это было и ранее, а то, что она будет доступна и выгодна для массового использования. Пока еще фазовый переход не пройден ни в одной из стран мира, но в течение нескольких лет это событие может стать реальностью.
Возьмем для рассмотрения укрупненную модель замкнутой мировой экономической системы (рис. 36) и посмотрим самое принципиальное противоречие перехода, а именно невозможность быстрого и безболезненного перевода значительного объема производства на использование роботов.
На рисунке специально не отражена роль государства, инвестиционный процесс, роль банков и т. д., суть от этого не меняется, а вот картинка сильно усложняется для понимания.
Теперь представим, что робототехника получила распространение и ее повсеместное использование стало экономически оправдано. Соответственно новые/модернизируемые производства будут создавать с роботизированными системами и без привлечения человеческого труда. Люди, ранее работавшие в роботизируемых отраслях, идут
на улицу. Если рост доли роботизации сопоставим с ростом экономики, то безработные могут «переучиться» и найти новую работу. Вот только в пределе речь идет о вытеснении более 90% населения, процесс будет глобальным и ускоряющимся. Через какое-то время идти людям станет просто некуда. В итоге производство товаров и услуг остается на том же уровне или вырастет, а вот платежеспособный спрос резко обваливается, практически на тот же процент, что займут новые отрасли в экономике. На первых порах компенсация падения спроса будет идти за счет роста долга населения (прямые кредиты) или государства (субсидирование и социальные выплаты), но что делать, когда роботизация дойдет до 30% и выше?
Также не нужно забывать про важный момент — кто окажется владельцем государственного долга и кредитов людей — те самые владельцы новых предприятий. Ничего не напоминает? Новый вариант частного печатного станка (рис. 37).
Далее начнется падение потребления, будут закрывать менее рентабельные предприятия, то есть использующие человеческий труд, безработица продолжит расти, спрос будет еще больше падать, в общем, спираль кризиса будет закручиваться.
Таким образом, в современном капиталистическом обществе со «свободной конкуренцией», то есть в глобальной мировой экономике, быстрое и нерегулируемое внедрение робототехники приведет вначале к резкому росту долгов населения и государства, а через несколько лет к громадному структурному кризису.
В истории человечества было много фазовых переходов, крайне болезненно отразившихся на жизни людей, одним из них было огораживание в Англии, когда людей сгоняли с земли, фактически умирать, для организации пастбищ овец. В те времена мир не был един, экономика замкнутой и шерсть было кому покупать, а теперь ситуация кардинально изменилась — значение обратных связей стало определяющим.
Есть один важный нюанс — мировая экономика крайне неравномерно развита, и опять в худшем положении оказываются страны периферии, как будто мало им было столетий неравноценного обмена.
Шестой технологический уклад будет требовать органичного сочетания элементов четвертого (преобразование конвеерного производства и логистики в роботизированные линии) и пятого (быстрая инженерия, алгоритмизация, разработка дизайна, программного обеспечения, обучения нейросетей и т. д.) технологических укладов.
Какие варианты решения проблем есть у развитых стран? Вынести кризис на периферию, заменяя труд миллионов китайцев, малайцев и др. роботизированными фабриками. Лучше всего это смогут сделать страны, живущие в пятом техноукладе, способные возродить элементы четвертого и стремящиеся войти в шестой, то есть США, Япония, в меньшей степени Южная Корея и Китай. Перестраивать существующую структуру разделения труда им придется меньше всех — возврат производств будет проходить в формате, исключающем использование человеческого труда. Ну и старые принципы управления и контроля экономики будут мешать, то есть ФРС и финансистам надо будет подвинуться и отдать свои ресурсы на общее развитие. Что существенного изменится во взаимодействии США с внешним миром? Упадет торговый баланс, так как вместо готовых продуктов будут завозить сырье. Сузится роль доллара в качестве резервной валюты — дефицит торгового баланса снизится, а скорее всего, баланс станет положительным. Но ничего страшного в этом нет — экономика, политический вес и социальная стабильность в развивающихся странах просто обвалятся, останется один экспорт сырья, в меньшем чем ранее количестве, то есть потенциальные конкуренты будут придавлены.
