При обсуждении перспектив и будущего республик бывшего СССР / ближнего круга России всегда возникает вопрос — будем ли когда-нибудь опять одной страной. Закавказские страны в этом отношении не исключение. Клубок интересов и противоречий в этом регионе крайне запутан, ведь сформировавшиеся в текущем виде, да под властью Москвы, три республики — Грузия, Армения и Азербайджан, совершенно по-разному смотря на мир и при некоторой внешней общности да схожести судеб, имеют совершенно разное настоящее и будущее
Ниже приведена сравнительная таблица этнических систем трех бывших постсоветских республик (табл. 6). Излишне говорить, что ни у одной из них нет перспектив на становление геополитическим игроком и субъектом в надвигающимся мире панрегионов. Их предел мечтаний — субъектность на региональном уровне, но и она находится под большим вопросом.
Мир стремительно движется к регионализации, глобальная экономическая система трещит по швам, нет понимания, какие из экономик, отраслей, предприятий останутся, а какие будут разрушены до основания. На первое место в получении путевки в будущее выходят вооруженные силы, психоисторические смыслы и готовность оперативно ориентироваться в меняющейся обстановке. Отто фон Бисмарку приписывают слова, что большие государства ведут себя как бандиты, а маленькие как женщины с пониженной социальной ответственностью, с попытками ублажить первых. Не будем столь категоричны, но со времен Симона Аршаковича Тер-Петросяна, более известного как Камо, много воды утекло...
В регионе накопилось гигантское количество противоречий, обид и ненависти, складывается впечатление, что даже на берегу Мертвого моря и в Ферганской долине нет такого. Умение договариваться и находить компромиссы столь же редко в регионе, как рождении там голубоглазых блондинов.
Для многих читателей первое представление о Грузии формировалось на основе «Мцыри» М. Ю. Лермонтова, по книгам отца первого президента — Константина Гамсахурдиа, шеститомнику Анны Антоновской «Великий Моурави» (четвертый том стал для автора непреодолимым препятствием) да фильмам «Грузия-фильм». Дореволюционная и советская Грузия была ярким элементом в панно народов и земель России.
Вот только распад СССР, притом что население и элиты Сакартвело занимали в этом процессе одну из ведущих ролей, оказался национальной катастрофой. Население упало с 5,4 млн до 3,7 млн человек, экономика разрушена и даже официально сжалась в разы, территории утрачены (смогли удержать только Аджарию, да и то за счет внутриэлитных противоречий в Москве).
В настоящее время Грузия продолжает активно терять очертания и цвета на страницах истории, все больше превращаясь в территорию без каких-либо перспектив. Ключевую роль в этом играет отсутствие национальных элит и последовательный демонтаж элементов проектности руководителями страны.
В последнем Грузии особенно не повезло, три подряд ошибочных выбора первого лица трудно объяснять невезением и случайностью, это система. Лет тридцать назад было можно сформировать очень интересную и перспективную конструкцию:
■ национальный проект — возрождение «Великой Грузии», возвращение национального самосознания у криптогрузин (лазы, аджарцы и другие потуреченные народы);
■ региональный проект — православная горная крепость-монастырь, возврат к правоконсервативным традициям;
■ глобальный проект — сохранение левоконсервативных, социальных элементов Красного проекта.
Стартовые позиции позволяли Сакартвело выбирать из множества вариантов, вплоть до создания аналога Белоруссии, но только не для Красного проекта, а осколка, одного из центров возрождения Российской империи, как Православного проекта.
В отличие от многих народов советской системы разделения труда, грузины имели многовековой опыт собственной государственности и великих правителей, вот только преемственность элит оказалась нарушена. Аристократические роды встроились в элиту Российской империи и погибли вместе в ней, ну а преемников/наследников по духу И. В. Сталина, Л. П. Берии, Г. К. Орджоникидзе и др. не осталось на малой родине. Даже такой специфический элемент, как «воры в законе», оказались не востребованы при формировании национальной элиты.
Ситуацию можно было исправить фигурой сильного правителя с имперским складом ума. Если бы нашелся человек масштаба Н. А. Назарбаева или Г. А. Алиева, то не было бы ни утраты территорий, ни исчезновения экономики, ни падения численности и пассионарности населения. В этом случае Грузия бы строила политику по созданию осколка/архива Империи, тянула бы на себя консервативные православные смыслы, собирала родственные народы.
