Ричард чувствует, что его может удовлетворить только корона, потому что он не может найти утешения в любви. Он говорит:

Я в чреве матери Любовью проклят:

Чтоб мне не знать ее законов нежных,

Она природу подкупила взяткой,

И та свела, как прут сухой, мне руку,

И на спину мне взгромоздила горб,

Где, надо мной глумясь, сидит уродство;

И ноги сделала длины неравной;

Всем членам придала несоразмерность:

Стал я как хаос иль как медвежонок,

Что матерью своею не облизан

И не воспринял образа ее.

Этот полный список его уродств фальшивка от первого до последнего слова. Разве горбатый, сухорукий и колченогий человек способен сражаться в битве как дьявол и искусно орудовать мечом в поединке? Свидетельства этому есть не только в истории, но и у самого Шекспира.

Ричард сравнивает себя с не облизанным матерью медвежонком, следуя легенде, возникшей благодаря тому, что медведица производит потомство зимой, еще находясь в спячке. При рождении медвежата необыкновенно малы, но у них в запасе есть еще несколько месяцев, чтобы жить в покое и безопасности во время вскармливания.

Не слишком внимательные наблюдатели за новорожденными медвежатами удивлялись тому, что они так малы по сравнению с матерью и даже с теми медвежатами, которых обычно впервые видели после прекращения периода зимней спячки. В результате возникла легенда о том, что они рождаются бесформенными и становятся медведями лишь после того, как их вылижет мать.

Таким образом, здесь Ричард горько сетует на то, что сам он так и остался бесформенным.