— Хотя их может быть трудно отличить друг от друга. — Лайла указала на троих молодых людей, проходивших мимо: все в бейсболках и с щетиной.

— Какого цвета была его борода? — Джимми невольно коснулся своего гладкого лица. В прошлом году он пытался отрастить бороду для акции «Декабрь-с-бородой», но у него получилась лишь клочковатая тень.

— Темная, будто подрисованная. Очень заметная. Настолько, что я даже не заметила его глаз, а обычно я на это мастер. Это помогло бы мне понять, кто он такой. — Словно в доказательство, Фарлинг поймала взгляд Лайлы. Её зеленые глаза будто раздваивались посередине, как у кошки. Её лицо исказилось, словно от боли. Она потянулась к руке Лайлы через стол. — Мне так жаль, что вы потеряли близкого, Лайла.

На мгновение Лайла забыла, как дышать.

— Откуда вы знаете, что она кого-то потеряла? — резко спросил Джимми.

Лайла разорвала зрительный контакт.

— Почти все кого-то теряли, — сказала она так беспечно, как только могла, хотя сердце колотилось слишком быстро, а кожа зудела. — Не нужно смотреть человеку в душу, чтобы догадаться, что в какой-то момент он пережил утрату.

— Или вот-вот переживет. — Зеленые глаза Фарлинг наполнились слезами.

Лайле казалось, что она — консервная банка без этикетки, которую Фарлинг вскрыла и вывалила содержимое наружу.

— Прекратите. — Её голос был твердым как сталь.

Фарлинг откинулась назад.

— Будет тяжело. Но вы выдержите. Я знаю.

— Вы экстрасенс, помимо того, что продаете психоактивные вещества или… — Джимми пренебрежительно обвел рукой стол, — что бы это ни было?

Фарлинг проигнорировала его тон.

— Я мудрая женщина, ведающая мать, ведьма, медиум. Тот, кого вы захотите иметь на своей стороне. — Она снова заглянула Лайле в глаза, и на миг показалось, что они оказались в коконе, отрезанном от мира. Джимми, рынок, чайки — всё исчезло. — Приходите ко мне домой. Сегодня вы меня не застали, но в следующий раз я вам всё покажу.

Лайла не была уверена, говорит старуха вслух или прямо у неё в голове.

— Вам захочется расспросить меня подробнее, рано или поздно, — продолжала Фарлинг. — Так что лучше рано.

Лайла уже собиралась ответить, когда зазвонил телефон — это была Ребекка.

— Вот теперь и начнутся настоящие игры, — сказала Фарлинг. — Не утруждайте себя прощанием, мы скоро снова скажем друг другу «привет». — Она повернулась к ждущему покупателю. — Да, радость моя. Чем Грибница может тебе помочь? Опять артрит замучил?

Отойдя в сторону, Лайла ответила на звонок.

— Привет, шеф. Мы заканчиваем с…

— Грейс Монтегю нашли мертвой, — перебила Ребекка. — Там же, в лесу. — Её ровный тон подсказывал, что Лайле не нужно говорить «я же предупреждала» (о том, что нужно было обыскать лес и выставить наблюдение).

— Мы сейчас будем.

— Ни слова никому. Мы стараемся не подпускать прессу. — Ребекка глубоко вздохнула. — На Грейс было бальное платье, вокруг — раздавленные тыквы и дохлые мыши.

Лайла вспомнила грустную девушку на фотографиях.

Ребекка продолжала:

— И это еще не всё. Её закололи той самой золотой туфлей на шпильке. Ты была права, Лайла. Прости.

Глава 16. Дедлайн

Мои поздравленья! Тобою добыта

Отсрочка от смерти, но карта не бита.

Ты Золушку сгубила в финале сама,

Хоть другом была в этом замке она.

В чертоге убийства нет места пощаде,

Так вырежь же сказку, успеха лишь ради.

Замысли сюжет в голове извращенной

И лей чернила по плоти пронзенной.

Кейти мерила комнату шагами, сужая круги по спирали, пока не оказалась в центре ковра. Её мысли вращались в унисон с этим движением; уверенность в плане, которую она чувствовала прошлой ночью, утекала прочь, словно в сливное отверстие. Пожалуй, «уверенность» была неподходящим словом. Она не хотела этого делать, разумеется, нет. Но какой у неё был выбор?

Убил ли он Грейс? Кейти не слышала, чтобы девушка перемещалась по дому, но сама она спала глубоким сном с того момента, как просунула рукопись в кошачий лаз. Судя по кроваво-оранжевому оттенку неба, был уже поздний вечер. Тишина в доме пахла смертью.

Однако надежда продолжала бурлить внутри. Может, Волк обманывает её? В конце концов, он не затащил Грейс наверх, как было написано в версии Кейти. Если он действительно хотел совершить убийство по её сценарию, зачем менять место действия?

