Он сразу понял, что что-то не так. Для этого одного взгляда на дом Валеры ему было достаточно. Одной детали хватило. Но эта деталь была более чем красноречива. Никто и никогда в городе не оставляет входную дверь открытой. Песок, пыль, насекомые, зной моментально воспользуются даже самой маленькой щелью, чтобы проникнуть в жилище. А входная дверь в дом его старого знакомца была приоткрыта. Всего на пару сантиметров, но и это было удивительно. Генетик поставил на свой дом отличные дорогие уплотнители… Ну, наверное, не для того, чтобы держать дверь открытой. Забыли закрыть? Его горячая Марта Рябых внесла продукты и сейчас спохватится и закроет дверь? Нет, не спохватится и не закроет. Между дверью и косяком уже намело пару сантиметров песка. И следов у двери нет. А значит, дверь открыта ещё с вечера. Она была открыта ещё до вечернего заряда.

Внутрь заходить нельзя. В его неоднозначном положении лучше было бы просто пройти мимо, сделать вид, что он к этому дому на отшибе не имеет никакого отношения. Но Горохов не смог пройти мимо. Он остановился и ещё раз осмотрел песок у дома. Нет, ни одного следа. После заряда к дому никто не подходил. Впрочем, людей тут всегда было немного. Возможно, что соседи ещё не в курсе, ветряк и дорогое домашнее оборудование и провода ещё не растащили. Уполномоченный достал пистолет и подошёл к двери, заглянул в щель. В щель ничего не разглядеть. Он, приложив усилие, открыл дверь. Электричество в доме было, а чего ему не быть, над домом едва крутилась в почти стоячем воздухе спираль ветротурбины, панели с крыши никуда не делись. Горохов вошёл в дом, выгреб сапогом песок с порога и закрыл дверь. Тут мало что изменилось. Во всяком случае, он не заметил отсутствия каких-то предметов. Дорогой, надёжный и экономный кондиционер на стене висел, работал, охлаждал помещение. Если бы это был грабёж, его бы забрали в первую очередь. Вещь ходовая. Такой легко продать, и цену за него дадут хорошую. Ещё несколько дорогих кухонных приборов. Нет, это был не грабёж. Точно не грабёж. А что тогда? Не смог вылечить какого-то крутого? Очень, очень не хотел уполномоченный идти в кабинет Генетика. Он просто боялся увидеть Валеру лежащим на полу. Или в ванне. Но делать было нечего. И он двинулся к кабинету. Открыл широкую и тяжёлую дверь помещения, с удовлетворением отметив, что тут уплотнители работали как надо. Как только дверь открылась, на него пахнуло прохладой и шумом работы электрооборудования.

Андрей Николаевич сразу заметил, что на большом рабочем столе чего-то не хватает. Чего-то большого, что раньше занимало значительное место. Точно, любимого и самого дорогого прибора Валеры Генетика не было. На столе отсутствовал электронный микроскоп. И большой коробки, системного блока для микроскопа под столом тоже не было.

Валера уехал? Собирался впопыхах, собрал самое ценное и, прихватив свою аппетитную Марту, уехал? Бросил дом, в котором оснащения на тысячи рублей и уехал? Горохов опять оглядывался и замечал, что не хватает ещё каких-то приборов, названия и назначении которых он не знал. А вот другие приборы работали: что-то, как и раньше, гудело в углу, компрессоры нагнетали куда-то воздух. По прозрачным пластиковым трубкам какая-то жидкость подавалась в ванны. Нет, Валера был, конечно, не самый собранный и организованный человек, но оставлять приборы включёнными он не стал бы. А значит?

Горохов вздохнул и пошёл к ваннам, ему очень не хотелось увидеть в одной из них хозяина дома. Но там он его не увидел. В двух ваннах, опутанные проводами и трубками, плавали в мутной жидкости два человека. Генетика среди них не было. Но тревога уполномоченного не покинула. Валера уехал отсюда не по своей воле.

Да, он был себе на уме, иной раз бывал и просто глуп, был немного неряшлив, иногда рассеян, но он никогда, никогда, никогда не бросил бы своих пациентов. В этом уполномоченный был уверен.

«Марта. Марта Рябых и её мальчик-родственник с простреленной рукой. Обязательно выяснить про них».

Ему нужно было тут осмотреться, осмотреться внимательно, а не так, как сейчас, потом сесть, подумать, всё взвесить, но у него не было времени. И сейчас, пока он не разберётся со своими проблемами, пока не напишет рапорт и не пройдёт кучу проверок — а в том, что они будут, старший уполномоченный не сомневался, — он не мог подключить к этому делу свой должностной ресурс. Горохов, глядя на плавающих в жидкости людей подумал, что их нужно достать оттуда. Или не доставать. В общем, он не знал, что делать, а так как его ждали казаки, решил к ним вернуться. Торчать тут не было смысла. Он плотно закрыл дверь в кабинет и входную дверь тоже.

