Тут Йорк вспоминает убитого сына и наконец заливается слезами. Он говорит:

Его лицо голодный каннибал —

И тот бы пощадил, не залил кровью;

Но вы жесточе и бесчеловечней,

О, злее в десять раз гирканских тигров!

Смотри, безжалостная королева,

На слезы злополучного отца!

В кровь отрока ты окунула ткань, —

А я слезами смою эту кровь.

Возьми платок, иди и хвастай им;

И если правду страшную расскажешь,

Клянусь душою, люди станут плакать;

Мои враги – и те слезу уронят

И скажут: «Это жалости достойно».

Бери же мой венец и с ним проклятье…

Йорк поменялся с Маргаритой ролями. Его речь исторгает слезы у присутствующего при этом Нортумберленда. Должно быть, и сама Маргарита ощущает правоту слов Йорка; теперь вражеская пропаганда окончательно погубит ее репутацию. Теперь она – «французская волчица», она хуже «голодного каннибала» и «гирканских тигров» (Гиркания – область на берегу Каспийского моря, в древности славившаяся обилием диких животных, которые на расстоянии казались еще страшнее).

Йорка, бывшего наследником престола всего шесть недель, закалывают Клиффорд и Маргарита, но ни о каком триумфе больше нет и речи.

Сбывается еще одно пророчество, полученное во время спиритического сеанса. Герцог, который низложил Генриха (см. в гл. 12: «Тот герцог жив…»), действительно погиб насильственной смертью.