Всё, всё вокруг было залито кровью золотозубого бармена. Туша его лежала горой между стеной и стойкой. Горохов валится прямо на него и сползает по туше к стене, быстро достаёт револьвер. Левым локтем и боком он лежит прямо в луже крови. Он не знает, с какой стороны: со стороны его ног или головы появится враг. И тут прямо в стойку со стороны зала начинают бить пули и картечь. Под стойкой стоит небольшой сейф, составлены стаканы, там же рядом стоят бидоны. Горохов видит, как в пластике барной стойки появляется дыра диаметром в палец — это ударила пуля, тут же дыра диаметром в кулак — это проломила пластик картечь. Тело бармена резко вздрогнуло. Труп получил порцию картечи, не будь его, картечь досталась бы ему. Хорошо, что золотозубый тут так удачно улёгся. А на него падают куски пластиковых стаканов, ему на лицо летят прозрачные капли водки из больших прострелянных бидонов, а пули и картечь всё бьют и бьют в барную стойку, оставляя дыры. Одна из пуль пробивает заднюю стенку сейфа и выбивает его дверь, разбрасывая мелкие деньги по полу.

Может, это заставило Горохова взглянуть на входную дверь. И очень, очень вовремя он это сделал. Наконец, проснулись те два лентяя, что дремали на веранде перед входом в кабак. Один из них распахнул дверь и что-то проорал, он явно не понимал, что происходит.

Горохов чуть приподнялся, пытаясь опереться, он скользил левым локтем в луже крови, но в итоге смог поднять правую руку с револьвером и выстрелить.

Пуля ударила бандита в лицо, под правый глаз, он умер, ещё не упав на землю. Второй, что стоял за ним, резко повернулся, но вместо того, что бы уйти за края двери, за стену, попытался бежать от неё, Горохов выстрелил ему в спину, в центр, промеж лопаток.

Неожиданно удачно и быстро удалось решить проблему двух уродов, что охраняли вход.

«Вот только всего два патрона осталось».

И тут снова пуля, пробив стойки и разбросав новую партию стаканов, ударила в тушу бармена.

Кажется, они всё уже должны были расстрелять, остановиться и начать перезаряжаться. Но тут к «бахающему» звуку дробовика и чёткому бою карабина, прибавилась звонкие хлопки крупнокалиберного пистолета.

Тут Горохов чуть приподнял голову и увидал, как немного, сантиметров на тридцать, приоткрылась дверь кабинета Ахмеда. Он видел только самый верхний угол двери. Пистолет стрелял, судя по звуку, из проёма двери. Мало того, что этот деятель постреливал из-за двери, так он ещё стал орать что-то, спрашивал у своих, кто за стойкой, пытался разобраться в ситуации, в общем, руководил. Нет, так, не пойдёт, так они ещё начнут думать и предпринимать какие-то осознанные действия, а не дырявить стойку, расходуя боеприпасы.

Лёжа на левом боку рядом с горой мяса, он левой рукой пытался залезть в карман пыльника. То и дело, переводя ствол револьвера от своих ног к своей голове. На случай, если кто-то появится.

Он смог вытащить из кармана гранту. Понимая, что это большой риск, всё-таки положил револьвер на труп бармена, а гранату взял в правую и зубами вытащил из неё чеку. Тут ещё один заряд картечи врезался в тушу бармена, и револьвер сполз в сторону, свалившись на пол, застланный битым пластиком и мелкими деньгами.

Он не сразу кинул гранату. Навесом, по большой дуге, она полетала прямо к углу приоткрытой двери кабинета. Кидать было неудобно, поэтому она чуть задела косяк, тем не менее, влетела внутрь кабинета.

«Надеюсь, её делал не Коля-оружейник».

Хлопок. Такой резкий, что, даже находясь за стойкой, он на секунду оглох.

«Нет, не Коля. Гранат сработала!»

Дверь из кабинета раскрылась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

Геодезист лезет за труп, находит револьвер, поскользнувшись на крови, ставит клонено на мертвеца и поднимает голову над стойкой.

В зале трое, два бандита, один из которых с карабином, присел от неожиданного взрыва, другой, торопясь, мельтеша и нервничая, перезаряжает дробовик, встав на колено возле стола. Третий — это сам Ахмед, он медленно встаёт с пола, его качает, он держит в правой руке пистолет, а левой ощупывая свою голову. У него контузия.

«Как положено».

Поэтому первая пуля тому, у которого карабин. Нет нужды спешить, целиться нужно спокойно. Противник в шоке.

