Он спрятал бумаги во внутренний карман пыльника, откинулся на стену. После таких разговоров можно было и выпить. Пить он не слишком любил, просто не испытывал в спиртном особой необходимости, а тут решил заказать. Ёзге сразу обрадовалась. Притащила две по сто чистого и тёплого кукурузного самогона и стакан ледяной воды бонусом. И теперь уже не смотрела на него, как на посетителя, что не приносит прибыли. Даже не сказала ему ничего, когда геодезист закурил, хотя сидел он как раз под табличкой, запрещающей курение, только покосилась на татарку Катю, что возвышалась над прилавком. Может быть, ему позволили курить из-за того, что в «Столовой» сейчас почти никого не было.

А закурить и выпить ему хотелось. После таких-то разговоров всем захочется. Он закурил и отпил половину из большой рюмки.

И тут в столовую вошёл человек, встал на пороге, огляделся. Горохов сразу понял, что это женщина. Одетая по последней пустынной «моде», женщина. Всё, вроде, мужское: и пыльник, и ботинки по колено, и галифе, и кепка с «задником» от солнца, и перчатки, и маска, и очки на лице. Но рост, ширина плеч и размер обуви — всё это выдавало высокую, но стройную женщину.

«Это, кажется, опять ко мне. Если так, то пора арендовать у Кати стол под офис».

Конечно, женщина, пытавшаяся выглядеть как мужчина, увидела геодезиста и уверенно пошла к его столу.

Женщина ещё не дошла, а он уже знал, кто она. Когда женщина сняла перчатку, он в этом убедился, узнал её по маникюру.

— Людочка, а почему вы не на работе?

Она не ответила, без разрешения уселась на стул рядом с ним и без разрешения схватила запотевший стакан холодной воды своею цепкой лапкой с ярким маникюром. Маникюр её можно было терпеть в банке, он подходил к полированной стойке, к красивой кассе, к толстому стеклу и мощным кондиционерам, в этой же скромной столовой он был кричаще неуместным. Она стянула с лица респиратор и стала мелкими глотками пить воду.

Отпив несколько глотков, она поставила стакан и сказала:

— Фу, это невыносимо, как люди ходят по такой жаре?

«По такой жаре? Сейчас ещё и двенадцати нет, жара начнётся только через час. Видно, ты, милочка, давно на солнце настоящем не была».

— Удивлены? — Спросила она, снимая очки и кепку.

— Признаться, удивлён. Наверное, у вас обед?

— Даже если у меня был бы обед, сюда я бы не пришла, — она огляделась.

И Катя, и Ёзге смотрели на Людмилу. Смотрели? Да нет, не смотрели — таращились во все глаза. Кажется, и вправду Людмила была тут редкой гостьей.

— Значит, меня искали. И как же нашли?

Этот вопрос действительно интересовал геодезиста. Город, конечно, малюсенький, но вот так вот сразу взять и найти человека даже в таком маленьком городе — это нужно уметь.

— Нашла как? Да просто. На приличные заведения денег у вас нет. В шалманы с наркотой и прокажёнными девками вы тоже вряд ли пойдёте. Остаются… — Она огляделась. — Вот такие вот столовые. Едальни. Их у нас таких всего три. Зашла в одну — вас нет, а во второй вы были.

«Ну, допустим, я поверил. А дальше, что? Болтовня? Лёгкий флирт? А потом?»

— Разумно, — сказал Горохов. Он решил ей польстить: — Я сразу понял, что вы не только красивы.

— А ещё и умна? — Она улыбнулась.

«Зубы у неё очень дорогие. Что она с такой внешностью делает в этой дыре? Работает в банке? Смешно. Она и в Соликамске могла бы устроиться. Желающих её пристроить нашлось бы немало. Или приехала за своим мужчиной? Может, мечтает срубить деньжат и перебраться на север? На настоящий Север. Туда, где ещё растут персики».

— Надо признать, не только умная, но ещё и с характером, — продолжил льстить он.

— С характером? — Ей нравилось, что её хвалят.

