Бах!

Раздался страшный, хлюпкий взрыв. Я отпрянул в последнюю секунду — и в тот же миг на место, где я только что стоял, с чудовищной силой обрушилась железная ладонь великана.

Я успел отскочить, а вот Гаспар — нет. Рука гиганта раздавила его, и в моё лицо ударили горячие кровавые брызги и дроблёные белые косточки, одна из которых глубоко порезала мою щёку.

Я немедленно вскинул голову. Титан, вызывая страшный скрежет и вибрацию, вытянулся вперёд и теперь разглядывал землю своим гигантским рубиновым глазом, похожим на светоч огромного маяка. Затем я обернулся к Тане. Потрясённая девочка смотрела на всё непонимающим и потерянным взглядом, но при этом посох — ключ — в её руках переливался всеми цветами радуги.

Пазл сложился у меня в голове почти мгновенно: Таня хотела меня остановить, она сумела подчинить титана с помощью ключа, не рассчитала его силы, он убил Гаспара, от которого осталась лишь липкая красная лужа, и теперь…

Наши взгляды встретились. В больших и пустых глазах Тани читался беспросветный ужас. Её губы прошептали нечто похожее на «Я не хотела», но кристаллы на вершине посоха продолжали пульсировать ослепительным светом.

Вновь раздался оглушительный грохот. Титан начал медленно выпрямляться, приподнимая голову. Его рука взмыла к потолку и вонзилась в него с такой лёгкостью, словно тот был сделан не из прочного горного камня, а из хрупкого печенья.

— Оборви связь! — закричал я и бросился к девочке.

В этот момент краем глаза я заметил сообщение от системы. Что это? Награда за Гаспара? Я её всё же получил? Не знаю — времени читать не было.

— Я не хотела, я… — бессвязно повторяла Таня, до белизны в костяшках сжимая всё ярче и ячре сияющий посох.

Я услышал страшный гул у себя за спиной и заметил, как в глазу титана закипает красное пламя. Всё вокруг — и особенно собственное тело — вдруг стало казаться мне бесконечно медленным и вязким, и лишь вспышка и луч, рассёкший пространство надвое, произошли мгновенно.

Весь потолок разом устремился на землю.

Выход был совсем рядом, я мог броситься в туннель, из которого мы пришли, но один из камней летел прямо на застывшую Таню. Немногим раньше я колебался, стрелять или нет, но здесь у меня не возникло ни единого сомнения. Я мгновенно накрыл её своим телом и повысил на один балл свою Силу.

В следующую секунду на мою спину обрушился весь мир.

…

…

…

— Всё в порядке, Альфирия?

— Да, я просто немного задумалась, — с улыбкой ответила она на вопрос Саши, а про себя отметила, что это был редкий случай, когда её ответ оказался правдивым.

— Волнуешься? — спросила Саша.

Альфирия сдержанно кивнула и поправила очки:

— Это очень важное историческое событие.

Важное — и опасное, добавила она про себя, вспоминая разговор с учителем, который произошёл между ними накануне.

Для таких, как они, руины древних людей представляли серьёзную опасность. В данном случае можно было ни о чём не волноваться, но если Альфирия всё же боится, — прибавила Мавелика со своей неизменной улыбкой, — она может сослаться на простуду, чтобы пропустить церемонию открытия. Недаром в детстве она, бывало, целую ночь дрожала под одеялом, если вечером читала страшные книги о людях.

Альфирия недовольно посмотрела на девочку в красном платье и заметила, что уже давно не ребёнок. Иначе Совет никогда бы не доверил ей такую важную и ответственную миссию. Она не боялась людей — ни нынешних, ни их далёких предков. Причина её тревоги была в другом, а именно…

— Интересно, профессор Гаспар выбрал именно господина Савина? — как бы невзначай спросила Альфирия.

— Потому что он дворянин, наверное, — ответила Саша и украдкой посмотрела на Алекса, который погрузился в мрачное молчание, когда разговор зашёл об «этом» человеке.

В силу определенных причин классовая борьба между аристократией и простолюдинами, определявшая и отравлявшая имперское общество, была чужда Альфирии. Она не видела разницы между «обыкновенной» и «благородной» кровью. Напротив, если сравнивать этих двоих, то именно Алекс обладал исключительной родословной, в то время как Савин был обыкновенным человеком. И всё же она понимала, почему Антон был таким… спорным персонажем.

Зигфрид Бурген тоже был дворянином и тоже нелюдимым, но если он напоминал одинокого волка, потерявшего свою стаю, — по крайней мере, именно такой образ возникал в сознании Альфирии, — то Савин имел темперамент высокомерного «льва»: огромного надменного кота с золотистой гривой, обитающего в далеких саваннах Южного континента. На окружающих он взирал с пренебрежением, если не сказать с презрением, требовал к себе исключительного отношения и, кажется, питал нездоровый, почти плотоядный, интерес к детям.

Первые проблески этого влечения Альфирия заметила ещё во время их самой первой встречи в библиотеке, а вернее сказать — их обнаружила её мастер. По её словам, Савин проявил в её отношении нечто подозрительно похожее на телесное желание, хотя в тот момент Мавелика находилась в теле маленькой девочки. Конечно, сперва Альфирия не могла в это поверить, поскольку её мастер обладала весьма своеобразным характером и могла придумать эту историю просто ради забавы, но позже Альфирии довелось случайно подслушать разговор, который подбросил целую кипу хвороста в угасающее пламя её подозрений.

