Эдгар рассказывает о своем путешествии со слепым отцом. Вооружаясь для поединка с Эдмундом и не будучи уверенным в победе, он наконец открылся старому Глостеру. Затем Эдгар сообщает:

Удар был слишком резок. Чересчур

Сошлись в нем вместе радость и страданье.

Их столкновенья сердце не снесло

И разорвалось.

Умирающий Эдмунд слышит его слова. Как бы там ни было, но отец любил его. Эдмунд говорил об этом в своем первом монологе (акт I, сцена 2):

Любовь отца к внебрачному Эдмонду

Не меньше, чем к тебе, законный брат.

Конечно, одной отцовской любви Эдмунду было мало, так как богатым она бы его не сделала, поскольку все наследство должно было достаться только законному сыну, но, во всяком случае, Эдмунд не забыл о ней. Когда Глостеру выжигали глаза, Эдмунда не было; возможно, он узнал об этом только от Эдгара и ощутил угрызения совести.

Когда Эдгар заканчивает свой рассказ, Эдмунд говорит:

Ты меня растрогал,

Моей душе на благо, может быть.

Перед тем как испустить последний вздох, Эдмунд успевает предупредить герцога Альбанского, что он велел убить Лира и Корделию. Может быть, их еще удастся спасти.