Я — злодей. Но что это значит на самом деле?

Что значит быть злодеем? Это не самый простой вопрос. Если спросить: «Кто такой зверь?», в голове сразу возникает абстрактный образ мохнатого и хвостатого существа на четырёх лапах. Так и здесь: можно вспомнить великое множество злодеев, которые вместе сливаются в единый мрачный, напыщенный образ, однако этого недостаточно, чтобы дать прямой ответ — для этого следует копнуть немного глубже.

Злодей — это тот, кто творит злодеяния: дурные поступки, от которых страдают невинные люди. Зачем он это делает? Потому что ему это нравится? Потому что он садист и получает удовольствие, причиняя страдания окружающим? Иногда это действительно так, но не всегда. Гораздо чаще встречаются не садисты, а эгоисты. Они готовы ранить невинных не потому, что хотят, а потому что это приносит им выгоду — пользу.

Изначально Антон был злодеем первого типа. Надменный аристократ, который искренне презирал простолюдинов и издевался над ними ради собственного удовольствия. Типичный раздражающий персонаж, которого приятно было поставить на место (и сломать ему нос).

В общем, он был неприятным, раздражающим злодеем, которого приятно было поставить на место и сломать ему нос.

Первое время после того, как я занял его место, я тоже принял эту эстафету, однако постепенно это становилось всё сложнее и сложнее. Система требовала, чтобы я совершал злодейские поступки, чернил свою репутацию, однако у всего есть пределы. В последнее время, сколько бы я ни кричал на прислугу, это не приносило результата — к этому привыкли. Инцидент на корабле, когда я попытался ударить повара, оказался прибыльными только потому, что разыгрался на глазах у главных героев.

Второй раз так сделать у меня не получится. Все привыкли считать меня вспыльчивым садистом. Теперь этого было недостаточно, а значит, у меня есть два варианта:

Стать настоящим монстром — тем, кто пытает и даже убивает невинных просто ради собственного удовольствия, кровожадным безумцем.

Или стать злодеем другого типа.

Во время Полевого экзамена я не получил ни одного штрафного балла, хотя из последних сил заботился о Саше и даже пронёс её до финишной черты. Почему? Потому что девушка была уверена: всё, что я делаю, я делаю ради собственной выгоды. Я использовал карту эгоизма.

Следовательно, я могу сделать это снова. Я могу вывести это в Абсолют и даже совершать добрые поступки, если все будут уверены, что делаю я их ради самого себя.

Многие, в том числе Саша, и так видели во мне напыщенного, но эгоистичного аристократа, у которого есть некая тайная цель, по-видимому связанная с Академией Лапласа и саморазвитием. Ради этого «новый» Савин был готов на всё — даже сделать своим репетитором маленькую девочку.

— Ты решила эту задачу, верно? — спросил я сухим голосом, протягивая девочке тетрадь.

— Д-да, — виновато ответила растерянная Таня.

— Как?

— Мне показалось, что это правильный ответ. Извините, я…

— Он правильный.

— А?

— Это правильный ответ… Хм. Теперь я понимаю, почему Гаспар сделал тебя своей ученицей, несмотря на твоё низменное происхождение и дрянной характер.

Таня быстро замигала своими большими голубыми глазами — словно лампочка, которая вот-вот перегорит. На мгновение я засомневался, понимает ли она, что именно я пытаюсь ей сказать, но Савин, которого я отыгрывал, был не из тех людей, которых заботят такие вещи.

Если он говорит — Он говорит.

— В данный момент мне требуется некоторая, — я покосился в сторону, — помощь в учёбе. Я бы потребовал её у самого Гаспара, но тот занят. И не только пьянством, но и раскопками, и при всём желании не сможет выделить мне достаточно времени. Поэтому моим репетитором станешь ты. И меня не волнует, как это отразится на твоём собственном образовательном процессе.