Но происходит обратное, вспыхивают национальные конфликты и у власти оказывается националист Звиад Гамсахурдиа, который вместо сдерживая еще больше усиливает проблемы. Агрессия направляется не на формирование связей с соседями и формирование центра интеграции, возврата криптогрузин, а внутрь подконтрольной территории. В итоге запущен процесс саморазрушения национального проекта Грузии.
На смену Гамсахурдиа пришел Эдуард Шеварнадзе, один из самых одиозных ренегатов советского Красного проекта, в одном ряду с Горбачевым и Яковлевым. Вместо исправления ситуации и союза с Россией, как потенциального ядра, что Православного, что Красного проектов, «Хитрый лис» всячески рвал все связи, заключая союзы вопреки долгосрочным интересам и интересам народа. Ну а вишенкой на торте стал «эффективный манагер» и апологет праволиберального глобалистского проекта — Мишико Саакашвили. В результате эти два деятеля ломали все оставшиеся элементы Красного проекта и связи с Россией, мечтая встроиться в прекрасный глобальный мир будущего.
Вот только ставка на будущий глобальный мир оказалась проигрышной, а альтернативных стратегий не было.
В результате последовательного правления трех «гигантов политической мысли» Грузия практически утратила все элементы проектно-сти — психоисторических смыслов не осталось, элита местами ненациональная (недоолигархи), местами компрадорская. В плане утрат и отсутствия перспектив, на другом берегу Черного моря есть похожая территория — Болгария, правда там все много мягче и спокойнее, но общее направление движения схоже.
Время и перспективы потеряны, ресурсов нет, пассионарность растрачена в непродуктивном ориентированном внутрь страны национализме, с элитами беда.
Что остается делать Грузии? Прятаться в России, как написано у классика:
Такой-то царь, в такой-то год, Вручал России свой народ. И Божья благодать сошла На Грузию! Она цвела...
М. Ю. Лермонтов
Далее формировать/создавать/растить национальную элиту, создавать грузинский властный клан, что в перспективе сможет планировать независимость или хотя бы сохранность. Ну а до тех пор положение Грузии в составе России мало чем будет отличаться от православной Чувашии.
Вот к чему приводит отсутствие национальной элиты, неправильный геополитический выбор и три правителя с отрицательной пассионарностью.
Расклады в Азербайджане очень интересны и даже уникальны. Несмотря на проигранную в начале 90-х годов войну, которая могла привести к полной потери даже минимальной субъектности, Баку смог переломить тенденции. Теперь результат долгосрочного противостояния с Арменией уже не выглядит предопределенным, и в первую очередь благодаря формированию многосоставной, непротиворечивой и сложной конструкции психоисторических смыслов.
История регулярного изменений границ, языков, культур, народов и смыслов в Кура-Араксинской низменности тема интересная, но более интересен получившийся результат — у азербайджанцев есть элементы всех трех уровней проектности, центры которых находятся в оппозиции, но Азербайджан смог их органично согласовать (рис. 109):
■ национальная идея Пантюркизма, ведь население представляет из себя гунно-кипчако-огузское тюркоязычное население, этнически практически идентичное туркам-османам (в реальности не более 40% населения Турции). В качестве альтернативы еще есть проект «Большого Азербайджана», но он подавлен Шиитским региональным проектом;
■ региональная идея — Шиитский проект (схизматическая часть Исламского проекта, все более набирающая вес и в перспективе претендующая на независимость), с центром в Иране;
■ глобальная идея — Красный проект, с центром в России.
Во всех трех системах смыслов азербайджанцы являются примыкающим, союзным элементом. Ни одна из проектностей не является доминирующей, а вместе они образуют устойчивую долговременную конструкцию. Перекос в любую из сторон будет критичен для устойчивости и перспектив. Сошлюсь на мнение исламоведа Романа Силантьева60, согласно которому азербайджанцы оказались чуть ли не самыми устойчивыми из постсоветских этнических мусульман к ваххабитско-сала-фистской пропаганде и другим видам экстремизма.
Вхождение в состав Ирана (наиболее очевидный шаг) превратит Азербайджан в удаленную от центра провинцию, практически без права голоса даже в качестве национального меньшинства — азербайджанцев в Иране в два раза больше, чем в независимом государстве. Даже несмотря на значимые позиции, так, Али Хаменеи (Высший духовный лидер-богослов) по происхождению азербайджанец, это будет уже совсем другой Азербайджан.
