Максим сбрасывает вызов и кладет телефон в карман брюк. Быстрыми шагами подходит к шкафу и, не глядя на меня, начинает рыться в нем. Вытаскивает джинсы и свитер, потом кроссовки.

— Одевайся. Быстро. — Говорит, протягивая мне одежду.

Я сбрасываю полотенце, под ним ничего нет. Мужчина смотрит, сглатывает слюну. А потом отворачивается к окну.

Тревога наваливается на меня, заставляя поторапливаться. Быстро, насколько это можно сделать трясущимися руками, надеваю белье и вещи, которые приготовил для меня мужчина.

— Я всё, — говорю, застегнув пуговицу на джинсах. Он поворачивается ко мне. В пару шагов подходит и, схватив за руку, тащит за собой.

Мы выходим из комнаты и спускаемся по лестнице. Вернее, он спускается, а я бегу, перескакивая некоторые ступеньки, — так быстро он тащит меня вниз.

— Что случилось? — спрашиваю, едва поспевая за ним. Он не отвечает, отчего мне становится по-настоящему страшно. Я не понимаю, что случилось и это сводит с ума, заставляя желудок скручиваться от ужаса.

Внезапно слышу во дворе выстрелы. Я точно знаю, что это выстрелы, ведь привыкла каждый день слышать их, в то время, как ребята упражнялись в стрельбе. Но сейчас было слишком рано для тренировки. Сердце пропустило удар, когда догадка пришла в голову. Но мне было страшно это даже озвучить.

— Что это? — Спрашиваю мужчину, но он все продолжает тащить меня вниз по лестнице в сторону кабинета.

— Да ответь ты! — восклицаю, вырывая руку из его захвата, когда он уже успел завести меня в кабинет. — Максим! — голос срывается от волнения и страха.

Он резко поворачивается ко мне, смотрит в глаза. И мне страшно. Не за себя, я давно поняла, что он не хочет сделать мне больно. Моя догадка верна, на особняк напали. И по его глазам я вижу, что он знает, кто это сделал и чего ждать от этих людей.

— Ты должна уходить, — говорит четко, как с одним из своих подчиненных. Я много раз слышала этот тон. Он раздавал таким голосом указания своим бойцам. Строго, четко и все только по делу.

Я не сразу осознаю смысл сказанного. Уходить? В смысле? Он отпускает? Или выгоняет?

Максим подходит к сейфу, открывает его, набрав пароль. Откуда-то из комода достает большую дорожную сумку. Потом достает из сейфа деньги, пачками складывая их в сумку. И какие-то бумаги, укладывает их сверху.

Закрыв замок на сумке, он подходит к креслу возле окна. Берет пальто, которое в нем лежит. Наверное, он оставил его там вчера. Я туго соображаю, мне кажется, что все слишком странно и непонятно, чтобы быть правдой.

Подходит ко мне и натягивает на меня пальто, а потом шарф обматывает вокруг шеи. В руки всовывает сумку, и я беру ее, не задумываясь, просто по инерции.

Мужчина приседает на корточки возле стола, я слышу щелчок, а потом одна стена в кабинете начинает двигаться.

Стою и, не моргая, смотрю на эту стену. Она быстро движется в сторону, открывая темный коридор.

— Этот проход выведет тебя за территорию особняка. — Говорит мужчина, подойдя ко мне. — Дойдешь до дороги и сядешь в маршрутное такси.

Я слушаю его, но слова туго доходят до моего сознания. Отчего-то в голову приходит мысль, что все это время путь к свободе был рядом, нужно было просто повернуть какой-то рычаг под столом в этом самом кабинете.

Максим подходит ко мне, хватает за плечи и резко встряхивает.

— Лена, очнись, — говорит мне, продолжая сжимать мои плечи. — Ты должна уходить. Прямо сейчас.

Я смотрю в его глаза, все еще не осознавая, что я свободна. В его взгляде читается страх. Никогда раньше не видела, чтобы он чего-то ТАК боялся. И от осознания, что именно я — причина его страхов, мне становится совсем не по себе. Понимаю, что положение совсем отчаянное, и он хочет меня спасти.

— А ты? — спрашиваю.

— Я должен остаться. — Говорит, все еще сжимая мои плечи. — А ты вернешься домой и забудешь меня.

