Пока члены противоборствующих фракций торгуются из-за условий мирного договора, Генрих любезничает с французской принцессой, прекрасной Катериной [в русском переводе – Екатерина Валуа. – Е.К.].

Катерина – выгодная партия, потому что между нею и троном стоит только дофин Карл. Если он лишится права престолонаследия и Салический закон будет отменен, то следующим французским королем станет ее сын, а если на ней женится Генрих, то это будет их общий сын и, следовательно, он станет одновременно и королем Англии.

Генрих ухаживает за ней так, как подобает воину: простодушно и без уловок. Он говорит об их будущем сыне:

Не смастерить ли нам между Днем святого Дионисия и Днем святого Георга мальчишку, полуфранцуза-полуангличанина, который отправится в Константинополь и схватит турецкого султана за бороду? Хочешь? Что ты скажешь мне на это, моя прекрасная белая лилия?

Святой Георгий – покровитель Англии, а святой Денис (Сен-Дени) – покровитель Франции. (Дени – французский эквивалент греческого имени Дионис.) Согласно легенде, святой Денис был первым епископом Парижа и стал мучеником в III в. н. э., когда ему перевалило за сто лет. Денису отрубили голову, но легенда гласит, что после этого он встал и прошел значительное расстояние, держа в руках собственную голову.

Белая лилия (чаще называемая флер-де-лис) – это стилизованная лилия, используемая в геральдике. Раньше щит на королевском гербе был буквально испещрен изображениями этого цветка, но Карл VI уменьшил их количество до трех.

Здесь Генрих говорит о сыне, который объединит Англию и Францию, и мечтает, что такое королевство будет достаточно сильным, чтобы разбить турок, которые, как указывалось выше, во время правления Генриха (и еще дольше века) стремительно завоевывали Юго-Восточную Европу и приближались к самому сердцу Европы.

Трудно сказать, является ли анахронизмом упоминание Константинополя, потому что фраза составлена двусмысленно. Во время мирной конференции в Труа Константинополь еще оставался христианским. Практически это было все, что осталось от древней Римской империи, однако там еще существовал великий монарх, называвший себя римским императором, родословная которого насчитывала две с лишним тысячи лет. Римская империя начиналась с единственного города, называвшегося Римом, и заканчивалась тоже единственным городом по имени Константинополь.

Константинополь был окружен турками, но продолжал держаться и держался еще целое поколение, пока не пал в 1453 г. Во времена Шекспира он был турецким уже полтора века и символизировал тот ужас, который турки внушали народам Европы.

Шекспир (который не был силен в тонкостях хронологии) мог допустить этот анахронизм намеренно. Либо он заставляет Генриха назвать Константинополь турецкой столицей, имея в виду, что сын Генриха проникнет в самое сердце Оттоманской Порты, либо хочет сказать, что этот сын придет на выручку Константинополю, который к тому времени еще останется христианским.

Впрочем, это не важно. Бедный Генрих! Его сыну не было суждено возглавить Крестовый поход против турок. Этот мальчик обладал доброй душой, был больше похож на своего деда с материнской стороны, чем на собственного отца, и в конце концов не удержал ни Францию, ни Англию.