— Ну что? — сразу спросил его старый казак, как только Горохов подошёл к квадроциклу.

— Моего приятеля, у которого я хотел взять денег, нет дома, — ответил уполномоченный.

— Ну-у начинается-а, — тягуче произнёс Ефимыч.

Казаки переглянулись. За масками и очками Горохов не видел их лиц, но он почему-то разозлился и сказал, залезая в кузов:

— Получите вы свои деньги, — сказал это чуть более резко, чем было нужно. И добавил: — Заводи, поехали.

Казаки ещё раз переглянулись и Кожа, сидевший за рулём, завёл мотор.

— Куда ехать-то?

— Прямо и направо, — всё ещё не очень вежливо продолжал уполномоченный.

Валера, рапорт, проверки — вот что волновало его сейчас. Сильно волновало. А этих степных болванов интересовали только деньги. Двадцать пять рублей. Это были большие деньги, так что могли бы и потерпеть, не высказывать свои «ну начинается».

— Направо, туда… На большую улицу, — указывал он дорогу Коже.

Горохов теперь ещё больше не хотел ехать домой. И звонить тоже. Он собирался связаться с Наташей так, чтобы никто об этом больше не знал. Поэтому приехал к школе, в которой учились Тимоха и Димка. Новая мода. Почти все дети, выходящие из ворот школьного двора, — в расписных, красочных масках. В совмещённых респираторах и очках, закрывающих лица полностью. И пыльник у Тимохи был новый, какой-то тёмный, в странных пятнах. Если бы не наклейки на папке, в которой ученик носил тетради, уполномоченный и не узнал бы его.

— Тима!

Мальчишка сразу становился, обернулся.

— Тима! — Горохов махнул рукой и снял маску. — Иди сюда, это я.

Парень подошёл, разглядел его и сказал вежливо:

— Привет, Андрей. Ты уже вернулся? — Горохову даже показалось, что паренёк рад его видеть. — Вид у тебя странный.

— Как видишь, вернулся. А вид нормальный, я так в степи одеваюсь. Как дела в школе? — конечно, уполномоченного волновали не школьные дела Тимофея, но этот вопрос задать было необходимо.

— Нормально.

— Нормально — это как?

— Ну, тройка и четвёрка сегодня.

— Тройка по какому предмету?

— По географии. По картам.

Горохов покачал головой:

— Позорище. Это ведь главный предмет; без карт и компаса, без секстанта в степи не выжить. Этот предмет надо знать на «пять». Ладно. Беги домой к Наташе. Скажи, что я её жду в гостинице «Прибрежная». Запомнил?

— А домой, что…? Не пойдёшь, что ли? — удивился Тима.

— Пойду, но сначала улажу дела. Скажи Наташе, чтобы привезла мне денег. Понял? — Горохов чуть нагнулся к парню, стянул с него маску и заглянул в глаза. — Всё понял?

— Ага, — кажется, Тимоха был немного напуган. — Андрей, а почему ты не идёшь домой, что происходит?

— Ничего, просто нужно ещё поработать, — он сделал паузу. — Только о том, что ты меня встретил и где я нахожусь, никому не говори. Понял?

Парень кивнул и тут же поинтересовался:

— А кто будет спрашивать?

— Никто, это я так, на всякий случай. Так ты всё запомнил?

— Да, сказать Наташе, чтобы привезла тебе денег в гостиницу «Прибрежная».

— Рублей сто, — чуть подумав, добавил уполномоченный.

— Угу, — кивнул Тимоха.

— Всё, беги, — Андрей Николаевич хлопнул его по плечу.

Уполномоченный не случайно выбрал эту гостиницу. Дешёвые ночлежки набиты всякой сволочью, которая, конечно, сотрудничает с полицией. И там он стал бы заметной фигурой. Кто-нибудь обратил бы на него внимание. А в дорогих гостиницах были камеры. От них он тоже хотел держаться подальше, Бог знает, кто и как смотрит камеры.

Но и в саму гостинцу «Прибрежная» он заходить не стал. Они нашли место в тени, с которого хорошо был виден вход в гостиницу. Остановились, стали ждать. Хоть казаки и не ныли и вопросов ему никаких лишних не задавали, но молчание их было весьма красноречиво. Они были недовольны, ведь ждать Наташу пришлось почти два часа. Горохов лежал в кузове, увидев её квадроцикл, стал вылезать. Он подошёл к углу гостиницы и, когда она выбралась из машины, окликнул её. Наталья увидела его, вытащила из кабины сумку и, захлопнув дверь, пошла за ним.

Её лица он, конечно, не видел, Наташа всегда носила дорогие, плотные маски — боялась проказы, но по тому, как женщина его обняла, а ещё по её голосу он понял: она была взволнована, взволнована не на шутку:

— Андрей, что случилось? — она бросила на землю сумку, и в той что-то негромко звякнуло. Горохов подумал, что умная женщина собрала его вещи. Вдруг понадобятся. Но думал он сейчас не о вещах.