Совпадает ли это с логикой поведения промышленных элит США — да, Японии — тоже да, ЕС — нет, там доминируют тенденции на консервацию постиндустриального общества.
Что делать остальным, кто не находился на вершине мировой системы разделения труда, эксплуатируя страны периферии? Ведь для них начало внедрения роботизированных технологий в мире станет предвестником прихода хаоса и разрухи — полный коллапс экономики и социальной сферы. Для ориентированных на несырьевой импорт товаров наступают черные дни — уровень спроса резко падает, страны, идущие в шестой уклад, заменяют товары продукцией своих роботизированных производств, демпингуя за счет отсутствия оплаты труда людей. Развивающиеся страны покупают много меньше — у них самих ничего не берут. В будущем более дешевая продукция новых производств захватывает и оставшиеся внешние рынки.
В общем, мир радостно распадается на панрегионы — системы разделения труда упрощаются, зоны интересов сужаются. Развитые страны закрывают экономику, меняя рабочих третьих стран на роботов и переходят на импорт сырья вместо товаров, а развивающиеся с еще большей скоростью деградируют.
Почему этого не произошло раньше? Мировые финансовые элиты и так контролировали мир через частный печатный станок, зачем им связываться с этим производством и роботами, ломая устоявшиеся
правила?
Что еще важного надо сказать — перспектива сокращения разделения труда, шестой уклад (аддитивные технологии, робототехника, замкнутый ядерный цикл) дает возможность качественного объединения воедино множества относительно простых технологических цепочек, что даст новое пространство для количественного углубления разделения труда и технического прогресса.
Судя по наличию робототехники во всех значимых технологических прогнозах, решение большинства мировых элит по расконсервации научно-технического прогресса в этом направлении есть, то есть нас ждет трансиндустриальная революция.
Начавшийся распад мира на панрегионы позволит остановить, законсервировать развитие в отдельных валютно-экономических зонах, но как только процесс новой глобализации наберет обороты, а это неизбежно, взаимодействие регионов с шестым технологическим укладом с остальными повлечет полную экономическую и социальную деградацию последних.
Перешедшие в шестой уклад панрегионы / страны быстро и элегантно захватят мировое лидерство, погрузив весь остальной мир в системную деградацию. Единственный способ противостоять — самим перейти в шестой уклад, ну или играть в Северную Корею будущего.
Посмотрим, что будет происходить при развитии роботизации, когда прибыль от работы роботизированных систем идет в фонды общественного потребления, а не в карман частнику, ибо во втором случае в замкнутой экономике мы придем к ситуации — 10% сверхбогатых и работающих, 90% нищих жителей трущоб, живущих на подножном корму.
Внедрение роботизированных систем имеет смысл, только если ее приведенная (дисконтированная по времени) стоимость будет ниже, чем создание аналогичных традиционных предприятий. Экономия от сокращения персонала при роботизации не допустима, так как ведет к экономическому кризису. Сокращенные люди все равно будут получать аналог з/п, но только через общественные фонды (рис. 38).
Когда целесообразно создавать роботизированную систему:
■ вместо нескольких предприятий создаем одно (круглосуточное производство), экономя на капитальных затратах (рост стоимости оборудования перекрывается меньшим количеством заводов);
■ существенно снижаются затраты на ресурсы и материалы.
При этом не нужно забывать, что затраты на эксплуатацию машин и механизмов в роботизированных системах вырастут по сравнению с традиционным производством.
Эффективность внедрения роботизированных производств аналогична традиционным — экономический эффект от создания производства и науки должен быть выше, чем оплата труда, задействованного персонала и отчислений в общественные фонды. Если убирать отчисления в общественные фонды, то происходит снижение конечного
потребления, то есть или мобилизационная экономика или кризис перепроизводства.
