Король Лир тоже в Дувре. Он по-прежнему безумен, но в минуты просветления Лир отказывается видеть Корделию, так как ощущает жгучий стыд. Видимо, он сумел ускользнуть от охранявших его слуг и теперь бродит среди цветов.

Лиру еще только предстоит познать себя. Он уже понял, что такое лесть, и говорит:

Они ласкали меня, как собачку, и врали, что я умен не по годам.

[В оригинале: «Они… говорили, что у меня седая борода, еще тогда, когда она была черной». – Е. К.)

Лиру говорили, что он приобрел мудрость, соответствующую его возрасту; иными словами, перерос глупости, свойственные юности. Но теперь старый король понял, что лесть не должна быть безграничной. Он говорит:

А вот когда меня промочило до костей, когда у меня от холода не попадал зуб на зуб, когда гром не смолкал, сколько бы я его ни упрашивал, тогда я увидал их истинную сущность, я их раскусил.

Бесцельно скитаясь, Лир натыкается на Глостера и Эдгара. Глостер узнает его голос и спрашивает, не король ли перед ним. Лир гордо выпрямляется и произносит фразу, вошедшую в пословицу:

Король и до конца ногтей – король!

Но он уже не тот король, что был когда-то. Он проходит через мучительный фарс отправления правосудия, чтобы показать свое величие, но теперь он понимает, что не может вершить справедливый суд, так как не знает души людей. Теперь Лир понимает, что от несправедливости страдают все, а не только он. Он говорит:

Сквозь рубища грешок ничтожный виден,

Но бархат мантий прикрывает все.

Позолоти порок – о позолоту

Судья копье сломает, но одень

Его в лохмотья – камышом проколешь.