Но нет. Надежда — это просто отрицание в красивом платье. С какой стати ему рисковать своим планом и заходить к ней в комнату? Возможно, он догадался, что Кейти собиралась проскочить мимо него и сбежать. Она убеждала себя, что попыталась бы спасти и Грейс, и она действительно попыталась бы, она была в этом уверена. Грейс была её подругой. И всё же у Грейс был ключ от комнаты Кейти, но она ушла. Если она действительно мертва, то к этому привели её собственные действия, а не Кейти.

Конечно. Продолжай себя в этом убеждать.

Кейти опустилась на пол. Запертые чертоги разума писателей всегда находят отражение в тексте. Вот кто она такая на самом деле. Ведь она сама ставит своих героев в экстремальные условия, чтобы те проявили истинное «я» и засияли. Кейти показала себе и всему миру, что в глубине души она плохой человек. Она бросает других умирать. Таков её характер. Она не герой. Даже не антигерой. Она — злодей.

Вернувшись на постель из тюков сена, она обхватила колени руками и принялась раскачиваться вперед-назад. Скрип половиц не мог заглушить тишину в комнате снизу. Она стала причиной гибели двух женщин. Она отгоняла мысли о том, как тело Грейс коченеет в смерти. О том, что её молодое сердце больше не бьется.

Её единственной реальной надеждой было то, что если Грейс действительно убили, то Волк последовал сценарию достаточно точно, чтобы невольно оставить полиции «хлебные крошки». Единственное, на что Кейти могла повлиять — это заставить их прийти сюда. Если не пока она жива, то… нет, не думай об этом. Лишь бы они нашли его — и её — в конечном итоге.

Она взяла себя в руки, стараясь ожесточиться, принять то, что должно быть сделано, даже если не могла с этим смириться. Она поклялась: если выберется, то использует всё свое влияние, чтобы об их жертве узнали, чтобы искупить вину в прозе. Рассказать их истории. Даровать им бесконечную жизнь на страницах книг.

Может быть, это станет бестселлером. Хотя такой книгой она никогда не сможет гордиться.

Глава 17. Дебют

Когда Лайла и Джимми прибыли в дендрарий Блэкуотер, день уже клонился к сумеркам, но на парковке кипела суета, сопутствующая убийству. Каким-то образом информация просочилась наружу. Рядом с патрульными машинами и фургоном криминалистов расположились съемочные группы местных новостей; журналисты наперебой обсуждали, как подать случившееся с наиболее выгодного и сенсационного ракурса.

Репортеры газет и радио облепили машину Лайлы, нацелив на неё блокноты и диктофоны.

— Инспектор Ронделл! Что вы думаете о том, как именно погибла Грейс? — спросил один.

— Лайла! Сюда! Правда ли, что Грейс придали облик Золушки?

— Что вы чувствуете по поводу того, что убийца оставил вам красный плащ, как у Красной Шапочки?

— Убийца — это Большой и Злой Волк, инспектор Ронделл?

— Констебль Корник, это всего лишь ваше второе дело об убийстве. Достаточно ли опыта у вашей группы, или вы — слабое звено?

Лайла решительно протиснулась сквозь толпу.

— Официальное заявление будет сделано позже. А пока вы все можете — и это под запись — пойти на хрен.

Джимми следовал за ней, отбиваясь от дальнейших расспросов:

— Разве вы не слышали шефа? Заявление будет сделано в надлежащее время. Нет, я не знаю когда. Позже, ясно?

Официально прессу не пускали за ограждения на тропе, но репортеры шныряли по лесу, пытаясь найти лазейку к поляне. Один возился с дроном. Первое четкое фото с места преступления принесло бы кучу денег. Лайла кипела от злости. Как, черт возьми, они так быстро узнали имя Грейс?

— Собери патрульных, Джимми, пусть не дают никому прорваться, ладно?

— Без проблем, босс. — Джимми зашагал к паре деревьев, между которыми только что исчез предприимчивый оператор. — А ну вернись на тропу, придурок!

Поляна выглядела иначе, чем во время её прошлого визита. Отчасти виной тому был фильтр сепии — осенний свет, падающий на листву, сменившую зеленые наряды на красные вместо ночных черно-серых плащей. Отчасти — огромное количество людей вокруг. Но главное — макабрическая сцена в центре «ведьминого круга» из грибов.

Надев защитный костюм, Лайла вошла в круг, мысленно извиняясь перед фейри за вторжение в их пространство.

Грейс лежала на спине, её руки были молитвенно сложены на груди. Одна нога была босой и перепачканной в грязи, на другой красовалась золотая туфля. Однако вместо каблука у неё был длинный тонкий нож, залитый кровью.

Горло было перерезано полуулыбкой, словно на девушке было ожерелье из гранатов. Справа от неё лежали останки разбитой тыквы; семена застыли в паутине оранжевых волокон. Слева на страже стояли четыре чучела мышей в костюмах лакеев. Их головы в париках были склонены, а лапки прижаты друг к другу, зеркально повторяя позу жертвы.

