Ночью я не могу уснуть. А рано утром спускаюсь в столовую, сажусь за стол. И пью уже третью чашку кофе, напряженно ожидая шагов Дианы за дверью. Она ведь придет утром завтракать. А свою раннюю встречу я могу и перенести. Интересно посмотреть ей в глаза. Как она? Нервничает? Чувствует свою вину?

Господи, если мне придется выпить еще одну кружку кофе, меня стошнит.

— Могли бы просто подняться к ней в комнату, — слова Сергея Ивановича отрывают меня от размышлений и от, уже ненавистного, кофе.

— Не понимаю, о чем вы.

— Я о том, что столько кофе на голодный желудок вредно. Так и до язвы недалеко. — Сергей Иванович говорит это спокойным монотонным голосом и с выражением лица человека, который все знает лучше всех. Он работает в этом доме уже больше тридцати лет, и только поэтому может позволить себе высказывать свое мнение, не опасаясь моего гнева.

— Просто сегодня кофе особенно удался, — и я показательно делаю еще глоток, тут же чувствуя, что это последний. Больше я в себя влить просто не смогу.

— Любите вы все усложнять, — продолжает этот умник, который, кстати, прав.

— Сергей Иванович, если мне понадобится ваше мнение…, — начинаю назидательно, но замолкаю, услышав заветные шаги в коридоре.

Диана появляется в комнате. А я вглядываюсь в ее лицо, стараясь рассмотреть любые перемены в настроении, уловить ее состояние. Вроде, губы немного припухли. Но в этом нет ничего странного. После вчерашних поцелуев это нормально. А в остальном — все, как обычно.

— Доброе утро, — говорит она.

— Доброе утро, — как по команде, отвечаем мы с Сергеем Ивановичем. Звучит это немного странно, но девушка не обращает внимание. Она садится за стол, тянется к выпечке. Все, как всегда. Она не нервничает и не волнуется. И вообще, кажется, даже не вспоминает о вчерашнем. Это, пиз*ец как, бесит.

— Какие планы на сегодня? — спрашиваю ее, с облегчением отставляя чертову кружку.

— С каких пор тебя волнуют мои планы?

Ну вот, ночь прошла, и вернулась привычная Диана. Колкая и холодная. А ведь вчера она такой не была. Потому что вчера она была не со мной, а с ним. Интересно, а измена мне со мной самим считается изменой?

— Неужели, так трудно просто ответить?

— Сначала университет, потом домой. — Выдыхает Диана, будто делая мне одолжение. — Тебе мешать не буду, не волнуйся.

Да, я и не волнуюсь об этом. Меня совсем другое теперь беспокоит.

— Ты не мешаешь мне, — пробурчал себе под нос.

— Спасибо, Сергей Иванович, — говорит она дворецкому, — было очень вкусно.

Девушка быстро выходит из комнаты, а я сижу и, как болван, смотрю ей вслед. Опять она в той короткой юбке. Неужели ничего приличнее не нашлось?

— Я слышал, как водитель жаловался, что в машине что-то барахлит, — говорит мне Сергей Иванович.

— Что за ерунда? Там не может ничего барахлить, она только из салона.

— Не мешало бы отправить ее на техосмотр, — продолжает дворецкий, будто не услышав меня.

Какой еще осмотр? Нормально с ней все. А вот водителю надо бы выписать, чтобы не пиздел.

Но я тут же забываю обо всем, когда слышу торопливые шаги в холле. Диана спешит удрать поскорее. От меня, блть. Ну уж нет! Не в этот раз, детка.

Выбегаю из комнаты и нагоняю ее у самого порога.

— Я отвезу тебя, — наклоняюсь к ней и до меня доносится легкий шлейф вчерашних духов. Сладкий и вкусный. Память моментально реагирует, и еще свежие воспоминания пробегают перед мысленным взором в считанные секунды. Темная комната, хрупкая горячая девушка, запах волос и этих духов, ее маленькие пальчики на моей груди…

Она резко поворачивается ко мне, в ее глазах читается неверие и удивление.

— Зачем тебе беспокоиться? Есть же водитель.