Для сохранения субъектности на региональном уровне (о большем не может быть и речи) Азербайджану нужно всячески сохранять
60 Силантьев Р. Современная география исламского сообщества России. М.: РИСИ, 2016.
многовекторную политику, не давая ни одному из направлений достигнуть критически большого или, наоборот, низкого уровня.
В данной системе сдержек и балансов есть еще один малозаметный на первый взгляд, но возможно самый важный элемент, ведь национальная элита, органично впитавшая в себя три системы смыслов, имеет курдский этнический элемент (тот же клан Алиевых). Вот элита и является самым сильным интересантом в сохранении независимости страны и народа (рис. 109). Надо учитывать, что через курдов, азербайджанские элиты родственны элитам дагестанских народов, формируя еще один контур устойчивости и защиты от поглощения.
Для родоплеменных народов происхождение очень важно, и вопрос не в доли крови, а в линии от предков. Наличие основателя (пусть даже легендарного) из хазар, алан или других древних народов является очень важным показателем статуса для всего рода.
Автор ранее указывал, что национальная элита может реализовывать более сильную стратегию, чем позволяют ресурсы и пассионарность, вот в данном случае мы это и наблюдаем. Ведь несмотря на недостаточно высокую пассионарность, Баку удается последние полтора десятка лет реализовывать многовекторную политику, что характерно для более высокого квадрата, причем полюсов, между которыми приходилось лавировать, было больше трех, ведь данный регион располагался в зоне интересов Фининтерна и его дочерних структур — ЕС.
С точки зрения политологии и экономики, есть соблазн приписать успехи последних десятилетий запасам нефти и газа, вот только сколько в мире нищих развивающихся стран, природные богатства которых присвоены или, что еще хуже, стали поводом для уничтожения государственности?
Дальнейшая стратегия Азербайджана очевидна:
■ продолжение балансирования между этнически обусловленным союзом с тюрками, религиозным с Персией и идеологическим с Россией;
■ отказ от любой плотной интеграции, как можно дольше;
■ рост и усиление своей национальной элиты, выдворение из нее
любых компрадоров;
■ ожидание ослабления государства Армения для реванша;
■ концентрация ресурсов.
Ключевой риск для долгосрочных планов — чрезмерное усиление/ исчезновение одной из вершин треугольника основных региональных сил. Худшие перспективы в тройке Россия, Иран, Турция, как раз у последней, вероятность ее гибели в ближайшие 5-7 лет все время растет. Автор ранее писывал сценарий переформатирования/раздела Ближнего Востока за счет Саудовской Аравии и Турции, в результате тайного союза США, Ирана, Израиля и России (см.: Стратегия США / Сюжет «Ерушалайм шель захав»).
В этом случае Азербайджан оказывается между резко усиливающейся Россией, собирающей под себя все окрестные и ранее утраченные земли, и медленно набирающим силы Ираном. В таком случае выбор будет между встраиванием в северную империю и получением высокой этнической, религиозной и культурной автономии или встраивание в более архаичный Иран с утратой статуса национальными элитами (у иранских азербайджанцев есть свои элиты, для которых родственники станут дополнительным ресурсом). Выбор очевиден, к тому же появится шанс, находясь внутри собирающей в том числе и тюркские земли России, перехватить лидерство в Пантюркском проекте. Все остальные этнические системы и их элиты будут просто не готовы.
Таким образом, находясь на границе трех сильных этнических систем и проектов, азербайджанцам удалось органично впитать в себя элементы их смыслов, создав свою уникальную и устойчивую конструкцию, сформировав национальную элиту. До тех пор пока в регионе сохраняется треугольник Россия—Турция—Иран, в Баку будет господствовать стратегия балансирования. В случае исчезновения Турции, национальные элиты втянут Азербайджан в наш панрегион, так как этот вариант в большей степени отвечает национальным перспективам. Сетевые русские принципы интеграции земель дают много больше перспектив и свободы, чем персы.
Нужен ли Азербайджан России? Да, помимо обычных выгод от новых земель он может стать связывающим звеном/переговорщиком на нижнем уровне с Персией, союз с которой интересен в рамках стратегии «Новый ковчег». Будет ли Россия готова помочь с возвратом Нагорного Карабаха? Нет, ведь Азербайджан всегда будет стремиться к многовекторности, а не долгосрочному союзу. Покупать временный, ситуационный союз ценой конфликта с армянами — геостратегическая ошибка.
