Колян предупреждал Максима, что Архип странно притих и что-то готовит. И Максим знал, что нужно быть готовым ко всему. Но он думал, что его заклятый враг и конкурент сначала разберется с Торониным, слишком лакомым кусочком были те чертовы склады. И уж совсем он не ожидал, что Архип перейдет в наступление так нагло, во время их первого с Леной свидания.

Возвращаясь из ресторана, он практически сразу засек слежку — помог многолетний опыт и привычка всегда быть на чеку. Только вот это не помогло, ведь даже он не смог бы справиться с таким количеством головорезов. И он это отлично понимал. Как понимал и то, что в перестрелке могут зацепить Лену. А вот это было пострашнее схватки с Архипом, его бандой и кем бы то ни было.

Когда их машину взяли в кольцо, мозг лихорадочно соображал, на бешеной скорости генерируя идеи как им выбраться из переделки живыми. Ну, или хотя бы, как спасти Лену?

Он сразу вспомнил о передатчике в его запонке на рубашке. Новомодная штука, которую для него достал его безопасник и друг детства, Колян. Максим не был уверен, что устройство работает. Вроде работало, когда они с Колькой тогда проверяли. Но сейчас это был их единственный шанс. Если устройство не подведет, то, как только он активирует передатчик, его безопаснику поступит сигнал с указанием места нахождения от встроенного в передатчик GPS. Ловко открыл клапан на запонке и нажал на активирующую устройство кнопку.

— Не сопротивляйся, — сказал Лене. Он знал, что сопротивление может спровоцировать агрессию со стороны их преследователей. Наверняка, Архип не давал им прямого приказа убить их. Он был почти уверен, что конкурент захочет самолично пристрелить его. И поэтому единственным их шансом было тянуть время.

Лену доставили без сознания. А вот Максим, сидя со связанными руками на заднем сидении внедорожника между двумя амбалами, видел и слышал все происходящее. Парни притащили пленников к Архипу домой, и заперли их в подвале. Только перед этим его самого приковали цепями к потолку. И Максим видел, как охранник спрятал ключ от наручников в ящике стола.

Архип появился в комнате с довольной ухмылкой на роже.

— Вот ты и попался, Максимка, — сказал слащаво.

Максим смотрел на него с ненавистью и без страха во взгляде. И Архипа это бесило, но он не подавал вида, надеясь, что доведет своего противника до просьб о пощаде. Любовно этот ненормальный раскладывал на столе орудия пыток. А Максим все поглядывал в сторону женской фигурки, лежащей без сознания на полу. Он знал, что пока Лена без сознания, Архип вряд ли вспомнит о ней. И потому она должна была оставаться без сознания как можно дольше.

Когда Архип начал проводит тонким лезвием по груди Максима, оставляя кровавые полосы, мужчина терпел, сцепив зубы.

"Только бы Лена не очнулась до того, как Колян придет на помощь", — стучало у него в мозгу, как мантра.

Но, когда тот взялся за паяльник и стал водить раскаленным железом по коже, Максим не сдержал крика. Архип радостно улыбнулся, наблюдая, как корчится от боли его соперник.

"Тяга к театральщине доведет тебя до могилы, ублюдок", — зло подумал Максим, глядя с вызовом в глаза Архипу.

Если бы взглядом можно было убивать, Архип бы уже валялся мертвым. Но одними гляделками проблему не решить, особенно, когда связаны руки. Мозг Максима лихорадочно придумывал способы сделать больно сопернику. Но тут Лена пошевелилась, чуть слышно простонав. И внимание Архипа тут же переключилось на девушку.

Максим знал, что Архип сделает что угодно, чтобы сделать ему как можно больнее. Но его намеки просто сводили мужчину с ума. И, когда Лена приняла его игру, он ни на минуту не поверил в то, что она переметнулась на его сторону. Максим не знал, что она придумала, но он точно знал, что она не сможет в одиночку с ним справиться. И в голове он отсчитывал секунды, а потом минуты. Надеясь, что его друг успеет вовремя, и чертов передатчик все-таки работает.

Словно в тумане, наблюдал он за тем поцелуем, от которого его грудную клетку сдавило, словно тисками. А потом раздался выстрел, и Архип заскулил, как побитая собака. Максим не мог поверить, что это Лена стреляла, но сейчас не было времени рассуждать.

— Ключ в ящике стола. Быстрее, Лена, — сказал он девушке. И та, бросив пистолет, кинулась к столу в поисках ключа. Помогла ему выбраться из оков. И Максим тут же поднял брошенный пистолет, проверил обойму.

Хотел успокоить девушку, прижать к себе. Но тут дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге возник Колька.

— Ну, наконец-то! — выдохнул с облегчением Максим. — Почем у так долго?

На что друг лишь хмыкнул и передернул плечами.

— А с этим что? — спросил, кивая в сторону корчащегося от боли на полу Архипа.

