. Чувствуя нарастающее напряжение, я проследил за её взглядом и увидел, что половина посоха — нижняя — торчала из-под камня.

Другая исчезла.

Это… плохо, верно? Или нормально?

— Он нам больше не нужен, так? — спросил я.

— Я… я уже запустила механизм прямого управления, теперь… теперь…

— Теперь — что?

Девочка сглотнула и дрожащей рукой указала пальцем в небо.

В этот самый момент титан неожиданно шагнул назад, сотрясая всю пещеру, замахнулся и одним плавным движением запустил остаток гигантского камня прямо в стену. Одновременно он испустил луч ослепительного света из своего рубинового глаза, который немедленно расплавил камень. Раздался грохот, напоминающий рёв неистового зверя, и титан всем своим весом обрушился на раскалённую, тающую стену, разрывая гору своими гигантскими бронзовыми лапами.

А, ясно.

Без него он придёт в бешенство.

Ха…

Нам ******.

…

…

…Для верности в радиусе сотни километров не должно остаться ни одного живого человека.

В этот момент время как будто остановилось. Крики, удары, грохот камней — всё ушло на второй план. Альфирия почувствовала, как по спине, по всему телу и внутри неё пробежал мороз.

— Я…

— Это приказ, — сухо заявила Мавелика.

Альфирия молча приоткрыла губы, и вдруг — бах!

— Ты что творишь, проклятый плебей⁈ Бунт? Это бунт!

Альфирия обернулась и увидела, что один из рабочих — совсем ещё мальчишка, покрытый слоем пыли и пота, — лежит на земле. Рядом валялась перевёрнутая тележка, а прямо к ним стремительно приближался, багровея от ярости, полный барон.

— А ну за работу! — взвизгнул он высоким голосом и замахнулся кожаным кнутом.

Юноша побледнел и зажмурился, но в этот момент перед ним, быстрее ветра, возникла девушка с золотистыми волосами. Она перехватила руку барона, тот вскрикнул от боли.

— С-стойте, мисс Адель! — закричала Саша.

— Стража, стража! — жалобно завопил барон со слезами на глазах. К нему устремились гвардейцы, навстречу им бросился Алекс. Альфирия пришла в себя и вскинула посох, сама не зная, что собирается делать, как вдруг раздался такой грохот, что все собравшиеся на мгновение утратили ощущение почвы под ногами. Затем он повторился, потом ещё раз, сотрясая весь мир.

И тогда все — Адель, полный барон, рабочие с тележками, Саша, Алекс, учёные и, наконец, сама Альфирия — подняли глаза и увидели, как из горы вырывается исполинская рука, сияющая ослепительной бронзой в лучах палящего солнца и разливающая по земле потоки раскалённой лавы.

За ней последовала вторая рука, а затем и голова титана. Медленно повернувшись, он посмотрел своим единственным глазом на собравшихся у подножия горы. Люди затаили дыхание. Прошла секунда абсолютной тишины, а затем глаз титана вспыхнул, наполняя мир разрушительным сиянием…

…

Провожая взглядом титана, который оставил в скале исполинский разлом и вырвался на волю, Таня затаила дыхание, а затем медленно опустилась на колени.

Ничего не получилось. Она знала, что ничего не получится, но не могла даже представить, насколько катастрофическими будут последствия. Теперь никто не сможет остановить древний механизм. Он уничтожит город, убьёт сотни, тысячи людей — и виновата в этом была она, и только она. Таня чувствовала, как сквозь белую дымку потрясения, всё ещё заволакивающую её сознание, неумолимо разверзается бездна отчаяния. В глазах у неё потемнело, она уже готова была сорваться в темноту, как вдруг…

— Великолепно. Всё прошло в точности по моему плану, — раздался необыкновенно спокойный и напыщенный голос.

Он был похож на крючок, который схватил её душу, пикирующую в тёмную пропасть, и вытянул в реальный мир.

Таня рассеянно посмотрела на юношу. Он стоял рядом с ней. Действительно стоял. Антон Савин выпрямился во весь рост и, сложив руки за спиной, провожал удаляющегося гиганта невозмутимым и, хотя в это трудно было поверить, довольным взглядом.

— Ч-что? — прошептала Таня. Она ничего не понимала.

— Всё прошло согласно моему плану, — ответил Антон. — Даже после смерти Гаспара получить доступ к его исследованиям было бы затруднительно. Стервятники из дворянской фракции и центрального правительства набросятся на них в ту же секунду, — Савин раздражённо усмехнулся. — А с ними иностранная челядь и прочие шпионы. Даже тебе, его ученице, теперь было бы сложно пробиться в лабораторию, чтобы скопировать и уничтожить его записи. Нам нужен был повод, чтобы это сделать — и отвлекающий манёвр. Вот, — сказал юноша и кивнул на расплавленный разлом среди скалы, из которого доносился страшный грохот.

Таня даже не раскрыла рта — бесконечная рассеянность захватила её душу. Юноша… Антон Савин с самого начала знал, что так будет? Что титан выйдет из-под контроля? Но ведь это произошло случайно… Или нет? Она была виновата, но…

У Тани закружилась голова. Она понимала, что была не очень умной, но даже так все эти события не складывались для неё в цельную картину. Всё вокруг кружилось и вертелось, но именно поэтому размеренный и высокомерный голос молодого аристократа был единственным источником «смысла», за который она могла ухватиться в этом водовороте.

