Приподняв руку, я ощупал верхнюю губу, по которой стекала тёплая кровь: острый край серебристого подноса порезал мне кончик носа. Наверное, было больно. К этому моменту я был крепче обычного человека, так что порез оказался не особенно глубоким, и всё равно это, наверное, было больно.

Впрочем, сам я боль не замечал; все мои чувства захватила тревога, когда Мая опустила поднос, и я увидел её лицо — сперва пунцовая от смущения, она стремительно побледнела, когда в её больших, как у куклы, чёрных глазах отразился мой окровавленный рот.

— И-извините, я се… сейчас принесу… — пролепетала Мая дрожащим голосом.

«Не нужно, всё в порядке», — я с трудом проглотил эти слова.

И тут — хлоп! — раздался хлёсткий удар. Мая вскрикнула и рухнула на пол. Вперёд, приподнимая покрасневшую ладонь, выступила Джульетта де ла Ней, глаза которой горели, как у дикого зверя.

— Какой позор… — прохрипела она, дрожа от негодования. — Несите плеть!

Не успел я прийти в себя, как на Маю обратились мрачные взгляды, а в руках Джульетты появилась кожаная плётка — «кошка». Мая затрепетала и прижалась к ламинату, открывая свою белую шейку. Я живо представил, как плётка срывает её тонкую бархатную кожу, оголяя плоть и кости.

Я мог бы сказать, что мне всё равно, что я не виню служанку, что её следует простить, ведь это будет гуманно, но…

'Внимание! Обнаружена возможность совершить злодейский поступок!

Варианты:

1. Одобрительно наблюдать за избиением служанки — награда: +1 балл

2. Отстегать её самостоятельно — награда: +3 балла

3. Простить служанку — штраф: −2 балла'

Внутри меня всё скрутилось, когда я увидел эту табличку. Вот и всё. Пришла пора принять решение, которое я до последнего оттягивал.

Я стиснул зубы, посмотрел на Джульетту, которая уже заносила плётку…

…и сделал единственный возможный выбор.

…

Согласно традициям Гальварии, провинившуюся прислугу должен наказывать либо хозяин вечера, либо пострадавший. Поэтому никто не удивился, когда Джульетта де ла Ней не стала поручать это дело прислуге, но самостоятельно схватилась за плеть, и поэтому люди не стали возражать, когда Антон Савин приподнял руку, останавливая девушку, которая уже замахивалась, сверкая глазами, и сказал:

— Я сам.

— Я бы не хотела вас ут'уждать, господин Савин, — с напряжённой улыбкой и пропуская букву «р» произнесла Джульетта.

— Я не утруждаясь. Просто желаю сам наказать это отребье, — ответил юноша глубоким голосом, протирая платком кровавую струйку возле носа и бросая мрачный взгляд на дрожающее тельце у себя под ногами.

В глазах его промелькнул ледяной блеск, при виде которого Джульетта и остальные зрители невольно вздрогнули; девушка перевала дыхание и со словами «Как пожелаете…» протянула ему плеть.

После этого в зале воцарилась напряжённая атмосфера, пропитанная взволнованным предвкушением. В многочисленных слухах о наследнике северного герцогства особенно часто упоминалась его жестокость в отношении не только прислуги, но даже вассалов его собственного рода. Что же он сделает с девушкой, ничтожной служанкой, осмелившейся прилюдно пролить его голубую кровь?

Люди строили разные теории, однако реальность превзошла даже самые безумные фантазии.

— Не нужно, — бесстрастно сказал Антон Савин, отвергая плеть и делая шаг навстречу служанке.

Девушка дрожала и вжималась в пол, словно маленький зверёк. Савин посмотрел на неё своими леденящими глазами, в которых не было ни капли сострадания, вытянул руку, и вдруг на кончиках его пальцев сверкнула золотистая вспышка, ослепляя собравшихся.

Всё произошло так быстро, что сначала никто не понял, что именно случилось. Лишь мрачный патлатный юноша, всё это время безучастно сидевший в углу зала и не обращавший внимание на происходящее, самую малость приподнял голову и прищурился.

К остальным понимание приходило постепенно. Сперва люди заметили служанку, которая распласталась на полу в нескольких метрах от Савина, словно брошенная кукла, затем — запах горелого мяса, неумолимо проникающий сквозь тёплый, пропитанный ароматами всевозможных блюд воздух праздничного зала.

— Не вижу смысла церемониться с отребьем, — невозмутимо сказал Антон Савин, убирая руки в карманы.

По спинам присутствующих пробежали мурашки, когда они поняли, что случилось.

Антон Савин не просто избил, не просто покалечил служанку. Нет — без всяких церемоний он применил на ней магический кристалл военного класса. Достань он пороховой пистоль и прострели ей живот, даже это было бы менее безумным.

Она ведь ещё жива? Или…

Даже Джульетта невольно задеревенела, когда юноша перевёл на неё свой невозмутимый и потому пугающий после такого поступка взгляд; к её горлу подступила едкая рвота, когда она заметила сладковатый запах жареного мяса.

— Мне нужно отлучиться, чтобы привести себя в порядок, — сказал Савин, потирая платком маленькую ранку у переносицы.

— Д-да, конечно…

— А вы пока приберитесь. Неудобно, когда это лежит под ногами, — прибавил юноша, покосившись на неподвижную служанку.

Его слова могли показаться несколько грубыми по отношению к хозяйке вечера, но потрясённая Джульетта этого даже не заметила.

После этого юноша без лишних слов направился на выход, и до самого момента, когда за ним закрылась дверь, а потом ещё целую минуту после, в зале стояла гробовая тишина.

…

Выйдя из комнаты и оказавшись посреди вечерней тишины коридора, я перевёл дыхание. Затем ещё раз, а затем, когда за дверью стали подниматься приглушённые голоса, бегом ринулся к ближайшему туалету — ворвался в него, захлопнул за собой дверь и уставился в зеркало.

Моё лицо, бледное, как у мертвеца, немедленно скривилось в болезненной гримасе.

Не обращая внимания на кровь, которая продолжала капать из ранки возле носа на белую эмалевую раковину, я достал правую руку из кармана и посмотрел на свои пальцы. Кончики были обгоревшими, и по всей кисти проглядывались красные пятна, при виде которых мне сразу вспомнился случай из детства, когда я игрался со спичками.

Я включил холодную воду, подставил под неё руку и стал глубоко и прерывисто дышать, стараясь побороть неистовую боль.