— Ты говорил, нам в магазин нужно, — Миша выглядел не очень выспавшимся, но уже начал собираться.

— Сначала мы найдём телефон и я сделаю один звонок, и только потом мы пойдём в магазин, — объяснил порядок действий Андрей Николаевич.

— Так вон телефон, — не понимал всего этого охотник. Он указал на старенький аппарат, висевший на стене возле стойки.

— Возможно, — согласился Горохов нехотя. Звонить отсюда ему не очень хотелось… Впрочем… Он взглянул на часы. Человек, которому он собирался звонить, вот-вот должен был прийти на работу. Он всегда приходил в это время. Без опозданий и почти без выходных. — Ладно, пойду звонить, а ты давай собирайся. Как только я закончу разговор, мы должны уйти отсюда. И быстро.

Миша всё понял:

— Ага…

Это был прямой номер, возможность использовать который была весьма ограничена. Звонить на него можно было только в экстренных случаях. Да и знали его только уполномоченные. Во всяком случае, Горохов надеялся, что это так и есть. Это был номер прямой связи с «третьим». С товарищем Бушмелёвым, с комиссаром Трибунала, начальником Отдела Исполнения Приговоров. Он должен был уже быть на работе. Да… И Андрей Николаевич, признаться, немного волновался, набирая заветные цифры. В забегаловке почти никого не было, кроме пары полусонных посетителей да старика за стойкой. Тем не менее, уполномоченный то и дело поглядывал на дверь. И, слушая гудки, ждал, пока на том конце не снимут трубку. Наконец трубку подняли, и уполномоченный услыхал тяжёлое и не очень-то приветливое:

— Слушаю.

Сомнений не было, трубку взял комиссар.

— Это я, — коротко произнёс Горохов.

На том конце пауза, уполномоченный расслышал вздох, что ли, и, кажется, голос говорящего с ним человека стал мягче, в нём появилось что-то похожее на участие:

— Ты как?

— Пока в порядке, — отвечает Андрей Николаевич. — У меня кое-что есть для вас. Это вам будет интересно.

— Не сомневаюсь… — доносится из трубки. — Тебе тоже будет кое-что интересно узнать. Наш общий друг последнее время очень нервничает. Сегодня в двенадцать будет важное совещание, я должен подготовить записку, поэтому до двенадцати я буду занят. Так что встретимся после двух на нашем старом месте.

А вот это Андрея Николаевича удивило. Он думал, что комиссар скажет что-то типа: давай быстро сюда! Или: я тебя жду! И вдруг вместо этого: «… после двух на нашем старом месте». Что-то было в этом не то.

— Ладно. Буду ждать, — сухо произносит Горохов. И прежде, чем повесить трубку, разбирает последние слова собеседника:

— Я был рад тебя услышать.

Всё. Он подходит и берёт свой рюкзак, Миша свой уже закинул на плечи, он и бутылку с недопитой водкой прихватил. Молодец. И они выходят на улицу. Третий час ночи. Утро. Местность оживает. На улицах появляются люди и машины. Теперь уполномоченному легче. Тут, среди городской толчеи, их непросто будет найти, даже опытным в делах поиска специалистам. Вода закончилась, и поклажа стала, конечно, легче, но рюкзаки им осточертели, тем не менее они шли с ними по тёмным улицам примерно полчаса, пока наконец Андрей Николаевич не свернул на знакомую ему улицу, где находился неплохой магазинчик снаряжения и оружия.

— Нам сюда.

И они зашли в магазин. Нет, конечно, тут не было того выбора, что можно было встретить в центральных магазинах Березняков и Соликамска, выбор тут был победнее, но и цены здесь были поменьше. Мало того, в таких магазинах принимали и подержанное оружие. Горохов берёт из рук Миши его старенькое ружьецо и кладёт его на прилавок перед продавцом.

— Это сдаём, хотим взять «Тулку».

— Это сдаёте? — продавец берёт Мишино ружьё, осматривает его, взводит курки, щелкает спуском, заглядывает в стволы. Теребит, трясёт его. И говорит, как и положено опытному торговцу, изобразив кислую мину сомнения на лице: — Ружьишко-то погибшее. Вон, — он показательно трогает курки. — Курки люфтят, у него осечки, наверное, через раз.

— Чего он врёт!? — шепчет Миша из-за спины уполномоченного. — Осечки редко у меня случаются.