После этого бледная и взволнованная Альфирия прочитала десятки книг, в которых подробно описывалась история подобного отклонения, и теперь регулярно замечала у Антона его признаки.

Именно поэтому она так разволновалась, когда после небольшого приключения на горячих источниках они вернулись в отель и застали Савина в компании Тани — юной ученицы профессора Гаспара.

Адель заявила, что Савин пытается выведать у неё тайну исследований Гаспара, но у Альфирии всё равно оставались несколько иные подозрения, высказать которые она, впрочем, была не в состоянии.

Она посмотрела на Сашу, стоявшую рядом с Алексом, затем на Адель, занятую разговором с учеными, и на Зигфрида, державшегося в стороне. Альфирия вздохнула и крепче прижала к себе посох, который на самом деле был сугубо декоративным.

Несмотря на попытки казаться дружелюбной, Альфирия была еще более отчужденной, чем нелюдимый Зигфрид или надменный Савин. Те были хотя бы искренними в своем поведении, ей же приходилось постоянно лгать и сдерживать себя, чтобы не привлекать лишнего внимания, как и полагается шпиону, для которого все вокруг были врагами.

Временами она напоминала самой себе птицу в тесной клетке или музейный экспонат за толстым стеклом — тот самый, в который она неминуемо превратится, по словам старейшин, если потеряет бдительность.

Вздох.

— Думаю, они уже скоро вернутся, — сказала Альфирия и прибавила про себя: «Поскорей бы».

Не то чтобы у неё действительно были причины волноваться за Таню. В конце концов, рядом с ней был Гаспар, который не даст в обиду свою ученицу, и всё же, чем быстрее они покинут замкнутое пространство тёмной пещеры, тем лучше для Альфирии и её взволнованного сердца.

— Надеюсь… — начал было Алекс, но внезапно осекся и резко обернулся к пещере.

ту же секунду раздался первый толчок, за ним последовал второй, а затем оглушительный «БАХ!».

Дальнейшие события развивались слишком стремительно, чтобы за ними уследить. Были крики, бегущие люди, солдаты, обнажившие сабли, поднявшие посохи и выхватившие пистолеты, и барон, который в ужасе сорвался со склона и кубарем прокатился больше дюжины метров, оставляя за собой кровавый след, словно пробитая бочка, прежде чем Зигфрид поймал его за шкирку и ловко затащил на склон.

Когда первичная тревога улеглась и начались первые попытки действовать более организованно, учёные отправились в пещеру и установили, что произошёл обвал и что первая экспедиция — в лице Гаспара, его ученицы и юного Савина — оказалась отрезана от выхода.

— Половина горы обрушилась, да прокляни её богиня… Чтобы всё это разобрать, уйдёт не меньше пары дней, — оценил масштаб катастрофы мастер горных работ, возглавлявший механический отдел экспедиции.

Лица собравшихся помрачнели, а потом сразу оживились, стоило раздаться радостному возгласу:

— Связь! Они пытаются выйти на связь! Азбука Лорза!

Сквозь толщу камня пробивалась лёгкая, едва различимая магическая пульсация. Волшебный кристалл быстро нашли и подключили, и находившийся на месте офицер расшифровывал послание:

— Заперты. Точка. Есть раненные. Точка. Ранение серьёзное. Точка. Точка… Профессор Гаспар случайно активировал защитный механизм древних… И погиб!

Шёпот. Охи. На лице Адель промелькнул подозрительны прищур:

— Профессор активировал?..

— Остальные. Точка. Живы. Точка. Требуется. Точка. Срочная медицинская помощь. Точка. Поторопитесь. Точка.

— О богиня! Немедленно разберите завалы! Спасите господина Савина! — возопил хромой барон, которого с обеих сторон поддерживали слуги.

Его приказ был излишним: работа закипала прямо на глазах. Смерть Гаспара стала потрясением, спасение юного Савина — приоритетом. И только Альфирия застыла на месте, широко распахнув свои чёрные глаза. В голове у неё крутились три фразы:

«Заперты. Гаспар погиб. На спасение — три дня».

И образ.

Образ хищного льва и трепещущей овечки в беспросветной тесноте пещеры, где никто и ничего не услышит…

…

…

…

— Кх… Надеюсь, они нас услышали… — сказал я и повалился на землю, в тёплую лужу собственной крови.

Отправить сообщение было несложно, а вот услышать ответ я в моём текущем состоянии уже не мог. Для коммуникации на расстоянии требовался либо особенный инструмент, с помощью которого можно было улавливать мельчайшие колебания маны, либо талант, тихая комната и чистая, сосредоточенная голова.

Это не значит, что у меня вообще не было обратной связи. Просто она была немного странной:

'Ваш образ в сознании персонажа Альфирии значительно ухудшился!

+3 балла'

С чего бы? Впрочем, сейчас не время строить теории.

Я с горечью и нарастающим страхом взглянул на свою рубашку, на которой стремительно расплывалась кровавая бездна…