Максим посмотрел на своего конкурента, как на вошь. Одним быстрым движением навел на него пистолет и выстрелил, точно попав в голову. Тут же почувствовал, как вздрогнула Лена, услышал ее невнятный всхлип. И понял, что в этот момент все изменилось безвозвратно. Он столько времени держал ее в неведении, оберегая от всего, что могло причинить вред ее психике. И теперь он чувствовал, будто обрывается тонкая нить, связавшая их. От этого было больно и страшно. Но обдумать это времени не было.

Нужно было выбираться из этого подвала. И из этого дома. Лена не хотела его прикосновений. Теперь она, наверняка, боялась его. И ему буквально пришлось тащить ее за собой, схватив за руку. И только, когда она оказалась в безопасности салона автомобиля, пристегнутая по всем правилам техники безопасности, Максим облегченно выдохнул. Он знал, что друг пришел не один, и что теперь они выберутся из переделки.

Машина въехала во двор дома, и Максим выпрыгнул из автомобиля, чтобы помочь выйти Лене. Ему хотелось успокоить девушку, сказать, что все будет хорошо. Но по ее отстраненному взгляду понял, что она сейчас меньше всего настроена слушать его успокаивающие речи. Она хотела сбежать, и сбежать она хотела от него. Эта мысль больнее выстрела, сильнее удара хлыста, горячее паяльника. Поэтому он просто отправился в душ, зная, что она пойдет за ним.

Прохладная вода всегда помогала смыть наваждение пережитого. Он это точно знал.

— Иди ко мне, — сказал, повернувшись к Лене, когда так и не дождался ее в кабинке рядом с собой.

Но она не пошла к нему, наоборот, отшатнулась и вышла из комнаты. И Максим почувствовал себя куском дерьма, который все испортил. В его жизни было одно светлое пятно — это Лена. И сейчас он чувствовал, что теряет ее. Выключил воду и вышел из душа. Не вытираясь, натянул домашние штаны и вышел к ней.

— Схожу за аптечкой, — пролепетала тихо и, не глядя ему в глаза, вышла из комнаты.

Максим замер посреди комнаты. Его словно прошибло холодной волной от того спокойного голоса, которым она сказала последнюю фразу. Что бы не происходило между ними до этого — обиды, злость, ненависть, страсть… Но такого спокойствия не было никогда. До равнодушия, выворачивающего ему душу наизнанку.

Лена вернулась в комнату через пять минут, держа в руках аптечку. Максим все пытался считать ее эмоции, но она не смотрела ему в глаза, старательно избегая его взгляда. Дула на раны, возилась с пластырем. И вроде бы это была забота, но от ее отстраненного взгляда, ему хотелось завыть.

— Лена, — позвал ее хрипло, когда она двинулась в сторону двери. Девушка остановилась и, не оборачиваясь, помотала головой. А потом быстро вышла из комнаты.

Если бы в него сейчас внезапно ударила молния, наверное, было бы не так больно. Осознание потери сковало тело цепкой хваткой. Он не хотел верить, что она уйдет от него. Хоть и всегда понимал, что однажды может настать тот день, когда она попросит отпустить ее. И он боялся этого дня больше смерти. И вот этот день настал.

Тихонько, стараясь не шуметь, он вышел из комнаты и пошел по коридору, заглянул в комнату Лены. Но девушки видно не было. Услышал шум воды в ванной и понял, что она принимает душ. Облегченно выдохнул. Не заходя в комнату, прикрыл двери и прислонился к ним спиной, сползая вниз и устраиваясь на полу, подпирая спиной.

Сидя под дверью ее комнаты, он слышал, как она вышла из душа и забралась в постель. А он ведь так ждал, что она выйдет и пойдет к нему. Нет, она не собиралась идти к нему. И не хотела его звать. Она вообще его больше не хотела. Потому что уже все для себя решила. И мыслями она уже была не с ним. Стараясь унять боль в груди, он все сидел, подпирая спиной двери.

Ему хотелось к ней. Так же, как всегда. Хотелось вдохнуть ее запах и прижать к себе такое желанное тело, почувствовать, как она отзывается на близость. Встал и тихо вошел в комнату. Он сразу понял, что Лена не спит. Аккуратно прилег рядом и прижал ее к себе, вдыхая родной запах любимой женщины.

— Не гони меня, прошу, — прошептал ей на ухо, чувствуя, как она внутренне сжимается.

Наверное, это было неправильно. И, наверное, надо было дать ей остаться одной. Но он чувствовал ее лучше, чем кого угодно другого. И понял, что это их последняя ночь вместе. Поэтому просто не смог оставить ее, как жалкий мазохист, наслаждаясь последними часами и минутами вместе. Он терзал этими минутами себя, и мучал ими же ее, прекрасно понимая, как сложно будет ей сделать то, что она решила сделать. И, если раньше он гнал в сторону свой эгоизм, говоря себе, что ее счастье важнее всего, то теперь он по-садистски усложнял ей задачу, понимая, что им обоим будет плохо друг без друга.