Ранее мы говорили только про замещение традиционного производства аналогичным, но роботизируемым. Посмотрим теперь с точки зрения разделения труда. Для увеличения разделения труда нам нужно было выносить переделы в отдельное производство, получая экономию за счет масштаба и роста качества продукции, но снижение за счет роста логистики. Если менять традиционное производство на роботизируемое, то максимум на что происходит снижение себестоимости — исчезает брак от человеческого фактора. Снижение от логистики может быть, а может и нет — не известно, что выгоднее, три старых завода в исторически сложившихся местах или один более мощный новый (не забываем, что уменьшение времени на перестройку производственных мощностей также ведет к снижению времени изготовления). Каждый раз вопрос решается индивидуально.
Выносить переделы в роботизируемом производстве в отдельный завод не получится — потребностей больше не становится, а если бы эффект от выделения был — сделали бы ранее.
То есть весь эффект от роботизации:
■ снижение капитальных вложений, при создании меньшего количества предприятий при сохранении объемов производства;
■ исчезновение брака, получаемого из-за человеческого фактора;
■ снижение расхода сырья и материалов из-за нового производственного мышления.
Достичь общего роста разделения труда у нас не выйдет, в локальной области производства роботизированных систем он будет, но за счет перераспределения или повышения эффективности всей системы в целом. Все упирается в спрос — потребителей больше не станет, а если будем еще и без фондов общественного потребления, так их количество значительно упадет.
Таким образом, роботизация значимо не повлияет на размер производственно-технологической зоны, то есть оценка в 300-500 млн остается в силе.
Вот только в шестом технологическом укладе есть еще аддитивные технологии, вместо большого количества разнотипных производств создается большое количество одинаковых производств. В каждом городке ставится «принтер» по производству ширпотреба. Рассуждения про печатанье турбин на принтере оставим в стороне, а вот с чашками, бамперами, кроссовками и прочим проблем не будет.
Экономия на логистике и хранении складских запасов будет значительная, вместо десятков тысяч позиций номенклатуры, перемещаемых в разных направлениях, будет централизованная поставка исходного сырья. Вот только в масштабах экономики данный объем не столь значим.
Таким образом, не нужно обольщаться на счет научно-технического прогресса и возможности значимого повышения разделения труда и снижения размера производственно-технологической зоны панрегиона. Пока человечество не научится делать сразу и без «детских ошибок» новые, сложные, технические виды продукции, говорить о качественном изменении ситуации и пересмотре оценок не имеет смысла.
Остается вопрос, что делать с занятостью людей далее, когда объем роботизированной экономики в разы превысит традиционную? Занять всех в творческой деятельности не получится, те самые 90% — 95% к ней просто не способны. Предоставить возможность ничего не делать — замечательный путь к деградации и разделению общества на касты. Платить деньги за успехи в виртуальных играх — сомнительный вариант, но человек должен делать хоть что-то для обеспечения себя...
Представляете себе поколения людей никогда и нигде не работавших, толком не учившихся и не собирающихся это делать? Папуасы под пальмой на тропических островах и гетто неоварваров в США и Европе. Последнее хороший пример социального эксперимента, вот только далеко не все народы способны жить без цели, героического служения или борьбы. Вы не замечали, как быстро уходят из жизни мужчины в нашей стране, да и окрестных странах бСССР после выхода на пенсию?39 У них исчезает смысл жизни. Именно для нас вопрос смысла существования, работы или службы является вопросом выживания нации.
Есть ли шанс дать полезную работу всему населению? Отбросим неспособность абсолютного большинства людей к творческой деятельности, пусть мы научились создавать из любого человека творца, а не одного из десяти. Нам необходимо будет в 10 раз увеличить входной поток потребляемых человечеством ресурсов и во столько же раз увеличить уровень потребления. Можно смело забыть об этом варианте.