Горохов стреляет. Пуля попадает прямо над краем бронежилета. Точно в горло. Перебивает позвоночник. Бандит падает мёртвым.

Теперь тот, что заряжает дробовик. Он уже закончил, продёрнул затвор. Он ошалелыми глазами уставился на Горохова, а Горохов на него. Но почему-то геодезист отводит от бандита ствол револьвера. Почему? Геодезист пришёл не за ним, не за этим бандитом. Горохов целится в Ахмеда. Это было глупое решение. Бандит вскидывает дробовик и стреляет в Горохова, но слишком торопится, а тут, в такой ситуации, торопиться нельзя.

Жакан ударяет в столешницу барной стойки, левее головы геодезиста, отдирая от неё огромный кусок пластика, затем глухо бьёт в бетонную стену.

Может, оттого, что пуля разносит пластик так близко, Горохов стреляет плохо, он не сносит голову Ахмеду, а всего-навсего попадёт тому в правое плечо.

Ахмед орёт и плашмя падает на пол, Горохов снова валится за стойку.

Становится тихо. Бандит с дробовиком почему-то не стреляет. Дым висит такой, что всё вокруг кажется серым, что-то сыпется с потолка. От пороховой гари тяжело дышать. Револьвер пуст, Горохов шарит руками по полу, он в осколках пластика мелких деньгах и лужах водки и крови пытается найти пистолет бармена.

Ахмед начинает сначала стонать, а потом и ругаться. Видно, он уже отошёл от контузии и орёт:

— Эй, есть тут кто? Есть кто? Мне нужна перевязка! Ну, вы где все, уроды, есть тут перевязка у кого, я кровью изойду!

В проходе, что вёл с кухни, появилась Антонина и оба повара. Они кто с ужасом, кто просто с удивлением смотрят на него. Горохов видит их, наводит на них пустой револьвер, жестом показывает убраться. Он давно уже стащил маску и очки, его лицо и револьвер настолько выразительны, что говорить ему ничего не нужно. Достаточно жеста, и Антонина начинает толкать поваров обратно на кухню.

— Перевязка есть у кого, — уже надрываясь от злости, орёт главарь бандитов, — что, оглохли или обгадились от страха?

— У меня есть тряпка, — негромко говорит какая-то женщина и добавляет громче: — можно мне перевязать раненого?

Это вопрос к нему, к Горохову. Он на карачках как раз ползёт к концу стойки, к двери, что ведёт на улицу. Пустой револьвер не бросает, от битого пластика больно и рукам, и коленям, но он хочет добраться до бандита, что лежит у двери. У того бандита на руках лежит армейская винтовка.

— Можно я перевяжу его? — Снова спрашивает женщина.

— Нет, — орёт Горохов. — Бандита не перевязывать, если кто попытается — убью.

— Не слушай его, — орёт Ахмед бабе, — иди сюда, затяни рану, перетяни мне её.

— Нет, — снова кричит Горохов.

Он, наконец, добрался до бандита и быстрым движением, чтобы не попасть под огонь, хватает труп бандита за ногу и рывком тянет его к себе. Винтовка тоже «едет» к нему, он хватает её за ствол.

«Фу, наконец-то».

— Ты вообще кто такой? — Орёт Ахмед. — Чего тебе нужно?

Геодезист снимает оружие с предохранителя, дёргает затвор, заодно проверяя, есть ли в оружии патроны. Всё в порядке.

Он присел на колено у края барной стойки, прямо рядом с входной дверью и закричал громко и уверенно:

— Уполномоченный Чрезвычайной Комиссией Горохов, мой мандат номер сто шестьдесят. Я здесь по решению Трибунала. Ордер — семнадцать ноль семь дробь шестнадцать. Я пришёл за тобой, Ахмед Билалов. Ты, Ахмед Билалов, Трибуналом приговорён к смерти за многочисленные убийства и бандитизм.

— Так ты, гнида, уполномоченный! Уполномоченный, мразь, тварь! — орёт бандит. Ему уже нелегко, он делает паузы после каждого слова. — Что б ты сдох! Слушайте все, слышите меня? Все, кто тут есть, тот, кто пристрелит эту песчаную тлю, получит сто рублей, нет… Триста рублей. Один выстрел, и три сотни рублей у вас в кармане.

Горохов ничего не отвечает, он ждёт. А в кабаке висит абсолютная тишина.

— Ну, что, есть тут мужчины, Адик? Ты тут?

— Да, Ахмед, я тут. Тут.