Потому, что я хочу сам тебя отвезти. Разве не ясно?

— В машине что-то барахлит, — как болванчик, повторяю слова Иваныча, не придумав ничего приличного, — водитель повезет ее на техосмотр.

Она обречено выдыхает и, дернув ручку, выходит из дома. Быстро забирается на пассажирское сидение моей машины, даже не давая мне возможности открыть ей двери. Деловая и дерзкая. Это совсем не та девушка, которая была со мной вчера. От нее исходит такое безразличие, что можно сойти с ума.

Но делать нечего. И ведь не скажешь ничего. Сам виноват.

Сажусь в водительское кресло. Машина плавно трогается с места, мы выезжаем со двора.

Она отворачивается к окну, а я пялюсь на ее ноги. Юбка немного задралась и стала еще короче. Хотя казалось, что короче уже невозможно. И ни один мужик не пройдет равнодушным мимо такой красоты. Наверняка и в университете на ее ноги все парни пялятся. Я еще в прошлый раз, когда забирал ее после занятий, заметил, как пацаны смотрят на нее. Как на аппетитный кусок мяса. Разве что слюни не текут. Как еще никто не уломал ее раньше, и она досталась мне девственницей?

— В котором часу у тебя заканчиваются занятия? — спрашивая, с трудом заставив себя оторваться от разглядывания стройных ножек и сосредоточиться на дороге. — Я заеду за тобой.

— Не беспокойся, я могу вызвать такси.

Да, я и сам знаю, что это ты можешь. И с успехом исполняешь, если тебе надо.

— Когда, Диана? — кровь закипает от ее резких ответов. Хочется поставить на место эту наглую девчонку. И только воспоминания об этой ночи и о том, какой она может быть, не дают мне сорваться.

Выдыхаю. Спокойно, главное — спокойствие.

— В два, — выплевывает она снисходительно.

Черт возьми, Диана, могла бы и повежливее. Я же не железный!

— Я буду ждать тебя у входа.

Она устало выдыхает, будто я за одну эту поездку успел ей надоесть так, что видеть меня уже не может. И вот как с ней теперь быть? Наказать? Хотелось бы. Но что-то подсказывает мне, что это только усугубит ситуацию. Что тогда я могу сделать, чтобы она оттаяла? Есть какое-то средство, способное повлиять на избалованную девчонку, у которой с пеленок было все, что она пожелает?

Как только я останавливаюсь у входа в здание университета, она выпрыгивает из машины. Настолько ловко и быстро, что я даже не успел пожелать удачного дня. Быстро перебирая стройными ножками и виляя бедрами, она практически сбегает от меня, не давая мне шансов расположить ее к себе. Мне остается только скрипеть зубами, наблюдая, как, проходящие мимо нее, парни пялятся ей вслед.

Так и хочется догнать ее и прикрыть пиджаком, ибо нефиг. Но нет. Я же не претендую. Я же гордый, блть. Поэтому выворачиваю руль и трогаюсь с места.

Быстро доезжаю к офису и поднимаюсь на верхний этаж.

— Доброе утро, Дмитрий Анатольевич, — встречает меня секретарь, — сделать вам кофе?

При слове «кофе» к горлу подступает тошнота.

— Нет, не нужно, — отвечаю и закрываюсь в кабинете.

Мне нужно подумать. Потому что я, при всем своем опыте, видимо, ни черта не понимаю в женщинах. Вернее, со всеми все просто, кроме моей жены. В голове проносятся воспоминания — от первой встречи до вчерашнего вечера и этого утра.

Изменилась ли Диана с нашей первой встречи? Нет. Она всегда была такой, как сейчас.

Изменилось ли ее ко мне отношение? Можно сколько угодно уговаривать себя, что ее поведение — это результат моих ошибок. Но нет, она с самого начала относилась ко мне так, как сейчас. Как к неизбежному обстоятельству в ее дальнейшей жизни.

Я-то, дурак, при первой встрече решил, что она из тех холодных баб, которым мужик вообще не нужен. Живет себе и не тужит, ей одной хорошо. Но как же я ошибался! Еще как нужен! Вот только не я ей нужен. Почему? Зачем ей надо было кого-то искать на стороне? Не глупая ведь. Понимает, что могла нарваться на извращенца. Зачем тогда?