— Разумеется. За кого ты меня принимаешь? Если бы не этот случай, я бы всё равно сам уничтожил управляющий кристалл, — Савин демонстративно приподнял пистоль.

— Но ведь… но ведь погибнут люди, тысячи…

— Знаю. И что с того?

Таня прикусила губу.

— Впрочем, если тебя это так волнует, — фыркнул юноша, — советую поторопиться. У Гаспара наверняка были опытные образцы управляющего механизма в его лаборатории, верно? Я знаю, что они там есть.

— Да, но они не совершенны…

— Доделаешь.

Таня округлила глаза.

— Ты вернёшься в лабораторию, найдёшь и доделаешь устройство, а затем отправишь этого великана в спячку. Если сделаешь всё быстро, никто не пострадает. Думаю, у тебя есть примерно полчаса, пока он не доберётся до города.

Затем, в общей суматохе, ты уничтожишь новый ключ и все записи о том, как его сделать. Скажешь, что он сломался от перенапряжения — не знаю, придумай что-нибудь. Никто не должен получить его, кроме меня — сам гигант без управляющий механизма бесполезен. И только попробуй ударить меня в спину. Тогда тебе придётся рассказать всю правду: что это ТЫ убила Гаспара, а затем натравила титана на город. Мне ничего не будет, я — великий лорд, а вот тебя за такое сразу отправят на плаху. Я лично тебя туда отправлю, ясно?

Всё, иди, — махнул юноша.

Таня не сдвинулась с места.

— Иди, — сказал он более суровым голосом.

— Почему… почему вы думаете, что я справлюсь? — тихо пробормотала девочка. — Что смогу сделать новое устройство и остановить его…

— Я не «думаю» — я знаю.

Таня удивлённо посмотрела на него.

— Ты помнишь, что я тебе сказал?

— «Можешь не верить в себя, но верь в меня, который верит в… в тебя?»

— Именно так. Кстати, я «не верю в тебя», я верю в себя, который верит в тебя.

— ???

— В общем, я знаю, что ты сможешь это сделать. Иди, — сказал юноша слегка уставшим голосом. — И поживее, не то мы с тобой и впрямь станем серийными убийцами. Впрочем, к чёрту этих людей. Они сами черти. Разве кто-нибудь из них тебе помог, когда тебя избивал Гаспар? Они всё видели, но им было всё равно. Ладно, пусть.

— Но…

— Ты ещё здесь? Живее! — раздражённо воскликнул юноша, вскинул пистоль и выстрелил Тане прямо под ноги. Она отпрянула и вытаращила глаза. Затем, увидев, как юноша раздражённо перезаряжает пистоль, она вся вытянулась, как испуганная кошка, повернулась и бросилась бежать.

Сперва она бежала неуверенно: запиналась, спотыкалась о кочки. Но всё это время в голове у неё гремел звук выстрела, и раз за разом повторялись слова молодого аристократа.

«Можешь не верить в себя — верь в меня, который верит в тебя».

…Таня всё ещё считала себя глупой и бесполезной, и в то же время, насколько сложно ей было поверить в саму себя, настолько сложно ей теперь было НЕ верить в Антона Савина. В его надменный взгляд, темперамент и презрение, с которым он относился к простым людям, которых использовал как пешки для достижения своих целей и которыми мог без промедления пожертвовать, если потребуется. Она тоже была такой пешкой, но странным образом именно поэтому — потому что сама она ничего не контролировала, ничего не могла сделать, потому что всё было согласно его воле, — Таня чувствовала облегчение, нет, уверенность в том, что у неё действительно получится.

А даже если нет… К чёрту этот город!

За спиной раздался ещё один выстрел. Таня не обернулась. Она вскинула голову и побежала вперёд и только вперёд — навстречу зареву ослепительного света…

…

'+10 баллов!

Текущие: 10,2'

Могли бы и больше отсыпать, конечно. Как-никак, это был предел моих актёрских способностей.

Я вздохнул, устало наблюдая за силуэтом девочки, который стремительно растворялся на фоне исполинского разлома посреди горы. Я был абсолютно уверен, что она справится. Найдёт Алекса и остальных, расскажет им, что происходит, а затем вместе с ними доберётся до лаборатории Гаспара, сделает новый управляющий посох и в последний момент — когда будет казаться, что уже всё потеряно — остановит титана на подступах к городу.

Иначе и быть не могло. Ведь они были героями, а герои никогда не проигрывают.

Я, в свою очередь, был злодеем — тайным махинатором, который подстроил все эти события (случайно), а потому с чистой совестью мог потерять сознание. Я уже давно собирался это сделать, как вдруг в моей голове, напоминавшей ванильный Моровинд по количеству тумана, промелькнула важная мысль.

Я заставил себя приподняться на локтях — момента падения я, кстати, так и не заметил — и с трудом отыскал затуманенным взглядом фреску с изображением титана. Слева были нарисованы люди с посохом, чуть правее — сам великан, а ещё правее — крылатое когтистое чудовище, с которым он сражался. Теперь можно было разобрать и форму монстра — гигантского дракона — и ещё один силуэт, который стоял у него на голове.

Я направил на фреску руку и выпустил молнию. Секунду спустя она превратилась в мутное чёрное пятно.

Теперь — всё.

Остальным путь занимаются настоящие герои.

Я облегчённо вздохнул и повалился на землю, погружаясь в долгожданный сон…