«Что случилось… Тут так одной фразой и не расскажешь».

— Ну, ничего страшного, — он не знал, что сказать. Наталья очень, очень неглупая женщина. В какую-нибудь ерунду не поверит. Он кивнул на казаков. — Вон, два человека хотят денег. Я обещал им.

— Это бандиты? — она стала рассматривать дешёвенький квадроцикл, в котором развалились степняки.

— Почти. Это казаки, они привезли меня сюда. Ты привезла деньги?

— Привезла, — она полезла под пыльник и достала оттуда тот самый свёрток с медными пластинами, который он дал ей перед отъездом, — я потратила оттуда двенадцать рублей. Оставшегося хватит?

— Конечно, мне нужно всего двадцать пять, — сказал он, забрал свёрток и пошёл к казакам.

Он рассчитался с ними, поблагодарил их, а они его. Для степных людей это были большие деньги. Они крепко пожали его левую руку и уехали.

А к нему тут же подъехала Наталья. Он залез в кабину, заметил сумку, которая стояла на заднем сиденье. Снял маску сам, потом снял маску с неё и поцеловал её в губы.

— Андрей, ты можешь объяснить, что произошло? — снова спросила женщина, оторвавшись от него.

— Пока неясно. Валера пропал. Это хорошо, что ты привезла вещи, может, мне придётся пожить в степи пару-тройку дней.

— Я не привезла тебе вещей. Ты похудел… Сильно, — заметила она.

— Не привезла? — удивился уполномоченный. — А что в сумке?

— Я не знаю, но она очень тяжёлая. Её тебе передали.

— Передали? — еще больше удивился уполномоченный. — Кто?

— Какая-то наглая женщина, — отвечает Наталья.

— Что ещё за женщина? — Горохов поворачивается и берёт с заднего сиденья сумку. Сумка и вправду тяжёлая.

— Красивая блондинка. — Наташа снова лезет во внутренний карман пыльника и достаёт оттуда… Андрей Николаевич не верит своим глазам. — Ещё она передала тебе вот это.

Это была никелированная коробочка Кораблёвой. Несомненно.

— И ещё письмо, — Наташа протягивает ему сложенную бумагу без конверта.

Письмо потом, потом. Сначала пробирка. Горохов раскрывает коробочку и видит в ней пробирку с веществом. Да, его стало меньше, намного меньше, в два раза меньше, но это было именно то самое прозрачное и вязкое вещество. Да, ОНО.

Люсичка. Она молодец. Но прежде чем начать читать письмо, он открывает сумку. Костюм. Его охлаждающий УК-костюм. Он лежит сверху. Два баллона и пояс с компрессором тут же. Пистолет. Уполномоченный вытаскивает магазин. Это его пистолет. В магазине патроны с зелёными головками. А ещё… на дне сумки тяжёлый свёрток. Андрей Николаевич вытаскивает его, а он позвякивает: в пакете три килограммовых слитка золота.

Теперь письмо. Это просто свёрнутый вчетверо листок. Горохов взглянул на Наталью: ты читала? Но та в ответ лишь спросила:

— Андрей, а что у тебя с рукой?

— Сломал, — коротко отвечает Горохов и разворачивает письмо. Оно написано от руки. Почерк… нервный.

«Слушай, Горохов, я не собиралась тебя убивать, — «ну да, конечно», уполномоченный не очень-то в это верит, — и так как я не такая, как ты, то вот тебе то, что я обещала. Половина вещества, обещанное золото, — «вообще-то, кажется, мы договаривались о пяти килограммах», — и все твои вещи, — «просто какой-то аттракцион невиданной щедрости! К чему бы это?». — Ещё я сдала в Институт трупы от твоего имени, зайди забери награду. И не вздумай вносить меня в список Трибунала, — «ах вот зачем всё это, Люсичка не хочет попасть в список приговорённых». Горохов усмехается. «Это мы ещё подумаем». Он продолжает читать. — Имей в виду, когда я приказала сломать тебе руку, это было личное. Потому что ты даже не спросил у меня про наших общих детей. А ведь у нас с тобой два сына. Но о них я расскажу тебе при встрече. Пока. Удачи тебе».

Последняя фраза его обескуражила. Кажется, его растерянность отразилась на его лице.

— Андрюша, что с тобой? — чуть взволновано спросила Наталья.

— Нет… Ничего… Всё нормально, — отвечал он. — Поехали, Наташа.

— Куда?

— Домой, домой, — отвечал он уверенно.

— Домой?

— Да, все проблемы разрешились, теперь я могу ехать домой.

Горохов вертел в руках заветную никелированную коробочку и уже знал, что будет писать в рапорте.

27.10.2022 Петербург.

⠀⠀