Это, кажется, тот бандит, что с дробовиком. Он прячется за столом.

— Завали его, Адик, три сотни. Знаешь, ещё что… Я отдам тебе свой квадр, завали его, Адик. Завалишь?

— Да, Ахмед, да, — отвечает бандит.

Но Горохов не уверен, что этот Адик будет теперь с ним воевать, кажется, Адик так говорит, чтобы Ахмед от него отстал, кажется, этот умный Адик собирается отсюда свалить. Да, дураков нет, воевать с уполномоченным даже за шикарный квадр.

Геодезист удовлетворён. Он кричит:

— Слушайте все, сейчас я выйду! Если я увижу у кого-то оружие в руках, я того убью. Если я услышу хоть шорох у себя за спиной, я повернусь и убью всех, кто шевелился. Убью даже баб, даже ботов. Я не шучу, не верите, что я умею убивать, так посмотрите вокруг себя. Запомните, мне никто не нужен, кроме Ахмеда Билалова.

— Не бойтесь его, он пугает. Пугает! Пристрелите его. Не бойтесь. Ему просто везло, просто везло, — орёт из последних сил главный бандит.

— Да, мне везло. Мне не всегда везёт с деньгами, — орёт Горохов, — мне не очень везёт с бабами, но мне всегда везет, как только дело касается убийств. Насчёт убийств мне просто прёт, в общем, бросьте оружие. И никто, кроме этого бандита, не пострадает.

— Пристрелите его, — орёт Ахмед, — пристрелите, пять сотен рублей с меня. Адик, Адик….

— Я выхожу, — в ответ кричит Горохов. — Все бросьте оружие.

— Уполномоченный! — Это орёт тот самый Адик.

— Да.

— Я хочу уйти.

— Уходи.

— Адик, гнида песчаная, ты с моей руки жрал, — хрипит Ахмед.

Но Адику на него уже плевать:

— Уполномоченный, ты не будешь в меня стрелять?

— Бросай оружие и уходи через кухню.

— Точно не будешь? — Он уже совсем не хочет ни денег, ни роскошного квадра. Адик очень сильно хочет слинять отсюда.

— Точно, обещаю. Я не буду тебя искать, но если увижу, то убью сразу и без разговоров.

— Я ухожу, — кричит Адик, — вот мой дробовик, вот пистолет, я кладу его на стол. Можно мне уйти?

— Уходи. Уезжай из города. — Горохов выглянул из-за стойки.

Бандит поднял руки и боком, боком медленно шёл к выходу на кухню. Геодезист взял его на мушку.

— Уполномоченный… Ты обещал, ты обещал, — орёт Адик, он грозит Горохову пальцем, — ты обещал отпустить…

— Убирайся быстрее, — кричит Горохов.

— Адик, гнида, геккон вонючий, что б ты сдох в пустыне, что б тебя мотыльки ещё живого жрали, — шипит Ахмед.

Но Адик его не слушает, он уже не идёт, уже бежит к двери на кухню и ныряет в проход. Он уже не вернётся.

Геодезист проводит его стволом винтовки до выхода, но не стреляет в него, хотя и надо было бы. В банде Ахмеда нет ни одного человека, что не заслуживал бы смерти. Но слово уполномоченного свято, это должны знать все. Если он сказал, что отпустит, значит — отпустит.

Горохов, осторожно выглядывая из-за угла стойки, отыскивает глазами главаря банды.

Тот, кажется, кончается, лежит в двух шагах от дохлого Тарзана, в большой луже крови, револьверная пуля порвала жилу в руке, в плече. Кровотечение уже, кажется, остановилось, но крови, судя по луже, бандит потерял немало.

Геодезист встал и медленно, держа приклад винтовки у плеча, пошёл к Ахмеду.

В зале было человек восемь вместе с замершей на полу, но невредимой официанткой. Никто не шевелился. Все сидели или лежали на полу.

— Ахмед Билалов, Трибунал Чрезвычайной Комиссии вынес тебе смертный приговор, ордер семнадцать — ноль семь дробь шестнадцать. Я пришёл привести приговор в исполнение.

— Сдохни! Сдохни, гнида, поганый уполномоченный, сволочь, падла, — исходит злобой бандит.

Горохов носком ботинка цепляет его за бок и не без труда переворачивает на живот.

— В лицо стреляй сволочь, — задыхается Ахмед, — переверни меня на спину и стреляй в лицо.

Геодезист его не слушает, он закидывает винтовку на плечо, ногой становится бандиту на голову.