С точки зрения армян, выстраивающих преемственность от государства Урарту, история их народа столь же древняя и величественная, как и у евреев, так, согласно легендам, Айк, легендарный предок армян, вышел из Междуречья лет на пятьсот раньше Фарра (отца Авраама). Да и в целом, два этих народа, зародившихся на Ближнем Востоке, имеют много общего. Они подвергались рассеянию, притеснениям по религиозному принципу и геноцидам. Представители обоих народов имеют склонность к посредническим операциям и торговле. Можно сказать еще много чего, но главное не это, складывается впечатление, что армяне пытаются достичь и превзойти достижения Иудейского проекта, не имея для этого необходимых внутренних ресурсов и внешних условий.
Рассмотрение Армении в рамках традиционной геостратегии не позволит корректно ответить на вопросы о перспективах и оптимальной стратегии, так как влияние и численность диаспоры в разы превосходит показатели национального государства, да и армянская диаспора по значимости и влиянию по праву занимает второе место в мире, сразу после евреев.
Много веков армяне стремились вернуть родные земли, ведь насильственное переселение народов отнюдь не изобретение XX века, а традиционная политика практически всех империй Ближнего Востока. В определенные периоды времени доля армянского населения на одноименном нагорье становилось менее 20%, но во многом благодаря России, ситуация была исправлена. Вот только текущая территория Армении, даже с учетом Нагорного Карабаха и Лачинского коридора, значительно меньше исторической. Вся Западная Армения с символом народа — горой Арарат, и несколькими миллионами криптоармян осталась под властью турок, ответственных за геноцид, смирнскую резню и прочие «человеколюбивые» дела.
В настоящее время собственно в Армении проживает 3 млн армян, а в диаспоре более 7 млн человек (рис. 110). Отдельно нужно сказать про национальную элиту — часть аристократии постигла общая для Российской империи участь, другая часть погибла от рук турок. Структура общества больше соответствует привычной нам европейской, чем родоплеменной, характерной для народов Кавказа. Последние десятилетия на территории собственно национального государства большая часть власти была сосредоточена в руках властной группы/клана из Нагорного Карабаха, что принесли победу в войне с Азербайджаном.
Вот только другие властные кланы и группы не были представлены в Армении, все их интересы были в диаспоре. Вместо участия в жизни государства и борьбы за власть, они ушли в более богатые и перспективные места, периодически направляя средства на благоустройство страны. Только своих ресурсов и власти на родине у них не было, вот и не удивительно, что в отсутствии баланса и минимального контроля, всё что можно разворовывалось правящей властной группой. Автор очень бы удивился, если бы было по-другому, все мы люди, все мы грешны.
Посмотрите внимательно на этническую схему региона, показаны основные коренные народы, непосредственные участники. Один квадрат соответствует примерно 0,2 млн человек. У многих остались иллюзии в способности в долгосрочной перспективе, да без помощи внешних сил, сохраниться Армении? Долго балансировать между региональными игроками не получится, уж больно отношения испорчены, отсутствуют общие интересы, да нечем заинтересовать.
Вариантов сохранения национального государства не очень много:
■ найти защиту у одного из глобальных игроков, имеющего интерес в регионе и способного прорвать естественную блокаду;
■ перейти в формат сетевой державы, значительно увеличив доступные ресурсы (аналогично защите Израиля Иудейским проектом);
■ стать арбитром между остальными силами;
■ взять под контроль часть окрестных народов.
Третий и четвертый варианты не реальны в силу исторических отношений, разницы психоисторических смыслов (религии) и претензии на одни и те же территории и ресурсы. Остается лишь поиски защиты и формирование сетевой державы.
Армяне пытаются найти свой путь, вот только складывается впечатление, что нет понимания разницы между диаспорой и сетевой державой, и это ведет к закладке мины под будущим и ставит под угрозу само существование народа.
Проведем сравнительный анализ армян и Иудейского проекта, наиболее успешной сетевой державы современного мира.
Исторически, армяне в большей степени проявляют черты державы суши. Но долгие столетия утраты государственности, разбросанности, расселения и изгнания не могли пройти без следа, что и выразилось в появлении сильной и влиятельной диаспоры. В настоящее время общее направления развития армян — усиление сетевых принципов, ценой ослабления национального государства (державы суши). Фактически, армяне добровольно идут на рассеяние. В то же время Иудейский проект сейчас идет в обратную сторону, сетевая держава формирует элемент суши.