Тупо пялюсь в экран ноутбука. И ни черта в нем не вижу.

Мне нужно понять. Я должен знать. Или просто сойду с ума.

В кармане мобильный булькнул входящим сообщением. Достаю телефон.

«Привет», — от нее.

В горле вмиг пересохло.

«Привет. Как ты?» — пишу в чат, стараясь подражать манере общения, которая была между этими двумя в чате раньше.

«Все отлично. Уже соскучилась», — читаю и не верю своим глазам. Это точно Диана пишет?

«Ты мне снился сегодня», — опять от нее.

Сглатываю вязкую слюну.

«Вот как? Расскажешь подробнее? Что я делал в твоем сне?»

Она что-то пишет, а я напряженно жду, вглядываясь в экран телефона.

«Мне снилось, что ты пришел ко мне ночью и обнял. Так сладко спится в твоих объятиях», — читаю, и челюсть падает от удивления.

Это точно Диана?

Я всю ночь не мог сомкнуть глаз. Все думал, что от меня до нее несколько шагов. До ее спальни я мог дойти за минуту. Но встать и прийти к ней так и не решился. А она, оказывается этого хотела. Вернее, хотела, но не меня. А того, другого, за которого меня принимает.

Перечитываю последнее сообщение снова и снова. Просто не верится. Огонь и лед. Огонь — с ним. Лед — со мной. Я знаю, о чем хочу спросить, но палец немного дрожит, пока я набираю сообщение, подбирая слова.

«А как твой муж? Как отреагировал на твое отсутствие?»

Отправил. Прочитано. Что пишет, потом стирает. Снова пишет.

«Мой муж ничего не заметит даже у себя под носом. Потому что думает только о себе», — сердце падает камнем в желудок, когда я читаю это.

Да уж, все еще хуже. Чем я думал. Она меня просто терпит, потому что ей не оставили выбора.

«Разве так бывает? Ты ведь красивая, я уверен», — набираю ответ.

«Поверь мне, бывает. Я ему не нужна, у него хватает развлечений», — ее горькая правда.

Откладываю телефон в сторону и потираю пульсирующие виски.

Вот теперь пришел черед вспоминать свое поведение. С нашей первой встречи и до сегодняшнего дня. А ведь я даже не дал ей шанса думать обо мне иначе.

«Быть может, он еще оценит тебя?» — снова пишу в чат.

Прочитано. Молчание. Минута, две, три… Снова пишет:

«Нет. Забудь о нем. Для меня его не существует».

Хотел правды? Получи правду. И ведь не возразишь ничего. Она вычеркнула для себя саму возможность близких отношений со мной.

Эта порция правды больно кольнула в груди, а потом прокатилась по телу холодной волной. Никогда не думал, что мне может быть важно, какого обо мне мнения женщина. Я даю, они принимают. И все. Вот так просто. Но не в этот раз. С Дианой так нельзя. И она ничего от меня не ждет и не просит. У нее с рождения есть все. А я — только приложение к привычному образу жизни.

«Я бы тебя не отпустил. Ни к кому», — печатаю и понимаю, что это — чистая правда.

«Не отпускай. Я только твоя».

Моя.

Моя?

Нет, ты не моя. Ты его.

«Не отпущу», — руки сами набирают ответ. Даже прежде, чем я успеваю подумать и вспомнить привычный ей стиль общения с ним.

Время до обеда тянется мучительно медленно. Я жду заветного часа, когда снова увижу ее. Ведь у меня есть законный повод — водитель то, вроде как, на техосмотр машину повез. Хороший повод. Вовремя Иваныч мне его подкинул. Иваныч все понимает. Но открыто это я не признаю никогда. И так он много на себя берет.

В два часа я уже караулю в машине у входа в университет. Диана появляется в компании подружек. Они что-то оживленно обсуждают. Но, увидев меня, она резко замолкает, а потом поворачивается к подругам, что-то им говорит и уже потом идет к машине.