Ему вовсе не нравится то, что он собирался делать, но он сделает это, сделает это, чтобы все остальные бандиты или те, кто собирается выбрать это весёлое ремесло, знали, что рано или поздно за ними придёт уполномоченный и, может быть, сделает то, что делает сейчас он.

Горохов вытащил из ножен тесак.

— Стреляй мне в лицо, — из-под ботинка ещё шипит бандит.

Горохов не слушает его, Горохов замахивается тесаком.

Дело сделано, он вытирает железо о труп, прячет его в ножны.

— Антонина, — орёт геодезист.

Женщина как будто стояла в проходе, сразу появляется в зале.

Она бледна и старается не смотреть на то, как легко и просто крепкая рука уполномоченного, держит за длинную бороду голову самого опасного человека в округе, у головы открыт рот и глаза. Нет, она совсем не хочет это всё видеть…

— Да, господин уполномоченный, — говорит Антонина. — Звали?

— Антонина, будьте добры, принесите мне воды.

— Сейчас, господин уполномоченный, сейчас. — Она отходит на пару шагов. — Со льдом?

— Если вас не затруднит, — отвечает Горохов.

— Нет-нет, не затруднит, — говорит она и чуть ли не бегом кидается на кухню.

Сам геодезист стягивает с головы мягкую шляпу, вытирает ею лицо и небрежно бросает на пол, достаёт из внутреннего кармана свою струю фуражку с чёрным треснувшим козырьком, надевает её.

Антонина появляется в зале с полным стаканом воды и льда. Она несёт его аккуратно, подносит Горохову, тот берёт и говорит:

— Спасибо, Антонина.

Он медленно пьёт ледяную воду. Антонина стоит рядом, ждёт:

— Может, ещё чего-нибудь, господин уполномоченный?

— Нет, спасибо, а почему вы так на меня смотрите, Антонина?

— Ну… Ну, сколько живу, столько и слышала об уполномоченных, а вижу в первые.

— А-а…

— Столько о вас всякого рассказывают.

— И что же о нас говорят? — Горохов продолжает пить холодную воду.

Женщина обводит рукой вокруг, показывает на трупы, что лежат вокруг.

— Ну, вроде как, правду о вас говорят.

Горохов оставляет в стакане один лёд, отдаёт стакан ей:

— Отличная у вас тут вода.

Антонина кивает.

— Кстати, у этого вот геккона, — Горохов чуть приподнимает голову Ахмеда, — кажется, было много ботов.

— Было, было, — кивает Антонина.

— Антонина, я хотел бы парочку забрать с собой. Надеюсь, это возможно.

— Я даже не знаю, — отвечает женщина чуть растеряно, — одному уродцу вы башку оторвали, — она кивает на труп Тарзана, — а четырёх проституток позавчера, как пришёл караван за водой, отдали в лагерь вододобытчиков на вечеринку, так они их ещё не вернули.

— Ах, вот как, ну, как вернут, я парочку заберу? Вы не возражаете?

— Конечно, конечно, — кивает Антонина, — только лучше у Артура спросить.

— У Артура?

Антонина молча указывает на дверь кабинета.

— А, понял.

Геодезист кладёт голову на тело Ахмеда, снимает с плеча винтовку и идёт в кабинет.

Там темно, взрывом гранаты побило лампочки, свет только тот, что падает через дверь. У стола, чуть привалившись к креслу, лежит человек в светлой одежде.

Горохов направляет на него винтовку:

— Эй, Артур, ты жив.

Ему никто не отвечает.

— Молчишь — всажу пару пуль, — предупреждает геодезист.

— Не стреляй, — тяжко со всхлипом отвечает мужик.

— Жив, значит, отлежаться хотел?

— Жив, не стреляй только. — Продолжает Артур. — Не стреляй.

— Ты же бандит, я уполномоченный, почему же мне в тебя не стрелять? — Интересуется геодезист.

— Денег дам, денег, — всхлипывает Артур из темноты. — Квадроцикл мой забирай. Он новый, с кондиционером…

— Всегда одно и то же, деньги, квадр. Предложил бы ботов, что ли.

— Забирай, всех бери…

— Всегда одно и то же… — говорит Горохов разочарованно и два раза подряд стреляет в центр белого пятна.

Вешает на плечо винтовку и возвращается к Антонине.

— Антонина, как вернут ботов, вы мне пару штук придержите, Артур, кажется, не против.

— Конечно, — Антонина согласно кивает. — Конечно, как только вернут, я вам их пришлю, куда скажете, и рассажу, как их программировать.

⠀⠀