Наблюдается картинка, как в школьной задаче — «из пункта А в пункт Б выехал поезд ...» Вот такую встречу и можно наблюдать, обмануться и сделать неверные выводы. Проблема в том, что один пункт назначения расположен высоко в горах, а второй в долине, и совсем не факт, что поезд, идущий в горку, сможет туда заехать. Да и едущий вниз может слететь с рельсов или повернуть в тупик.
Типовой вариант расширения сухопутной державы за счет принятия сетевых принципов — путь построения сухопутной империи, вот только у Армении нет для этого ресурсов и территорий, да и сами армяне давно уже не имперский народ. Попытка построить сетевую державу также сомнительна, носителям Иудейского проекта понадобились тысячелетия для такого перехода, да и сделан он был не по своей воле.
Восточные предгорья Арарата можно сравнить с деревней, из которой все бегут в город, обратно можно приехать в отпуск, отправить детей к бабушке на лето, вернуться на пенсии, но жить всю жизнь там не интересно и бесперспективно, да и оставшиеся воспринимаются как аутсайдеры. Несколько поколений, и деревня вымрет, а принимая во внимание алчных и обиженных соседей, все может завершиться много раньше.
Поверхностный взгляд на текущее положение и исторические параллели создают иллюзию близости путей армян и евреев — множество схожих черт и исторических сюжетов, вот только внешняя похожесть вводит в заблуждение, как плавники у дельфинов и рыб, создают иллюзию родственности видов.
Исторический выбор Армении сделан в пользу создания сильной диаспоры. В настоящее время армян в национальном государстве 3 млн человек, а за его пределами более 7 млн человек, не считая еще нескольких миллионов криптоармян. Переход к сетевой державе требует очень много времени, есть ли оно? Смогут ли армяне сохранить устойчивую и сильную диаспору на протяжении нескольких поколений?
Обязательным критерием, позволяющим формировать сетевые принципы, является наличие устойчивых имманентных психоисторических принципов. У Иудейского проекта есть собственные национальный и региональный проекты (Авраамический мир), в обоих из них представители Иудейского проекта являются основой, стержнем, ядром.
Армяне являются самым древним государством, принявшим христианство, одним из языков Древней Армении был арамейский, на котором говорил Иисус Христос. Повернись ход событий по-другому, будь географическое положение более защищенным (сухопутные границы открыты для вторжения с четырех сторон света), и совсем не греческий и латынь были бы основными языками христианского мира. Но сложилось так, что психоисторическая борьба за первенство не просто проиграна, а Армения утратила положение контрэлиты Православного проекта (формальное первенство пока у греков, но ересь Стамбульского патриарха все больше приближает переход к России) и Авраамического мира, ядро которого — Иудейский проект. По последнему надо сказать отдельно, нам навязывают выражение иудео-христианская цивилизация, а между тем, с точки зрения истории, традиций и религиозных догм, талмудический иудаизм намного ближе с исламом, чем с христианством.
Говорить о различиях между Армянской церковью и Вселенским Православием, то есть тем, кто успел приехать на Собор, а кто нет — не будем.
У армян нет характерной для Иудейского проекта устойчивости / психоисторических смыслов для сохранности диаспоры и жизни многих поколений среди представителей других этнических систем и проектов.
Следующий критерий перехода — наличие высокого порога / ограничения для ассимиляции. В формате диаспоры, Иудейский проект постоянно «терял» часть своих представителей (например, выкресты в России), но самовоспроизводящееся ядро оставалось. В отличие от представителей Иудейского проекта, практически вся диаспора армян оказывается в значительно более близкой психоисторической среде. 1,5-2 поколения, и потомки полностью адаптируются среди христианских или постхристианских народов, ведь жестких ограничений на браки нет, а дети из смешанных семей, при сопоставимом уровне пассионарности, чаще принимают идентичность большинства / коренного населения.
Если бы столетия назад армяне приняли ислам, снизив порог смешения с завоевателями, то с высокой долей вероятности, ни языка, ни собственной культуры у них бы уже не осталось, а конгломерат курдских народов обогатился еще одним племенным союзом.
Третий критерий долгосрочного существования и устойчивости диаспоры — отсутствие попыток физического уничтожения/геноцида. Тут положения армян объективно лучше, вот только это следствие слабости двух первых критериев.
