Гамлет не просто вернулся в Данию. Он уже в Эльсиноре. Принц и Горацио проходят мимо кладбища и видят, что могильщики роют могилу. Могильщик выбрасывает из земли череп и заявляет, что он знал этого человека:

Этот череп пролежал в земле двадцать лет и три года.

Выясняется, что это череп Йорика, придворного шута Гамлета-старшего. Гамлет взволнован. Он поворачивается к Горацио и, держа в руках череп, говорит:

Увы, бедный Йорик! Я знал его, Горацио; человек бесконечно остроумный, чудеснейший выдумщик; он тысячу раз носил меня на спине.

Гамлет помнит Йорика; это значит, что, когда шут умер, принц уже не был младенцем. Вполне правдоподобно предположить, что в ту пору ему было лет семь. Если шут умер двадцать три года назад, стало быть, самому Гамлету тридцать.

Во времена Гамлета (впрочем, как и во времена Шекспира) этот возраст не считали юным. Если Гамлету действительно тридцать лет, это объясняет негодование принца, лишившегося трона по вине Клавдия. Тогдашнему тридцатилетнему мужчине рассчитывать на великие свершения не приходилось. Закон природы суров; когда дядя умрет, самому Гамлету останется жить не так долго. Зачем ему трон на какие-то жалкие несколько лет?

Однако следует признать, что тридцатилетний Гамлет мало соответствует другим эпизодам пьесы. Тогда получается, что королеве Гертруде где-то под пятьдесят и она уже пожилая женщина. Кроме того, как объяснить, что тридцатилетний Гамлет все еще учится в Виттенберге и остается неженатым в эпоху ранних браков? Куда удобнее представить себе Гамлета двадцатилетним. В общем, все было бы намного проще, если бы могильщик сказал, что череп Йорика пролежал в земле не двадцать три года, а тринадцать лет.