Какие последствия повлечет создание гигантских гетто для не имеющих работу 90% населения? Работающие люди начнут формировать отдельное сословие, система образования для остальных будет деградировать. Через некоторое время возникнет логичный вопрос — зачем кормить неоварваров, если они «не хотят работать»? Начнется снижение норм потребления и рост сверх потребления высшего сословия — имеющих работу. Армия и полиция столкнется с той же автоматизацией — восстания будут жестко подавляться. Можно продолжать цепочку и дальше, но добрая часть фантастических фильмов и книг построена на описании схожих будущих антиутопий. Речь не идет о том, что будет построено такое будущее, но новый мир будет совершенно не похож на существующий. Для абсолютного большинства населения он будет много хуже.
Единственный разумный вариант — сохранение искусственной занятости и растягивание обучения до середины жизни. Но все это опять потребует построения централизованного и жесткого государства. Вот не везет нам в будущем на демократические режимы и всяческие свободы.
39 Данные Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), 2016 год, http://apps.who.int/gho/data/view.main.SDG2016LEXv?lang=en#.
Вместо облегчения жизни человечества трансиндустриальная революция в форме бессистемной и бесконтрольной роботизации оборачивается инструментом еще большего разделения мира и деградации стран периферии. Более развитые экономики будут закрываться от мира, нуждаясь лишь в природных ресурсах, потребление в развивающихся странах значительно снизится, то есть тенденции распада мира на панрегионы только усилится.
Пока технологический барьер не преодолен, но этот момент не за горами и США лучше всех к нему будут готовы.
Виден ли этот сценарий глобальным мировым элитам? Да. Будет ли он запущен — да. Не удивлюсь, если вслед за «сланцевой революцией» в ближайшие годы начнут говорить про «трансиндустриальную революцию», а году к 2030-му появятся целые отрасли, работающие на новых принципах.
Не нужно воспринимать данную главу как призыв к остановке развития и внедрения технологий, исторически обусловленный прогресс остановить чрезвычайно сложно и зачастую бессмысленно. Вот только огораживание в Англии было частью прогресса, а нам предстоит «великое огораживание», но уже в рамках всего мира и, если не подойти к этой проблеме с умом, количество жертв будет запредельным.
В замкнутом глобальном мире внедрение роботизированных систем повлечет не ожидаемый прогресс и рост благосостояния, а структурный кризис и обвал мировой экономики, при этом не важно, будет ли конкретная страна внедрять новые технологии или нет — мир стал слишком маленьким. Набирающий ход распад мира на панрегионы позволит законсервировать ситуацию в отдельных частях мира, но по мере истончения границ, вследствие нового витка глобализации / перехода к триполярному миру, через пару десятков лет, последствия будут намного жестче.
Таким образом, получаются два пути внедрения роботизированных технологий в мире. Первый будет сопровождаться построением сословного общества, где большинство населения переводится в сословие бесправных неоварваров, а государство приватизируется владельцами роботизированных производств. Второе — роботизированные системы становятся привилегией исключительно государства или облагаются налогом сопоставимым с не выплачиваемым фондом оплаты труда, создаются общественные фонды, куда будет поступать произведенная на новых производствах или эквивалентная ей продукция для последующего распределения среди населения.
На фоне этого остается социальная проблема — отсутствия продуктивной деятельности у населения, приемлемых рецептов решения этого вопроса пока нет.
В общественном дискурсе распространена, основанная на поддержании необходимого уровня разделения труда оценка необходимой численности производителей / потребителей для формирования независимой технологической зоны в 300 млн, а оптимально 500 млн человек. Первичные оценки автора подтверждают указанный порядок цифр как необходимый для формирования высоко автономной технологической зоны, позволяющей поддерживать современные высокотехнологичные системы вооружения, инфраструктуру и науку, с демонтажем отдельных перегибов постиндустриального общества.
Радует одно, рассмотренные изменения будут растянуты во времени и есть шанс, что в рамках последовательного эволюционного процесса наиболее острые углы сгладятся, а основные сложности будут обложены дополнительными ограничениями со стороны общества.