Таким образом, построение сетевой державы через выстраивание сильной диаспоры с большей вероятностью не приведет армян к успеху, начиная от нехватки времени, заканчивая отсутствием необходимых предпосылок — сильных, устойчивых психоисторических смыслов и отказа от смешения и ассимиляции.
Последние сто лет все попытки создания проектности крутятся вокруг ненависти и мести туркам за геноцид. Вот только создавать на отрицании и ненависти нельзя, необходимы конструктивные и продуктивные смыслы. Автор не видит сильных ходов, способных решить данный вопрос на уровне, достаточном для построения сетевой державы в течение 1,5-2 поколений, а больше, в случае утраты национального государства, времени и ресурсов не будет.
Ну и вишенкой на торте — а с чего бы это Иудейскому проекту позволять появиться конкуренту, способному взять на себя роль коммуникатора между панрегионами, то есть именно ту роль, что почитатели Талмуда оставили за собой в раскладах будущего.
Необходимо констатировать — у армян практически нет шансов в ближайшие несколько поколений перейти к модели сетевой державы и не потерять себя.
Что делать в такой ситуации? Укреплять связи национального государства и диаспоры, ломать тренды. Формирование сетевых механизмов — долгосрочная цель на несколько поколений, она не стоит утраты государства.
Борьба с Турцией должна вестись до уничтожения последней, это должна быть среднесрочная цель. Автор ранее неоднократно писал про хрупкость государства потомков осман. Необходимо готовиться к затяжной большой войне на всем Ближнем Востоке, все против всех, заранее превращая страну в крепость. В этом плане необходим обязывающий союз с Россией и желателен сухопутный коридор до нее. Можно еще раз взглянуть на этническую схему.
Необходимо решить вопрос с позиционированием проектности армян. Вне зависимости, будет ли идти речь об обретении субъектности Православным проектом или оформлению Авраамического мира. У Армении нет ни сил, ни ресурсов, ни потенциала для самостоятельной игры. Ее позиция — младший и традиционный партнер России, добавляющий истории, традиций, ресурсов диаспоры.
План действий не так и сложен, но требует достижения реального консенсуса внутри всех элит, в первую очередь диаспорян:
■ 5-10%% всех потоков и функционала контролируемых диаспорой компаний (начиная с блокирующего пакета), наработок и т. д. должно быть перемещены в Армению (проталкивание этих решений вопрос ни одного цикла планирования, но начинать надо);
■ подконтрольные диаспоре учебные заведения и научные центры со всего мира должны открывать свои представительства, филиалы (механизм аналогичен вышеописанному);
■ зачистка страны от любых сект, общественных западных организаций и т. д.;
■ все крупные семьи, кланы и т. д. должны перевести в район одноименного нагорья свои представительства, взять курирование над территориями, чтобы страна не отдавалась на откуп одному из кланов, а были локализованы интересы всех;
■ помощь должна заключаться в создании работы, а не строительстве домов, дорог и благотворительности;
■ правило для всей молодежи в диаспоре, особенно из успешных семей — минимум три года жизни в Армении (с перерывами) — год школы, год института, год службы в армии;
■ программы возврата криптоармян (2-7 млн на территории Турции) — любой человек из потуреченного региона, приехавший в Армению, получает пару месяцев для принятия решения о знакомстве с верой, традициями и крещениям. После этого его включают в программы адаптации, аналогичные израильским.
Поскольку значимость и вес диаспоры на порядок превышает влияние национального государства, а повернуть ситуацию вспять не представляется возможным, остается лишь замедление деструктивных процессов через усиление связи диаспоры с государством.
Построение сетевой державы сценарий крайне сложный, маловероятный и требующий слома большого количества трендов. Без формирования собственной уникальной проектности, как основы сетевой державы, данный вопрос не имеет решения.
В ближайшие несколько поколений у Армении нет перспектив на самостоятельную игру даже в рамках региона, уж больно сложные у нее отношения с большинством соседей да низкий уровень ресурсов. Построение сетевой державы и переход в мировой масштаб также проходит по статье чудесного сценария.
Остается лишь встраиваться в чужой панрегион, оптимальным выглядит Россия. Традиционные, исторические связи, совпадение психоисторических смыслов, возможность получить защиту, сохранить Нагорный Карабах и ... получить под управление основные банковские и финансовые потоки панрегиона, да финансовое взаимодействие с другими панрегионами. Необходимо понимать, что в посткапиталистическом мире, данные функции перестанут быть самыми важными и определяющими.
