— Говори, но это должно быть быстро.

Максим устало стонет на другом конце провода. Я его не виню. Я мог бы вернуться сюда в качестве главнокомандующего во время первых залпов этой войны. Но Максим был в окопах. Вчера и прошлой ночью он провел четыре рейда по активам Бельского в Санкт-Петербурге.

Но как раз в тот момент, когда его окликают, я наблюдаю, как к моему дому подъезжает Петин черный бронированный Escalade.

— Босс... Вы захотите это услышать.

— Да, Максим, просто у меня важная встреча примерно через минуту...

— Семен мертв.

Я моргаю. Мое сердце подскакивает к горлу. На моем лице начинает расплываться улыбка.

— Господи, неужели?

— Да, но, Юрий, — Максим звучит обеспокоенно. — Это были не мы.

Я хмурюсь. — Прости, что?

— Это были не мы, Юрий. Кое-кто из наших ребят получил наводку от одной из его горничных, которая только что пришла на работу, и у нее чуть не случился сердечный приступ. Мы только что подъехали прямо к его особняку, не встретив сопротивления. Все это гребаное место расстреляно, босс. И все до единого мертвы. Охранники, домашний персонал, все они.

— И Семен.

— То, что от него осталось, — ворчит Максим. — Похоже, кто-то разрядил в него противотанковое ружье.

Я хмурю брови. — Ты уверен, что это не кто-нибудь из наших...

— Я уверен, — осторожно бормочет он. — И, насколько я знаю, никто не спешит нам на помощь.

— Это не так, — ворчу я. Я бросаю взгляд в окно своего кабинета. Два здоровенных охранника, с которыми Петя всегда путешествует, помогают ему выбраться из внедорожника.

— Максим, мне нужно идти. Я перезвоню тебе, как только смогу. — Я останавливаюсь и улыбаюсь. — Черт, это была короткая война.

Он хихикает. — Возможно, было бы лучше не задаваться вопросом, как это произошло. Но да, все кончено. У меня была другая команда, которая собиралась нанести удар по одному из его транспортных складов. Они просто позвонили, чтобы сообщить мне, что место пусто — ни одного солдата поблизости, охраняющего Семена, — сказал он. — Я не знаю, что это.

Я тихонько присвистываю. — Я встречаюсь с Петей Гагариным прямо сейчас. Возможно, у него есть какие-то идеи.

Повесив трубку, я поднимаю глаза и вижу, что Ривер с любопытством смотрит на меня из дверного проема.

— Все в порядке?

Я ухмыляюсь. — Вообще-то, да.

Она улыбается той улыбкой, от которой мое сердце воспаряет. — Ну?

— Семен мертв.

У нее отвисает челюсть. — Подожди, правда?

Я киваю, когда она удивленно моргает.

— Вау, ну... Вау.

— Ага. Только это были не мы, — ворчу я. Я снова смотрю в окно. — Петя здесь. У него могут быть какие-то идеи. Или он может знать, кому начать задавать вопросы.

Она кивает, и я снова улыбаюсь, придвигаясь к ней поближе. Я обнимаю ее и притягиваю ближе. Я опускаю губы, чтобы нежно поцеловать ее.

— Готова?

Она выгибает бровь. — Для чего?

— Не хотела бы ты присутствовать на встрече с Петей?

Она усмехается. — Да?

Я пожимаю плечами. — Ты была со мной в окопах весь вчерашний день и прошлую ночь.

Она краснеет. — Юрий, я просто принесла тебе кофе и...

— И другие вещи, — рычу я. Она краснеет. — Я бы очень хотел, чтобы ты была со мной, котенок.

Она кусает губы и кивает. — Хорошо.

Моя рука все еще обнимает ее за талию, мы подходим к двери, и я широко распахиваю ее перед пожилым олигархом, стоящим снаружи. Петя поднимает голову и широко улыбается.

— Юрий! Рад тебя видеть. Его взгляд скользит к Ривер, и он усмехается. — И знаменитая Хелен.

Она закатывает глаза. — К сожалению, я с Лонг-Айленда, а не из Трои.

Он хихикает. — Красивая и начитанная. — Он поворачивается и подмигивает мне. — Очень хорошая работа, Юрий.

Я улыбаюсь и делаю шаг назад, чтобы впустить его внутрь. — Давай присядем и поговорим, хорошо?

Он кивает. Он поворачивается, чтобы что-то проворчать двум своим охранникам, которые остаются снаружи, пока мы все входим и закрываем дверь. Петя следует за нами в кабинет и садится в одно из кресел у камина, на которое указывает. Я сажусь в другое, Ривер держится за руку рядом со мной.

