Шекспир искусно вызывает у публики антипатию к Ричарду, играя на национальных чувствах и заставляя обоих изгнанников произнести патетические речи. Моубрей, думая о пожизненной ссылке, говорит:

Ту речь, которой сорок лет учился, —

Родную речь, – оставить должен я.

Мне с этих пор от языка нет пользы,

Как от бесструнной арфы иль виолы…

На самом деле Моубрею не сорок лет, а тридцать два, но остальное – полная правда. Человеку, знающему один английский язык, предстоит прожить всю жизнь там, где говорят только на других языках. Современным англичанам и американцам трудно представить себе весь ужас этой фразы, потому что в наше время по-английски говорят миллионы людей во всех частях света и на земле не осталось уголка, где никто не знает этого языка.

Во времена Ричарда II по-английски говорили только три миллиона англичан. Редкий иностранец удосуживался изучить этот необычный и малораспространенный язык. Образованные люди предпочитали французский или итальянский, не говоря о латыни. Во времена Шекспира ситуация была немногим лучше.