Шеллоу и Слендер сразу же проявляют интерес. Шеллоу хочет встретиться с мистером Пейджем и поговорить о сватовстве. Тем более что они стоят как раз у дверей дома Пейджа, в котором в эту минуту находится Фальстаф.

Появляется Фальстаф и не моргнув глазом признается, что он действительно нанес судье Шеллоу несколько оскорблений. (Причем это произносится без намека на юмор. Прежний Фальстаф все вывернул бы наизнанку, представил в смешном свете и заставил бы Шеллоу оправдываться.)

Затем Фальстаф обращается к Слендеру и спрашивает, на что он жалуется. Слендер объясняет:

…ваши негодяи – Бардольф, Ним и Пистоль – затащили меня в таверну, напоили пьяным и обобрали до нитки.

Бардольф – это слуга Фальстафа, участвующий в обеих частях «Генриха IV»; его лицо, красное от неумеренного потребления крепких напитков, – постоянная мишень шуток Шекспира. Пистоль, появляющийся только во второй части «Генриха IV», – воплощение хвастовства. Он выражается напыщенно и энергично, но в глубине души – отъявленный трус.

Ним не участвует ни в одной из пьес о Генрихе IV, но зато (вместе с Бардольфом и Пистолем) фигурирует в «Генрихе V». Его отличительная юмористическая черта – постоянное употребление слова «humor» (распространенный во времена Шекспира синоним слов «темперамент» или «характер»).

Юмористическим приемом доведения одной человеческой черты до абсурда широко пользовались не только драматурги эпохи королевы Елизаветы, но также их предшественники и последователи. В качестве примера можно привести бесконечные просторечия современного американского комика Джека Бенни или наигранную похотливость его коллеги Боба Хоупа. Словом «юмор» стали называть нечто смешное в результате комического переосмысления слова «humor», первоначально означавшего «основная черта характера».