— Ты ведь не возражаешь против английского, правда?

Петя хмурится и качает головой. — Конечно, нет. — Он поворачивается к Ривер и ухмыляется. — Хотя, если ты планируешь проводить время с этим стариком, тебе следует немного выучить русский, нет?

— Да, — улыбается она, заливаясь румянцем.

Петя хихикает и откидывается на спинку стула.

— Что-нибудь будешь пить?

Он качает головой. — Нет, спасибо. Давай перейдем к делу, хорошо?

Я киваю. — Прежде чем мы начнем, я только что услышал кое-какие новости, которые могли бы... — Я пожимаю плечами. — Ускорить наш разговор.

— Вот как?

— Семен Бельский мертв.

Брови Пети взлетают вверх. — Твоей рукой?

— Нет, но я не знаю, от чьего имени.

Он медленно кивает и, нахмурившись, откидывается на спинку стула. — Понятно...

— Ты знаешь, что мы с Семеном воевали со вчерашнего дня, да?

Он кивает.

— Но я бы обсудил это с тобой до того, как на самом деле убрал самого Семена.

Петя вздыхает. — Да, я знаю, ты бы так и сделал. — Он хмурится. — Могу я спросить... Эта эскалация войны между вашими двумя организациями?.. — он бросает взгляд на Ривер. — Это было из-за нее?

— Да, — рычу я. — Но также и нет. Семен привел все в движение, когда забрал ее у меня. — Моя рука скользит к руке Ривер. — Но вчера он оставил диктофон на ступеньках моего крыльца — запись, предназначенная для того, чтобы заставить меня думать, что он держит мою дочь в плену.

Петя хмурится. — Он что!?

— Это была подделка, — тихо говорит Ривер. — Ну, не подделка, но и не настоящая. Он соединил воедино реплики из диалога из одного из предстоящих фильмов Белль.

Петя медленно качает головой. — Невероятно. Да, я вижу, что этим он перешел черту, Юрий.

Я киваю. Но затем Ривер садится немного прямее, морщинка пролегает у ее лба. Я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться ей. — Что такое?

— Просто... эта запись, которую он нам прислал... — Она качает головой. — Я все еще пытаюсь понять, как он ее получил.

Я хмурюсь. Я смутно припоминаю, что она говорила об этом вчера. Но я также все еще был в сильном шоке, услышав то, что звучало как "Белль в плену".

Петя приподнимает бровь. — Что ты имеешь в виду?

— Я знала, что это подделка, потому что видела этот фильм. Но он еще не вышел. Я посмотрела его только потому, что Белль — моя лучшая подруга. Но этот фильм существует только в двух местах — на защищенных брандмауэром серверах в охраняемом офисе ее продюсерской компании. И одна физическая копия в ее собственном доме. Но это все. — Она хмурится. — Итак, я думаю, единственное объяснение заключается в том, что Семен, должно быть, каким-то образом имел доступ к студии.

В ту секунду, когда она это произносит, я замираю. Потому что внезапно последний кусочек головоломки встает на место. Запись — это не то, что можно получить просто так. Это под замком. Постепенно кое-что, о чем Петя упоминал на днях, просачивается в мое сознание. Что-то о том, что компания Белль ищет внешние инвестиции, и о том, что он хочет вложиться по-крупному. Мое сердце бешено колотится.

У Семена не было доступа в продакшн-студию.

Был у Пети.

Точно так же Семен не знал о моем нахождении здесь, в хижине. Но Петя знал. Медленно, все еще сжимая челюсти, я поворачиваюсь к нему. Но в ту секунду, когда наши взгляды встречаются, становится ясно, что мы оба на одной волне.

Он знает, что я знаю.

Быстрее, чем я когда-либо поставил бы на человека его возраста, рука Пети взлетает вверх. Он хватает пистолет с маленького столика рядом со своим стулом. Ривер кричит и вскакивает со стула, когда он дергает его вверх. И внезапно он целится прямо мне в грудь, его глаза опасно сузились.

— Петя!

— Мне нравилось наше дело, Юрий, — хрипло ворчит он. — Как мне нравилось дело с твоим отцом до тебя. Но, — он пожимает плечами. — Бизнес должен быть на первом месте, да? А эта херня с Братвой? Эта постоянная угроза войны или насилия? Это невыносимо, и это не хорошо для бизнеса. Итак, я начинаю думать. Как бы то ни было, вы с Семеном были для меня кем-то вроде менеджеров — оба руководили разными секторами моего бизнеса. Но, возможно, именно я должен присматривать за всем этим.

