Настала пора описать восстание Джека Кеда (или Джона Кеда), которого Йорк отправил в Кент перед своим отъездом в Ирландию (см. в гл. 12: «Джон Кед…»).

После смерти Суффолка у Ланкастеров не осталось никого, кроме Сомерсета, который благодаря своей неудаче во Франции был почти так же непопулярен, как и Суффолк, кто мог бы руководить недалеким королем.

Поэтому многие возлагали надежды на Ричарда Йорка. Он хорошо зарекомендовал себя во Франции и был последним способным администратором периода окончания Столетней войны; более того, он сумел добиться успеха и в Ирландии. Ему удалось усмирить тамошних повстанцев и продемонстрировать такую смесь решительности с мягкостью, что в ходе последовавших за этим гражданских войн симпатии большинства ирландцев были на стороне партии Йорка.

Мало того, он был единственным Плантагенетом (потомком Эдуарда III исключительно по мужской линии), не принадлежавшим к ветви Ланкастеров. Ему не требовалось подкупать людей: все и без того говорили, что Йорк должен стать вторым человеком в стране после короля. То, что после 1450 г. в стране возобладали настроения сторонников Йорка, вовсе не означает, что за спиной восставших стоял Йорк; просто люди сохранили здравый смысл и видели то, что само бросалось в глаза.

Примерно тридцать тысяч жителей Кента и Суссекса под командованием Джека Кеда отправились в Лондон, чтобы передать королю петицию с требованием вернуть Йорка. Они требовали изменения внутренней политики и хотели, чтобы страной правил Йорк. Сначала у людей были исключительно мирные намерения; они вели себя прилично; в толпе было много мелких землевладельцев, искренне преданных короне и доброму королю (но не чужеземной королеве).

Как все движения фермеров, крестьян и ремесленников, на это восстание возвели напраслину тогдашние летописцы, которые были связаны с учеными; ученые же пользовались поддержкой аристократии и ассоциировали себя с ней. Поэтому объективную картину происходившего составить трудно. Но конечно, Шекспир, не упускавший возможности посмеяться над ремесленниками и крестьянами, превращает восстание в настоящий фарс.

К середине июня 1450 г. (примерно через пять недель после казни Суффолка – жертвы, посредством которой партия королевы тщетно пыталась предотвратить народные волнения) армия Кеда разбила лагерь в Блэкхите [в переводе – Блекхит. – Е. К.], находившемся южнее Темзы, примерно в 5 милях (8 км) к востоку от центра Лондона.

Королевский двор выигрывал время, получая петиции и отвечая на них, и делал вид, что сочувствует народу, а сам тем временем втайне поспешно собирал войска. Как только армия была собрана, против кентцев выслали отряд под командованием двух братьев Стаффорд [в переводе – Стеффорд. – Е. К.]

Жалобщики, смущенные и напуганные появлением вооруженных людей, явно не помышляли о сражении и начали быстро отступать в направлении Кента. Но в местечке Севеноукс (Семь Дубов), расположенном в 23 милях (37 км) к юго-востоку от Лондона, солдаты их догнали.

В пьесе об отступлении не говорится ни слова. Дело изображено так, словно люди Кеда по-прежнему находятся в Блэкхите. Старший Стаффорд кричит им:

Подонки Кента, мразь, мятежный сброд!

Сложить оружье, висельники! Живо!

Аристократы, посланные против восставшего простонародья, привыкли обращаться к нему именно так. Существовала теория, что собаки должны знать свое место; достаточно быть решительным и показать простым людям ваше презрение, как они убегут поджав хвост. Это срабатывает, но не всегда.

Иногда в отместку аристократов разрывают на части.