Стороник Перси сэр Ричард Вернон приносит еще одну дурную весть: армия короля приближается к ним с неслыханной быстротой. Уэстморленд, Джон Ланкастерский и сам король ведут войско, численно намного превосходящее силы мятежников.

Однако для Шекспира важнее контраст личностей, на котором построена пьеса. Услышав о врагах (даже о короле), Хотспер только пожимает плечами, но спрашивает:

А где его потомство,

Принц Уэльский, непоседа сын его,

Который удалился к забулдыгам

И прах мирской отряс от ног своих?

Наконец характер сравнения меняется. До сих пор вся слава и честь доставались Хотсперу, а к Хэлу относились с презрением и смотрели на него свысока. Но теперь все изменилось. Вернон, видевший принца не в кабаке, а в военном лагере, говорит:

На принце шлем. Он весь закован в сталь.

Я любовался грацией, с которой

Он взвился над землей, вскочил в седло

И начал горячить и пятить лошадь

И ставить на дыбы, как некий бог,

Который верховой ездой увлекся.

[В оригинале: «Он оторвался от земли, как оперенный Меркурий, и опустился в седло легко, словно ангел, который, пробив облака, начал управлять яростным Пегасом так, словно хотел покорить мир своим искусством всадника». – Е. К.)

Меркурия, вестника богов, обычно изображали с крылышками на лодыжках, символизирующими скорость, с которой он передвигается. Принц Хэл прыгает в седло так, словно он может летать, как Меркурий.

Его конь тоже участвует в этой метафоре; он подобен Пегасу, знаменитому крылатому коню из греческих мифов.

Такое описание для Хотспера – острый нож. Если раньше принц Хэл, подстегиваемый презрением отца, клянется встретиться с Хотспером в поединке и победой над ним заслужить право называться сыном короля, то теперь Хотспер, подстегиваемый описанием Вернона, восклицает:

Коня сюда! Меня он понесет

Навстречу принцу Уэльскому стрелою.

Сшибемся, Гарри с Гарри, конь с конем

И с поля в сторону не повернем,

Пока один из нас не рухнет наземь.