Убийца Грейс приложил немало усилий, чтобы представить её в образе Золушки. Так же, как и тогда, когда оставил Лайле плащ, корзинку и аллюзию на Красную Шапочку на фото Эллисон. Если это тот же человек, что оставил яблоко, подобное яблоку Белоснежки, на месте исчезновения Эллисон, то его почерк стал куда изощреннее.

Но по логике вещей, это не мог быть тот же человек, что похитил Эллисон. И Меллисент Фарлинг, и свидетель похищения Грейс описывали мужчину лет тридцати — он слишком молод, чтобы быть причастным к делу её лучшей подруги. Но даже если он связан с Эллисон, это не предвещало ничего хорошего. Неужели она была убита еще много лет назад? Неужели Лайла всё это время тянула за веревку, на другом конце которой пустота?

Спутанная мысль пробилась на поверхность. Что, если Эллисон похоронена здесь? Грибные круги иногда возникают из-за чего-то гниющего под землей — что, если этот круг отмечает могилу Эллисон?

Желчь обожгла грудь Лайлы. Нужно заставить мысли перестать разбегаться в разные стороны. Чувства — это не факты. Воображение — не реальность. Улики. Объективность. Грейс.

— Скажи это. — Ребекка стояла рядом, положив руку ей на плечо.

В голове Лайлы было так шумно, что она даже не заметила прихода начальницы.

— Что сказать?

Ребекка опустила голову, подражая скорбным мышам.

— «Я же говорила». Я это заслужила. Если бы мы начали поиски в ту ночь, когда она пропала…

— Граучо приказал тебе держаться подальше.

— А теперь он заявляет, что моя карьера под угрозой из-за медлительности. Оказывается, он учился в частной школе вместе с дядей Грейс.

Ну конечно.

— Но ведь он сам отказался выделять бюджет!

— Теоретически я могла бы использовать полномочия старшего инспектора и найти другой источник финансирования для поисков, но он ясно дал понять, какими будут последствия.

— В любом случае, ты была в тупике. Я не собираюсь злорадствовать. Не хотела бы я оказаться на твоем месте.

— Мне бы стало легче. — Ребекка вздохнула и закрыла глаза. — Я разрешаю тебе, как подруге и коллеге, отчитать меня по полной.

— Ладно, — сказала Лайла. — Если бы мы прочесали лес официально, мы могли бы найти след или даже саму Грейс. Судя по состоянию кожи, трупные пятна только начали появляться; она умерла совсем недавно. Так что, если тебе от этого станет легче — да. Со всем уважением. С любовью. Я, блин, тебе говорила.

— Я и сама это знала в тот момент. Граучо загнал меня в угол, но всегда есть другой путь. — Капля пота скатилась по щеке Ребекки. Она отбросила свои длинные волосы, словно избавляясь от чувства вины. — Я дала добро группе на прочесывание всего этого сектора леса. Ищем любые камеры, хотя они здесь редкость, радары скорости и возможных свидетелей. Группа туристов проходила здесь чуть позже семи утра, и тут ничего не было; когда они возвращались в час дня, они увидели это.

— Рискованный ход. Притащить тело, так тщательно всё расставить, и всё это при дневном свете, — заметила Лайла, подходя ближе к Грейс.

Ребекка последовала за ней.

— Заставляет задуматься, с каким человеком мы имеем дело.

— С тем, кто делает чучела грызунов, чтобы те играли роль лакеев. Кто тащит тыкву в лес только ради намека на Золушку. Кто убивает женщину каблуком-стилетом. — Лайла надеялась, что смерть Грейс была хотя бы быстрой.

Из кустов донесся шорох, а за ним — вспышка фотоаппарата.

— Уберите этих уродов от поляны! — крикнула Лайла Тони, стоявшему у палатки для улик.

Пока констебль поспешил задержать нарушителя в кустах, Ребекка прикусила губу.

— Как информация просочилась? — спросила она. — Только не говори мне, что это кто-то из наших. Наша группа слишком мала, верно?

Лайла покачала головой.

— Это мог быть кто угодно в цепочке: один из туристов, диспетчер, принявший вызов, может, парамедик? Слишком много людей, которых невозможно контролировать в таких случаях.

— Знаю. Но меня беспокоят «слабые звенья». — Ребекка опустилась на колени перед телом Грейс, словно перед алтарем. — Бедняжка, должно быть, была в ужасе. Я распорядилась провести вскрытие в приоритетном порядке, шеф наверняка ускорит получение результатов.

— Надеюсь, в её легких, желудке или под ногтями обнаружится что-то, что поможет нам найти его логово. Но, если ты не против, я бы хотела, чтобы всю эту зону проверили на наличие захоронений. Нам нужно понять, каким будет его следующий шаг, и, — Лайла сглотнула, — что он натворил раньше. Если это действительно один «он», а не группа.

Ребекка побледнела.

— Ты думаешь, он убьет снова?