Постепенно Таня пришла в себя и затараторила тревожным голосом:

— Господин Савин, вы… вы ошиблись. На самом деле я совсем не умная. Наверное, мне просто повезло получить правильный ответ. Хотя, хотя, скорее всего, он даже сейчас неправильный, и учитель взял меня только потому, что я… ах!

Я приподнялся с кровати, бросая на неё свою мрачную тень — специально встал так, чтобы окно было у меня за спиной. Таня сразу замолчала.

— Ты за секунду решила задачу, над которой я бился несколько часов, и после этого смеешь называть себя дурой? Кто тогда по твоему я?

— Нет, я вовсе не это имела в виду, просто…

— Чтобы больше я этого не слышал. Тебе ясно?

Девочка часто и испуганно закивала.

— Хорошо. Приступим к занятиям после ужина. Жду тебя на первом этаже. И только попробуй опоздать — тогда я лично возьмусь за твоё воспитание.

После этих слов я выпрямил спину и, не обращая на девочку ни малейшего внимания, вышел за дверь…

…Затем вспомнил, что комната была моей, вернулся и выставил растерянную Таню прочь.

…

…

…

Когда Алекс, Саша и все остальные вернулись в гостиницу — а случилось это поздно вечером, так как днём их затянуло в одно волнительное приключение, для разрешения которого им потребовался целый день, — им предстала удивительная картина.

Возле окна стояли два кресла. В одном расположился Антон Савин, а прямо против него ютилась тощая девочка с золотистыми волосами, небрежно ниспадавшими на её светлое кукольное личико. Пара, казалось, даже не заметила их появления. Наклонив, как страусы, шеи, они с головой были погружены в работу, перебирая тетрадки и учебники.

Сцена была настолько удивительной, что на мгновение все собравшиеся потеряли дар речи.

И только Альфирия при виде этой пары — Савина и маленькой девочки, расположенных на расстоянии вытянутой руки, — почувствовала, как её пробрал мороз…

…

Следующий день пролетел в мгновение ока, как выходные, что было немного парадоксально, поскольку с утра до вечера я только и делал, что учился. Проснувшись с первыми лучами солнца и под крики петухов, доносившиеся прямо из-под окна, я умылся, спустился на первый этаж, позавтракал, сел в кресло у окна и до самого вечера изучал основы электрической маны со своим новым репетитором — Таней.

С наступлением темноты мы зажгли — методом проб и ошибок — старинную по меркам этого мира масляную лампу. Примерно тогда же вернулись Алекс и остальные. То и дело они бросали в нашу сторону встревоженные и подозрительные взгляды, пока мы не ретировались в мою комнату.

У меня была репутация не самого общительного человека, а потому первое время никто не смел спросить, чем именно мы занимаемся. Затем система предупредила меня, что герои начинают подозревать, будто это я пытаюсь учить девочку — по доброте душевной или по какой-то иной причине, — и что мне срочно необходимо прояснить недопонимание, иначе я получу штрафные баллы.

Благо, я заранее ожидал подобного и подготовил план. В конце урока, но ещё до наступления ночи, я громко заявил: «На сегодня всё!» — и выставил Таню за дверь.

Затем прислушался.

Через несколько секунд раздались неуверенные шаги Альфирии, а затем прозвучал вопрос:

— Эм… Таня, верно?..

Я триумфально сжал кулак.

Во время наших уроков я то и дело расспрашивал Таню о том, что именно представляют собой исследования Гаспара. И теперь, когда герои попытались выяснить, что между нами происходит, она наверняка должна была рассказать им об этих обстоятельствах.

На данный момент свои исследования учёный хранил за семью печатями. Все знали, что он добился неслыханных результатов, но как и каким образом — никому неизвестно. Если Гаспар действительно добьётся успеха, он станет едва ли не самым ценным человеком в мире. Ключом, который откроет для человечества тайны древних.

Именно поэтому в городе собрались представители как Центрального правительства, так и дворянской фракции. Все они хотели переманить его на свою сторону, чтобы секрет стал доступен именно им. Поэтому, когда Адель пригласила его посетить Федерацию, это едва не спровоцировало международный скандал.