— Я понял по тому, как вы торгуетесь, что характер у вас такой, что не у всякого крутого парня имеется, — продолжал геодезист.

«Только вот от меня тебе-то что нужно? Глядя на тебя, сразу понятно, что твой мужчина — человек тут не последний, а мне как раз конфликтов с серьёзными людьми мало, мне бы ещё один завести. За местную красотку пободаться».

— Ну, раз я такая умная, красивая и с характером, как вы говорите, может, я стою того, что бы меня угостили? — Сказала она.

— Пьёте кукурузную водку? — Горохов взял не начатую чарку и поставил перед ней.

— Я всё пью, — ответила красавица и взяла предложенный напиток. — Всё пью и всё нюхаю.

— Ну, тогда за знакомство, — геодезист поднял свою рюмку.

Она хлопнула стограммовую чарку за секунду. Запрокинула голову, и нет ста граммов.

«Так демонстрирует свою удаль? С чего бы? Обаять меня хочет, так не всякого такая лихость обаяет. Напиться хочет? Поссорилась со своим мужиком и назло ему закрутила дела с приезжим незнакомцем? А приезжему незнакомцу такое нужно? Не зная, кто её мужик — совсем не надо. Нужно от этой бабы отползать. Такие, как она — всегда проблемы. Ни водки, ни дури ей больше не предлагаем».

Он свою водку до конца не выпил. Поставил рюмку на стол.

— О, а вы предпочитаете, что бы женщина пила больше вашего? — С улыбочкой заметила недопитую водку Людмила.

— У меня сегодня ещё есть дела, — ответил Горохов.

Геодезист врал, никаких особых дел у него не было, ему нужно было только решить вопрос с жильём, но продолжать эти посиделки у него охоты не ощущалось. Вернее, не так. Может, охота пообщается с этой красоткой у него и была, кто ж откажется от общества красивой женщины, но вот найти себе неминуемых проблем ему вовсе не хотелось, а в том, что она была ходячей проблемой, сомнений у него не возникало.

— Дела? — спросила Людмила слегка разочарованно. — У вас много дел для приезжего.

— А что поделать, городок у вас такой, что тут не заскучаешь.

Она повертела пустую рюмку в красивых пальцах и сказала:

— Чек на пять рублей, что вы выписали, помните?

— Да, помню, вы сказали, что отправите запрос в мой банк с почтовым коптером в среду, и в понедельник я смогу получить деньги. Я жду понедельника, мне нужны деньги.

Она понимающе кивала, продолжая играть с рюмкой.

— Так мне что, не ждать денег?

— Сколько у вас денег на счету в Соликамске? — Вдруг спросила она.

— Не знаю точно, но обналичить чек хватит, — уклонился от ответа Горохов.

— Ваш чек подделан, — с улыбочкой произнесла красавица.

— Что? — не понял геодезист. — Я подделал чек? Полагаете, я из тех, кто выписывает необеспеченные чеки?

— Да не вы поделали чек, а ваш чек подделали. Понимаете?

— Нет, не понимаю.

— Ну, вы выписали чек на пять рублей, а кое-кто подделал его, теперь это чек на пятьдесят рублей. Понимаете?

— Не понимаю, — Горохов в самом деле не понимал, о чём идёт речь. Он смотрел на красавицу, а та красиво закатывала глазки из-за его непонятливости.

— Вы выписали чек на пять рублей, вам его подделали на пятьдесят. В Соликамске у вас со счёта спишут пятьдесят рублей, а когда придёт оттуда подтверждение, тут я вам выдам ваши пять.

Горохов помолчал, обдумывая услышанное, и потом сказал удивлённо:

— Но ведь это… Мошенничество.

— Стопроцентное, — кивнула Людмила, она катнула по столу к нему пустую рюмку, — может, такая информация стоит ещё одной рюмки водки?

— Всё это всплывёт. — Сказал геодезист, поймав рюмку.