— Пойдем со мной, прошу, — я понимаю, что, возможно, не увижу его больше. Да, я хотела свободы, но не такой ценой.

— Нет, Лена, ты пойдешь одна, — и снова эта решимость во взгляде. Он все решил. И не передумает. Все равно будет так, как он сказал.

— Я боюсь за тебя. — Говорю ему тихо.

— Что бы не случилось, не смей возвращаться сюда. — Говорит мне, словно не слышал моих слов. — Только не садись ни в какие машины. Только маршрутный автобус. Поняла меня?

Я киваю, и он подталкивает меня в сторону прохода. Всовывает в руку фонарик.

— Вот, возьми, — говорит мне, заталкивая меня в проход.

Я не успеваю возразить ему, когда стена с грохотом закрывается за моей спиной, отрезая меня от мужчины и погружая во мрак. В полной темноте я слышу, как за стеной раздаются шаги, а потом хлопки, похожие на выстрелы.

Нащупываю кнопку на фонарике, и он включается, озаряя светом проход. Я иду вперед, подсвечивая себе под ногами, стараясь не упасть. Колени дрожат, но я двигаюсь быстро по проходу. Тут темно и страшно. Не уверена, что отсюда можно выбраться живой.

Не знаю, сколько времени проходит. Мне кажется, что прошла целая вечность. Но впереди я вижу едва заметный лучик света. Иду на него, как на свет маяка, свет все ближе, уже лучик превратился во вполне различимый проход.

Добравшись до выхода, осторожно высовываю голову, осматриваясь. Вокруг никого нет. Озираясь по сторонам, выхожу. В стороне вижу ограду вокруг особняка, сейчас она далеко от меня. Выстрелов уже не слышно. Толи я слишком далеко, толи стрельба прекратилась.

Облегченно выдыхаю. Наверняка там уже все спокойно. Максим смог побороть врага и теперь в особняке тихо. А то, что он отправил меня подальше от дома, — так это потому, что он не хотел, чтобы в меня случайно попали. Наверняка, все не настолько было серьезно.

Успокаивая себя так, я иду вперед, вокруг деревья, но я все равно иду. Просто слышу впереди звук проносящихся по дороге машин. Максим ведь говорил идти в сторону дороги. И я иду. Делаю, как он сказал, хотя почти уверена, что в особняке уже спокойно, и можно вернуться. Но Максим сказал не возвращаться ни в коем случае. Почему? Не хочет больше меня видеть? От этой мысли что-то больно сжимается в груди.

Я все продолжаю идти вперед и уже могу различить сквозь, все редеющие, деревья проносящиеся по трассе машины.

Вдруг раздается взрыв. Такой мощный, что я приседаю, обхватив голову руками. Поворачиваю голову в сторону особняка и вижу пламя и дым на месте дома.

Дом взорвался, его больше нет. Ужас сжимает горло. Хочется закричать, но я не могу произнести ни звука. Просто сижу, сжавшись в комок.

Максим. Его больше нет.

Слезы градом льют по щекам.

Вспоминаю его слова о том, что я должна идти к дороге и сесть на маршрутный автобус. Собрав волю в кулак и размазывая по щекам слезы, иду в сторону дороги. А, выйдя из леса, тут же замечаю автобусную остановку. Подхожу к ней, присаживаюсь на лавочку.

Кутаюсь в пальто, которое окутывает меня привычным запахом. Духи, сигареты и что-то терпко-сладкое. Так пахнет Максим.

Когда возле остановки останавливается автобус, я забираюсь в него, не разбираясь в какую сторону он едет. Мне нужно просто доехать хоть куда-то, выбраться отсюда. Так хотел Максим.

В кармане пальто нахожу несколько купюр и протягиваю водителю. Тот кивает, и я прохожу в салон и устраиваюсь на сидении возле окна. Автобус трогается, а я все смотрю в сторону особняка, от которого теперь валит дым.

— Ой, гляди, пожар, — слышу голос позади меня. — Чё это горит, интересно?

— Да хто ж знает, — отвечает ей другой женский голос.

А у меня сердце сжимается от боли. Притягиваю к себе сумку, стараясь не закричать от чувства утраты.