И вдруг я, наследник могущественного северного герцога, одного из столпов дворянской фракции, сделал ученицу Гаспара своим «репетитором». Зачем? Неужели я действительно решил учиться у маленькой девочки?

Вообще-то да, но ни один здравомыслящий человек в это не поверит.

'+1 балл!

Текущие: 1,1'

Нет, все решили, что я использую девочку, чтобы выведать тайну исследований Гаспара. Репетиторство — не более чем ширма. В глазах окружающих наши долгие учебные сессии представляли собой изнурительные допросы, после которых Таня, бледная и растерянная, едва держалась на ногах (настоящая причина была в том, что её голова, как губка, впитывала огромное количество информации и Таня после этого пребывала в состоянии лёгкой дезориентации, не замечая ничего вокруг — все её мысли занимали формулы и прочие расчёты).

При этом никто не мог меня остановить. Формально — да и по факту — я просто брал у неё уроки.

Я не боялся, что Таня расскажет правду о Гаспаре. Она никогда не говорила дурного о своём учителе. Про меня, впрочем, она тоже ничего плохого не говорила, но у меня изначально была дурная репутация, а потому из её рассказа можно было сделать вывод, что я воспользовался своим положением и надавил на Гаспара, угрожая бедному учёному, чтобы забрать у него Таню.

Представляю себе, как засияли после этого откровения глаза Адель, которая наверняка подумала, что это была прекрасная возможность заманить Гаспара в Федерацию, где, разумеется, ни один нахальный аристократ не посмеет обращаться с ним таким образом. Она была уверена, что я совершил большую, глупую ошибку. Ведь, рассуждала Адель, девочка, даже его собственная ученица, всё равно не может разбираться в исследованиях знаменитого учёного.

В общем, всё прошло и-де-аль-но.

Давно мне так не везло. Приятное чувство, приятное…

Между тем город с каждым днём становился всё более оживлённым. Снова и снова в небесах за окном проносились корабли, доставляя очередные иностранные делегации, учёных из отдалённых университетов и репортёров. Руины древних представляли собой величайшую загадку мироздания, над которой величайшие умы человеческой расы бились уже почти тысячу лет. Для жителей этого мира их первое открытие было событием столь же значимым, как высадка на Луну.

Я знал, что это предприятие закончится оглушительным фиаско, но оживлённая атмосфера всё равно была заразительной, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться сосредоточенным на учёбе.

Несмотря на то, что сперва я использовал репетиторство просто как оправдание, чтобы спасти Таню от Гаспара, само по себе оно оказалось очень эффективным. Девочку нельзя было назвать хорошим преподавателем, временами у меня даже возникало ощущение, что это я — суровый учитель, который выжимает ответы из неуверенного ученика. И всё же иной раз в её словах, которые изобиловали «наверное», «эмм» и «к-кажется», проглядывала золотая ниточка настолько гениального мыслительного процесса, что даже эти редкие проблески заставляли мои характеристики расти с невероятной скоростью:

«Манипуляция электрической маной (Начинающий): 2,22/3»

…

«Манипуляция электрической маной (Начинающий): 2,48/3»

И это всего за пару дней.

С определённого момента я даже задумался о том, чтобы взять Таню в Академию и сделать её своим официальным репетитором. С каждым днём эта перспектива становилась всё более заманчивой, хотя и невозможной, учитывая, какую роль девочка должна была сыграть в будущем.

Наконец однажды утром служанка постучала в мою дверь и разбудила меня раньше обычного. Я, Алекс и все остальные спустились на первый этаж — там нас уже дожидалась делегация из Академии Лапласа. Профессор Гаспар тоже был здесь, как и Таня, на лице которой читалось крайнее волнение.

— Время пришло, — триумфально провозгласил учёный. — Сегодня, дамы и господа, свершится история!..