Польза России очевидна — крепость-волнорез на опасном направлении, а также ресурсы и связи армянской диаспоры, второй по влиянию в мире. Данное решение должно быть результатом консенсуса национальных элит, так как повлечет частичную утрату независимости и некоторое снижение влияния армянской диаспоры. Вот только в виде альтернативы — потеря собственного национального государства и ускорение процессов ассимиляции.
Возникает вопрос, что еще может запросить Армения от союза? Стать наместником от имени России над всем Кавказом. Логика проста — кавказские народы признают силу и сохраняют верность сильному. Разбираться в их дрязгах, обычаях и особенностях требует времени и ресурсов, так чтобы не отдать системный вопрос текущего управления разрешения конфликтов кому-то из местных, кто понимает и русских и горцев, но в то же время ментально близок. И ведь есть такие добровольцы — армяне.
Примут ли их другие народы в этом качестве? Скорее нет, чем да. Ведь важна личная сила. Но разве это может стать причиной отказа от мечтаний и планов? Конечно нет.
Для России смысла в такой схеме нет, а вот управление банковскими финансовыми потоками скорее всего уйдет армянам. Плюс коммуникация с другими панрегионами частично пойдет через армян, что поможет последним развивать сетевые механизмы, а для России создаст резервный, альтернативный Иудейскому проекту контур коммуникаций с другими панрегионами.
Последовательное правление трех вурдалаков практически угробило всякие перспективы Грузии на будущее, доведя ее до национальной катастрофы. Единственный шанс сохраниться — вернуться в состав России и заняться выращиванием собственных национальных элит. Все остальные варианты лишь изменят точное время гибели, и не более.
Политика Азербайджана, наоборот, должна строиться на максимально долгом сохранении независимости и баланса, лавирования между национальным (Пантюркизм), региональным (Шиитский проект) и глобальным (Красным проектом). Благодаря сформировавшейся национальной элите, имеющей курдские элементы, все шансы на это у них есть.
Политика России в этой ситуации проста — Грузию забирать себе в виде национальной автономии, для сохранения от гибели единоверного народа, ну а с Азербайджаном все не просто — ситуативный союз и четкое понимание, что долгосрочное стратегическое партнерство возможно лишь после исчезновения Турции. В этом раскладе Азербайджан станет переговорщиком по мелким, рабочим вопросам между «Русским миром» и Персией в рамках стратегии «Новый ковчег».
Будущее армянской этнической системы неоднозначно, складывается иллюзия наличия двух базовых стратегий — построение сетевой державы и усиление национального государства. Вот только преобразование диаспоры в сетевую державу процесс очень медленный, и без сохранения государства у армян нет шанса на будущее.
В условиях распада глобального мира на панрегионы и роста напряженности инерционный сценарий усиления диаспоры со снижением роли национального государства ведет к утрате Армении в горизонте 20-30 лет, с последующей ассимиляцией диаспоры в течение нескольких поколений среди христианских и постхристианских народов. Есть еще слова: геноцид, турки, курды, азербайджанцы. достаточно посмотреть на этническую схему региона.
Что делать? Большинству диаспоры необходимо понять, что рассказывать про красоту Армении, направлять туда деньги и т. д., живя при этом вдали — более недопустимо. Если в доме не жить, то он разрушается в разы быстрее. Пришла пора возвращаться и превращать историческую родину в крепость, форпост, союзника России. Ведь более никто не сможет гарантировать существование страны в ближайшие десятилетия.
Диаспоре придется встраиваться в панрегион России, делая выбор и забывая про нейтралитет и многовекторность. Понятное дело, что это ограничит свободу, но даст гарантии, да и позволит получить под свое управление часть финансовых потоков панрегиона и создать резервный коммуникационный контур с другими панрегионами. Последнее — еще один шаг к формату сетевой державы и повторения успеха Иудейского проекта.
Выгодно ли это России — да, только нужно поумерить аппетиты армян в части управления Кавказом и в попытках монополизировать банковский и финансовый сектор. Ну и не нужно забывать про запущенный процесс окончательного переноса центра Православного проекта от эллинов к нам, да и в рамках реализации стратегии «Новый ковчег» армяне никак не будут лишними.