Однако Гамлет то ли переоценил себя, то ли недооценил Клавдия. Должно быть, принц испытывал злобное удовлетворение, прямо говоря королю, как именно он собирается поступить, – в расчете на то, что Клавдий не обратит внимания на слова умалишенного. Видимо, Гамлет ощущал стыд оттого, что предпочел «покоряться пращам и стрелам яростной судьбы», а не совершить то, что носит «имя действия». Что ж, по крайней мере, он пригрозил злодею.

Но когда король выходит из укрытия, выясняется, что одурачить его не удалось. Клавдий никогда не верил, что Гамлет действительно безумен, и явно принял слова принца о том, что тот «очень горд, мстителен, честолюбив», за чистую монету. Король говорит:

…и речь его, хоть в ней и мало строя,

Была не бредом. У него в душе

Уныние высиживает что-то;

И я боюсь, что вылупиться может

Опасность…

Клавдий обязан что-то предпринять; он принимает решение – решение, которое в данный момент раскрывает лишь частично:

Он в Англию отправится немедля

Сбирать недополученную дань…

Эта связь Дании и Англии снова отправляет Гамлета во времена Кнуда.

Англия платила дань датчанам, совершавшим на нее набеги начиная с 991 г. – задолго до того, как ее завоевал Свен Вилобородый. Эта дань называлась Danegeld (датские деньги, или датский налог); подсчитано, что в общей сложности она составила около 160 тысяч тонн серебра. Естественно, после того как Свен Вилобородый завоевал Англию, дань не платили, потому что датчане и без того владели всей территорией страны. Датское иго продолжалось до 1042 г., пока не умер второй сын Кнуда, которого звали Хардкнуд (Хардеканут). Затем пути англичан и датчан разошлись навсегда: у Дании просто больше не было сил на то, чтобы снова шантажировать всю Англию. Если события «Гамлета» действительно происходят в 1050 г., то упоминание о «недополученной дани» абсолютно точно. Дани датчанам больше никто не платил и не собирался это делать.