— Конечно, но не раньше, чем вы вернётесь в свой Соликамск. Всегда всплывает, потом «Губахабанк» извиняется за ошибку сотрудника и обещает вернуть деньги, предлагает приехать за деньгами, но мало кто желает возвращаться в Губаху, чтобы забрать свои деньги.

— Ну, а если возвращается?

— А вы что, поедете из-за сорока пяти рублей из своего Соликамска в Губаху? Неужели отважитесь?

— Я вообще-то из Березников.

— Да какая разница, — сказала она, чуть скривившись, — всё равно никто не рискует. Губаха — край карты. Тут сгинуть или исчезнуть — дело плёвое.

Горохову показалось, что знает она намного больше, чем говорит. Но сейчас его интересовало только одно:

«Ну, понятно, так вы кидаете тут простофиль, а от меня-то тебе чего нужно? Что-то ведь нужно, не зря ты пришла сюда всё это рассказывать, не просто так за пару рюмок водки».

— Ну, так что, купите мне водки или мне самой платить за себя?

— Ёзге, — Горохов поднял руку, — ещё одну водку и чашку чая, если свежий.

Девочка поглядела на него неодобрительно и молча пошла собирать заказ.

«Вот. Даже она не одобряет выпивку с этой красоткой».

— А кто же организовал такой прибыльный бизнес в вашем банке? — Спросил геодезист.

— Мой муж, Павел Брин, — нехотя сообщила Людмила.

— А руководство банка, наверное, в доле?

— Мой муж и есть руководство банка.

— Ах, вот как, он, значит, директор и мошенник одновременно?

— Да, и соучредитель тоже.

Ёзге принесла поднос с водкой и чёрным чаем. Чай явно был сварен не сегодня. Людмила взяла чарку.

Он чуть придержал её руку, никаких вольностей, прикоснулся только к рукаву пылинка:

— Не пейте всё сразу.

— Почему? — спросила она с усмешкой. — Экономите деньги? Так я вам сейчас помогаю сэкономить сорок пять рублей.

— Не хочу, чтобы вы напились.

— Боитесь, что буду вас тут компрометировать? — она подняла рюмку, но не пила, смотрела и кокетливо улыбалась.

«Ну да, ну да, боюсь, что какая-то изнывающая от жары и скуки красотка меня скомпрометирует, а вот её мужа, криминального банкира в бандитском городке, совсем не боюсь. Да мне уже только за то, что сижу тут с тобой, могут голову прострелить, а так-то да, пугает то, что скомпрометируешь. Спасибо, конечно, что ты мне всё рассказала про аферу с чеком, но как бы мне от тебя отвязаться».

— Нет, это меня мало волнует, — сказал он и решил перевести разговор на другую тему: — Значит, ваш муж владелец банка?

Она вдруг стала серьёзной и сказала с заметным пренебрежением:

— Я и сама поначалу так же о нём думала.

Она не послушала его и залпом «закинула» в себя водку, поставила на стол посуду.

Он посмотрел на неё то ли с раздражением, то ли с сожалением.

«Да уж, ну и дамочка, на улице скоро пятьдесят, а она залила в себя два по сто водки. От такой дозы на жаре и мужики пополам ломаются».

— Мой муж никакой не владелец банка, — продолжала она. — Он соучредитель, но не более того, теперь управляет им, ну, и обворовывает приезжих.

— А кто ещё учредитель?

— Меренков, — ответила красавица.

— Пристав?

— Да, городской голова Лютов, начальник экспедиции Севастьянов, Коля-оружейник…

— Коля оружейник? Неужели? — Удивился Горохов.

Людмила посмотрела на него и в свою очередь удивилась его удивлению.

— Коля-оружейник самый серьёзный человек в городе.

— Это тот Коля оружейник, у которого лавка недалеко от вашего банка? — на всякий случай уточнил Горохов.

— В городе Губаха только один Коля-оружейник. — Чётко выговаривала красотка, несмотря на выпитое.

— Он что, и вправду так серьёзен?

— Он богатейший человек в городе, — сказала Людмила. — Все старатели, что идут на юг за цветниной, затариваются у него. Квадроциклы, оружие, боеприпасы, рации, еда — всё-всё-всё берут у него. Чаще всего в долг.