А потом она ушла. И все перестало существовать. Вчера он уничтожил своего самого опасного противника, но ликования не было. Была только кровоточащая рана в его груди. Но вылечить ее было не под силу ни одному врачу. Поэтому Максим просто закрылся в своем кабинете с бутылкой виски.

Опрокидывал в себя стакан за стаканом в надежде, что это успокоит его боль. Но легче не становилось. И он потянулся за второй бутылкой. Уже не наливая в стакан, просто отпил из горла, ощутил, как тепло побежало по пищеводу в желудок. Уселся в кресло и закинул ноги на стол. Рука с бутылкой повисла вдоль тела. Он снова поднес горлышко бутылки ко рту и сделал глоток. Потом еще и еще, опустошив вторую бутылку. Сознание плыло, боль притуплялась. И он ненадолго провалился в сон.

Во сне он видел, как Лена смотрит на него, ласково улыбаясь. Она проводит по щеке рукой и от этого прикосновение тепло разливается по венам.

— Максим, — ласково прошептала она, и мужчина счастливо улыбнулся.

А потом услышал громкий бас у себя над ухом:

— Максим!

Открыл глаза и сквозь пелену пьяного дурмана с трудом различил черты своего друга и начальника службы безопасности.

— Колька, друг, — промямлил заплетающимся языком.

— Ты что тут устроил? — рявкнул друг.

— А что? — вяло брякнул Максим. — Могу я хоть раз в жизни нажраться в хлам?

— Решил все похерить из-за какой-то бабы?

Максим подскочил, резко вставая на ноги. Перед глазами все плыло.

— Не смей так о ней говорить! — хотел прокричать, но на деле раздался невнятный пьяный лепет.

Замахнулся кулаком, чтобы врезать Кольке за такую наглость. Но не успел. Прилетевший мощный удар в челюсть высек искры из глаз. И Максим рухнул на пол, как подкошенный. С трудом опираясь на руку, он уселся на полу, подпер локтем согнутую в колене ногу.

— Что-то ты не слишком вежлив, друг, — промямлил, вытирая тыльной стороной ладони выступившую на губе кровь.

— Не слишком вежлив?! придурок ты недоделанный! — заорал на Максима Колька сверху вниз. — Я собрал парней. Они при полном параде и ждут твоего приказа. А ты тут сопли пускаешь!

Колька был не просто зол. Он был в бешенстве. Схватил Максима под локоть и потащил по коридору. Затащил в ванную комнату и поставил, подпирая им стену, в душевую кабину. А потом включил ледяной душ. Максим заметался от обжигающе ледяной воды, но Колька крепко держал его.

Постепенно пьяный дурман рассеивался, и к Максиму возвращалось трезвое сознание. Он посмотрел на друга уже более сосредоточено.

— Ты сегодня грохнул Архипа, — отчеканил Колька, отпуская Максима. А тот все продолжал стоять под холодными струями воды. — Думаешь, тебе это с рук сойдет. Соберись, тряпка! Выезжаем через полчаса!

И Колька вышел из ванной, хлопнув дверью. Максим еще пару минут стоял под ледяным душем. Его пальцы занемели от холода, зубы стучали, но сознание быстро возвращалось в реальность.

Вышел из ванной и отправился в свою спальню, чтобы переодеться. Привычный черный костюм он надел очень быстро. Кобура с двумя пистолетами по бокам. И еще пара пистолетов в руках. Вышел из дома и увидел своих бойцов в полном обмундировании.

— По машинам, — скомандовал громко. И бойцы тут же засуетились, усаживаясь в автомобили.

Они вернулись в дом Архипа, и разнесли там оставшихся в живых бойцов. Максим отстреливался, не жалея себя и не боясь попасть под пулю. И его победа в этой давней войне стала окончательной.

Будто это что-то исправляло.

То, что было для него по-настоящему дорого, ушло безвозвратно. И каждая следующая победа была с горькой примесью потери.

Но останавливаться теперь было нельзя. У Архипа было много союзников. Не зря же он метил на место самого Князя. И Максим убрал всех его союзников. Одного за другим. С остервенением раненного зверя. И безжалостностью машины для убийств. Он не жалел никого. Как ураган, сметал любую угрозу на своем пути. Не боясь смерти, нагло и безбашено лез под пули, но всегда, с*ка, побеждал. И через месяц он стал единственно сильным криминальным авторитетом, королем без короны, власть которого признавали даже дворовые псы. Теперь он смог подмять под себя весь город. Никогда раньше империя Князя не была так сильна и так обширна, а его авторитет настолько неприкасаем.

Будто это что-то меняло.

Для него ничего не изменилось. Что-то по-настоящему важное исчезло из его жизни. И ему только предстояло научиться жить с этой пустотой.