Но уполномоченный его не слушает. Он спрашивает у продавца:

— Так сколько будет стоить «Тулка-40», если мы это отдадим?

— Ну, — продавец всё ещё демонтирует большой скепсис, — мужики, ну поймите меня правильно, я потом это ваше ружьё не продам.

— Врёт, — шепчет Шубу-Ухай. — Его слесарю отдать, он подправит, оно как новое будет, стволы в нём хорошие. Механизм немного…

Но Горохова в этой ситуации интересует только одно:

— Сколько?

— Ну ладно, три восемьдесят давайте, — с показной неохотой соглашается продавец и кладёт неплохое новое ружьё на прилавок перед ними.

Горохов взял его, проверил: да, двухстволка «Тулка» уважалась среди охотников не зря. Надёжное, простое и качественное ружьё.

Но, к удивлению уполномоченного, Миша оружие брать не торопился, он заговорил всё так же тихо, словно боялся, что продавец их услышит:

— Слушай, Андрей… А это типа награды мне?

— Да, — ответил Горохов. — И это ещё не всё.

— Слушай, Андрей, — тон проводника стал вкрадчивым. — Я тут посмотрел…

— Ну, говори…

— Очень хорошо винтовка в горах нам помогала.

— Это несомненно.

— Вот я подумал тут… — Миша был не из тех, кто может просить для себя что-либо. — Это… Может, ты мне тогда винтовку купишь? Я так подумал малость… Очень уж она в горах полезна. Если на север идти придётся, так лучше, чтобы была…

— Конечно, — сразу согласился Андрей Николаевич. — Но ты имей в виду, что патрон для винтовки во много раз дороже ружейного патрона, — напомнил он и тут же обернулся к продавцу.

— Вот это правильный выбор, мужики, — одобрил оружие продавец, снимая со стены винтовку. Видно, с винтовки было ему прибыли побольше. — «Т-10-20» Апатитского механического завода — самая надёжная винтовка, отличная вещь. Сноса не будет, только стволы меняй, и всё. Ну, вы, наверное, и сами знаете, — он щёлкает затвором оружия. — Двенадцать пятьдесят за «Тэшечку». Цена очень умеренная, лучшая в городе.

— О! — удивляется такой немалой цене охотник.

— Берём винтовку, — произносит Горохов, не обращая внимания на удивление спутника. — Нам ещё четыре сменных магазина к ней и двести патронов, — он обернулся к охотнику. — Сто тебе, сто мне, а то я почти всё, что было, расстрелял.

— Отлично, мужики, — радуется продавец удачной сделке. — А «Тулку» брать, значит, не будете?

— «Тулку» тоже берём, — и, к радости торговца, Андрей Николаевич продолжает: — А ещё нам двое очков «Спектр», — очки, поначалу казавшиеся ему пижонской забавой, теперь реально ему нравились, так же как и… — две маски с нагнетателями, с батарейками к ним и сменными фильтрами, ещё сапоги новые, на слоёной подошве…

— Андрей, — Миша удивляется всё больше. — А сапоги — тебе?

— У меня и так хорошие, тебе.

— Тогда можно мне ботинки?

— Лучшие ботинки, какие есть, — вносит поправку уполномоченный.

— Так, — продавец всё записывает на листочек. Он деловит и проворен, он очень рад покупателям, что делают уже с утра ему «кассу» за весь день. — Что ещё?

— Две штормовки, две кепки, четыре пары перчаток и рюкзак с грудной стяжкой литров на восемьдесят. Какой побольше, — закончил уполномоченный. А потом взглянул на Мишу и добавил: — Ещё брюки хорошие, рубашку и шейный платок.

— Всё есть, мужики, — заверил их продавец, держа список пред глазами, — пошли одеваться.

Ничего старого выбрасывать не стали, вышли из магазина с ещё одним рюкзаком, с новым оружием, с патронами. То есть с новым грузом на плечах. Но и тут Горохов сразу такси ловить не стал. А заставил Мишу ещё немного попотеть. Только через одну улицу они поймали свободную машину, загрузили в неё всё, и уполномоченный сказал водителю:

— Гостиница «Мурманск».

Поехали по просыпающемуся городу и остановилась у угла нужного им здания, подальше от фонаря, что освещал вход. Тихое место. Почти спальный район. «Мурманск».