— А кто выколачивает долги? Ахмед?

— Смеётесь, что ли? — усмехнулась Людмила. — Ахмед! У старателей ватаги бывают по двадцать человек, и там такие людишки иногда собраны, что не приведи Господи. Они сами из Ахмеда всё вытрясут. Ещё и побреют его, дурака.

— Значит, пристав? — Догадался Горохов.

— Меренков, конечно, он всю округу под контролем держит. У него пятьдесят человек, все одеты, обуты, по последнему слову вооружены, бронежилеты последних моделей. У них миномёты есть, мины с фосгеном, квадрокоптеры с мощными камерами и всякое другое…

«А ты-то, банковская служащая, откуда про всё это знаешь?»

— Но Меренков тут не главный, даже Лютов не главный, они оба люди оружейника.

«Вот тебе и седенький мужичок в очочках, который торгуется из-за половины рубля. Я так погляжу, ты, красавица, всё тут знаешь. А знаешь что-нибудь про санаторий? Нет, спрашивать про это у неё нельзя. Она может быть девахой этого самого Ахмеда, которого только что тут опускала. Нет, про санаторий лучше я сам узнаю».

— Никогда бы по внешнему виду не принял Колю-оружейника за главного человека в городе, — сказал Геодезист, а сам вспомнил, как изменилось лицо Ахмеда, когда он сказал ему, что про ботов ему сказал Коля-оружейник. Ахмед поблек немного, сразу у бородатого крути поубавилось, сразу тему сменил.

— Да, Коля такой, — абсолютно серьёзно согласилась Людмила.

Всё это было, конечно, интересно, но главный вопрос задавать этой красавице было опрометчиво. И вообще продолжать разговор с нею было делом опасным. Горохов поднял руку, чтобы подозвать Ёзге. А когда та подошла, попросил рассчитать его.

Людмила спросила не без удивления:

— Что? Наши посиделки заканчиваются?

— К сожалению. Я вам говорил, что у меня дела.

Она посмотрела на него с заметной долей высокомерия и сказала то ли презрительно, то ли снисходительно:

— Да, нет у вас никаких дел. Вы хотите от меня избавиться, думаете, что я проблема.

«Ты глянь, какая проницательная, а!»

Горохов почесал лоб в том месте, где кепка оставила след от постоянного ношения, но ничего не сказал, а красавица продолжила:

— Успокойтесь, я к вам не в любовницы набиваюсь, у меня к вам дело. Хорошее дело.

— Мне нужно найти ночлег и жильё, я не спал почти двое суток. — Он словно оправдывался пред этой красивой женщиной.

— Я уже нашла вам место, — вдруг сказала она.

Да, эта дамочка могла удивлять. Геодезист даже не нашёлся, что ей ответить по такому поводу. А она продолжала:

— Место тихое, на западной окраине города, на выезде к буровым. Пришёл — ушёл, никто не видит. Женщина-хозяйка сдаёт койки приезжим, в чужие дела нос не суёт. Просит гривенник в сутки.

Как раз пришла Ёзге, стала отсчитывать ему сдачу с полтинника, а он у девочки и спросил:

— Ёзге, а где тут можно остановиться, пожить недорого?

— У старухи Павловой. Пятак — койка. Клиентов у неё нет сейчас, будет любому рада. По дороге к озеру последний дом справа.

— К озеру — это на восток от центральной площади? — уточнил он.

— Да. Там, не доходя станции, тыквы под навесами, дом кривой. Это он и будет, — сказала девочка, положив сдачу на стол.

Горохов развёл руками, а Людмила сидела, поджав губы. Катала пустую рюмку по столу и всем своим видом показывая, что презирает таких, как Горохов.

Но это его заботило мало, он сгрёб сдачу и стал собираться. И его совсем не интересовало то дело, с которым она пришла сюда. К чёрту все дела с такими красотками, пусть она со своим банкиром их делает.

⠀⠀