Гамлет с трудом берет себя в руки и осознает, что ему грозит катастрофа. Все, что он выиграл с помощью «пьесы в пьесе», потеряно из-за импульсивного и злосчастного убийства Полония. Если бы он убил короля во время молитвы, это было бы воспринято правильно. Сдержавшись ради того, чтобы Клавдий попал в ад, он дал себе время, чтобы убить Полония, и попал в беду.

Теперь у короля появилась возможность нанести ответный удар. Теперь все, что Гамлет мог сказать о вине Клавдия, останется неуслышанным; король печально заявит в ответ, что слова безумца ничего не стоят. Действительно, теперь у двора есть все основания считать Гамлета сумасшедшим. У него был повод убить короля, но никак не Полония. Если принц заявит, что он не безумный, то убийство Полония становится преступлением, за которое Гамлета могут приговорить если не к казни, то к длительному тюремному заключению.

Расстроенный Гамлет говорит:

Что до него [Полония],

То я скорблю; но небеса велели,

Им покарав меня и мной его…

Возможно, принц уже понимает, что согрешил, пожелав предать Клавдия вечному проклятию, хотя он имел право требовать только смерти дяди.

В результате Гамлет вынужден опять притворяться безумным, хотя считал, что с этим уже покончено. По иронии судьбы это произошло в тот момент, когда он прямо сказал матери, что вовсе не сумасшедший. Остается только надеяться. Гамлет внушительно приказывает королеве не раскрывать его тайну:

Ему распутайте все это дело:

Что вовсе не безумен я, а просто

Хитер безумно.