Это была средняя гостиница, не хорошая и не плохая. Если их будут искать, то сначала, как это принято у людей, занимающихся сыском, обшарят притоны. Беглецам там легче затеряться. Но специалисты именно грязные дыры обшаривают в первую очередь, да и персонал там давно на прикорме у властей. Хорошие места тоже им не подходили, их проверить нетрудно, просто всякий беглый люд в дорогие отели никогда не пойдёт, а вот Горохов мог там остановиться. Но не в этот раз. Искать его будут по-настоящему. А в хороших гостиницах везде порядок, контроль и мало клиентов. Поэтому он и предпочёл гостиницу среднего уровня: порядка здесь поменьше, а постояльцев в разы больше, чем в дорогих, так что придётся розыску попотеть, побегать. Тем более что Шубу-Ухай должен был остаться тут один.

Горохов достал четыре медные монеты номиналом по пять рублей каждая и протянул их Шубу-Ухаю: бери. Но вот только тот брать деньги не торопился. Начались дурацкие вопросы.

— Это что? — не понимал охотник.

— Поселишься в этой гостинице. Держи. — Горохов чуть не силой вложил монеты в руку охотника. — Снимешь номер на имя Шубина Ивана. Понял меня?

— Ага… На Шубина Ивана, — повторил Миша, наконец взяв деньги.

— Да, жди меня три дня. Живи спокойно, ешь хорошо, отдыхай, — продолжал Горохов. И тут вспомнил: — Только выпивай не больше пяти рюмок за день.

— Ага, — согласился Шубу-Ухай, — пять рюмок и не больше. А ты через три дня вернёшься?

— Постараюсь, — тут Андрей Николаевич делает паузу. — Если через три дня не приду — всё, значит… — он не стал ничего объяснять проводнику. — Ищи себе место. Свяжись с местными из Святой Обители, они тут есть, они тебе помогут.

— Андрей, — начал Миша, вдруг поняв, что, может быть, они уже не увидятся. — Так ты это… Можешь не прийти, что ли? Совсем, что ли?

— Если всё у меня получится, я обязательно приду, — врал уполномоченный; в принципе Андрей Николаевич не хотел втягивать этого хорошего человека в свои опасные дела ещё глубже. — Так что не прощаюсь.

Но Миша ему, кажется, не очень-то верил, он всё ещё стоял, сжимая кулак, в котором лежали медные пятирублёвки.

— Андрей, это… А может, мне пойти с тобой?

— Нет, — твёрдо отвечает уполномоченный и повторяет: — Жди три дня, а потом свяжись с людьми из Святой Обители. Если я не появлюсь через три дня, я потом буду искать тебя через них, ты понял? Или через Церен, — «Если, конечно, она к тому времени будет ещё жива или не в чане с биогелем».

— Понял, — Миша всё ещё не уходил. — слушай… а насчёт… ну, это… сходить за веществом… Может, я помогу тебе твои дела порешать, а потом мы сходим за веществом?

— Приду — и поговорим, — пообещал уполномоченный. — А пока жди, отдыхай и не пей сильно, — Горохов понимает, что Шубу-Ухай ещё хочет ему что-то сказать, и поэтому берёт свой рюкзак, взваливает его на себя, берёт свою винтовку, — всё, я пошёл.

Он уходит по тёмной улице, не оборачиваясь и зная, что этот немолодой уже охотник так и смотрит ему вслед. Он быстро доходит до угла и сворачивает за него.

«Ничего, так для него будет лучше!».

Теперь, когда вопрос с Мишей решён, он всерьёз задумался о сложившейся ситуации.

«Наш общий друг последнее время очень нервничает, — вспоминал слова своего начальника уполномоченный. Да, на месте Поживанова Горохов и сам нервничал бы. — Ему бы уже манатки собирать пора и рвать куда-нибудь надо. Если я живой до заседания Трибунала доберусь — ему конец. Теперь он на всё пойдёт, чтобы я туда не попал».

Впрочем, Поживанов уже всё делал, чтобы старший уполномоченный Трибунала Горохов до заседаний не добрался. И Бушмелёв, предлагая ему сначала встретиться на конспиративной квартире, возможно, был прав.

И пока он не объяснит начальнику, как обстоят дела, ему действительно лучше не светиться. Побыть в тени некоторое время.

⠀⠀