Она забирается в салон и, улыбаясь целует меня в губы. Я аж прифигел от такого поворота событий. Неужели она изменила свое мнение обо мне? Если так, то я согласен.

— Поехали? — отрывается от моих губ и пристегивается.

— Поехали.

Машина трогается с места, аккуратно встраиваюсь в поток машин. Я поглядываю на Диану. Она снова отвернулась к окну и молчит.

— Что это было только что? — если она хочет наладить отношения, то как-то не похоже.

Диана поворачивается ко мне.

— Все думают, что у нас идеальная семья. Пусть и дальше так думают, ладно? — поясняет она свои действия.

То есть, это она перед подружками рисовалась? Показывала им, насколько идеальная у нас семья? Зашибись, блть.

А я, идиот, уже стал думать, что Диана смогла оценить меня и передумал играть в недотрогу. Но нет, она и не думала передумывать. Актриса, каких мало. И не только папашку водит за нос. Перед подружками, оказывается, свой театр. И снова я — только способ и средство достижения этой картинки. Ее вообще не волнует, что я об этом думаю?

Меня снова окатило холодной волной, будто мне на голову вылили ведро воды. А Диана отвернулась к окну. Как ни в чем не бывало.

— Ты не голодна? Можем поехать в ресторан, — она вздрагивает от моих слов, будто ее плетью хлестнули.

— Не надо, я могу пообедать и дома. — Отвечает. — Да и тебе, наверное, нужно ехать в офис. Ну или куда там тебе надо.

От последних слов руки сжили руки до противного скрипа.

Мне никуда не надо. Черт, да я все встречи на сегодня отменил, чтобы с тобой время провести. А ты носом крутишь.

Она закинула ногу на ногу, а я снова пялюсь на ее ноги. Ее нежная кожа так и привлекает взгляд. Кажется, я почти чувствую ее бархат под своими пальцами. Диана проследила мой взгляд и сложила ладони так, чтобы максимально затруднить мне обзор. Недотрога, блть. Знаю я, какая ты недотрога. Бесит!

Тем временем, мы уже свернули с основной дороги и теперь даже можно увидеть дом вдалеке. Жму на газ, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. Еще быстрее, еще.

— Хватит, прошу, — ее писк мигом отрезвляет, я сбрасываю скорость.

Повернувшись, вижу, как она вцепилась пальцами в сидение кресла. Ее лицо побледнело от страха.

— Пожалуйста, не делай так больше. — Говорит Диана, совладав с эмоциями. — По крайней мере, когда меня везешь.

Вот как? Скорости боишься? Ну, хоть чего-то ты боишься. Ведь маньяк из интернета тебе не по чем, да?

— Не буду, если пообещаешь больше не надевать эту юбку, — чеканю в ответ, скрипя зубами.

— А что не так с этой юбкой?

— Не хочу, чтобы на мою жену все пялились, как на последнюю проститутку! — выплевываю сквозь зубы.

Ну вот, хотел наладить отношения. Наладил, блть. Просто красавчик!

Мы подъезжаем к дому, ворота открываются автоматически. Машина плавно заезжает во двор.

— И что не так с этой юбкой? — бурчит она вяло.

Что не так? Все не так! Ты не такая со мной, как с ним — вот, что не так! Но только как сказать об этом? Знаешь, вчера вечером ты занималась сексом со мной. Только, прости, не предупредил. И теперь вот решил сообщить об этом. Так что ли?

Дурдом.

Нет, не могу ей признаться. Я просто не могу потерять ту единственную ниточку, которая нас связывает — гребаный чат.

Останавливаю машину практически у самого входа в дом. Она тут же отстегивает ремень безопасности, собираясь снова сбежать. Но я успеваю поймать ее за руку, потому что ждал такого расклада. Резко тяну на себя, и она падает на меня, упираясь ладошками в грудь. Ее волосы все еще пахнут вчерашними духами. От этого запаха воспоминания снова проносятся в голове. Самый неподходящий момент, чтобы воспитывать, ведь я и сам на грани.

— Не смей больше сбегать от меня, — шиплю ей в губы.