Мои глаза прищуриваются, глядя на него. — Ты убил Семена.

Он улыбается. — Думай об этом как о завершении неудачной деловой сделки.

— А я? — Огрызаюсь я.

Он пожимает плечами. — Ничего личного, Юрий. Но бизнес не может продолжаться так, как сейчас. Боюсь, я прекращаю все свои деловые сделки.

Я смотрю на него, кипя от злости. Он улыбается в ответ, его рука крепко сжимает пистолет.

— Кто первый?

Мое сердце замирает. — Что? — Огрызаюсь я.

— Я спросил тебя, кто первый. — Он вздыхает. — Я не хочу причинять вред такой красивой девушке, но... — он пожимает плечами. — Боюсь, свидетели тоже не приносят пользы бизнесу. Так что... — он улыбается. — Она?

Я рычу, когда он перемещает от меня пистолет, чтобы прицелиться в Ривер. Я стискиваю зубы и смотрю на него, сузив глаза до щелочек. Я чувствую тяжесть другого моего пистолета, спрятанного в кобуре под пиджаком, у меня за спиной. Мой взгляд скользит от Пети к Ривер, а затем обратно.

Я не успею вытащить оружие. Я быстр, но он целится прямо в нее. Все, что для этого потребуется, — одно движение пальца, и он заберет ее у меня навсегда. Даже если я убью его сразу после этого... Я бы потерял все.

Мой пульс бешено колотится, грудь поднимается и опускается. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, удерживая ее полные ужаса глаза своими.

— Или, может быть, ты, Юрий? — К счастью, он убирает пистолет от Ривер и направляет его обратно на меня.

— Она не занимается этим бизнесом, Петя, — рычу я. — Она уходит, и ты можешь забрать это. Ты можешь получить все.

Он хмурится. — Мне жаль, Юрий. Но это не вариант. Так что, пожалуйста, решай. Кто первый?

Мой пульс стучит в ушах. Шестеренки в моей голове крутятся на грани взрыва. Но я не вижу выхода из этого. Я не могу найти ответа.

— Не она, — шиплю я.

Он смотрит на меня с любопытством. — Итак, ты?

— Петя...

— Ты первый?

— Да, — тихо шиплю я.

Мой взгляд скользит к Ривер. Она бледна как полотно, открывает рот, чтобы заговорить, но не произносит ни слова. Она смотрит на меня с ужасом и мукой, качая головой. Мне хочется крикнуть ей, чтобы она убегала. Я хочу сказать ей развернуться и зигзагом броситься к двери. Петя старый, и есть хороший шанс, что она выживет, если будет быстро бежать, когда он нажмет на курок.

Я был бы мертв. Если бы не она? Я стискиваю челюсти. Это сделка, на которую я бы пошел. Ради нее.

Я пытаюсь глазами донести до нее свои мысли. Не могу сказать, слышит ли она их, но у нас нет времени.

Всему должен быть конец, да?

— Я люблю тебя, — Я тихонько шепну, глядя в глаза. Она начинает плакать, качая головой.

— Пожалуйста...

Петя вздыхает. — Я передумал. — Но мгновенное ощущение, что мое сердце набухает, исчезает, когда он внезапно направляет пистолет на Ривер.

— Я не буду заставлять ее смотреть, Юрий.

Мои глаза расширяются. — Нет!..

Мое сердце разрывается надвое, когда пистолет внезапно взрывается в его руке. Грохочет дуло. Весь мой мир фокусируется на точке света.

А потом… ничего.

Белый дым поднимается в воздух. Ривер задыхается и отшатывается назад, схватившись за живот. Но она невредима. Ни крови, ни раны. Нет пули.

Петя задыхается, в ужасе уставившись на пистолет. Он рычит и снова поднимает его на нее. Он нажимает на курок снова, и еще раз, и еще. Ривер каждый раз кричит, но ничего не происходит, как и в первый раз. Крови нет. Раны нет. Пули нет.

Мои глаза фокусируются на пистолете сквозь глухой рев в ушах. И внезапно раздается щелчок. Я знаю этот пистолет. Я знаю, потому что в меня уже стреляли раньше из него.

Мои губы кривятся. Это пистолет, полный холостых патронов, из которого Максим стрелял на лодке.

— Это подделка?! — Петя ревет, бледнея. Он вскакивает на ноги, дрожа. — Зачем... зачем тебе фальшивый пистолет, Юрий?!

Я стою с мрачным выражением лица. — Я не знаю, Петя. Но я обещаю тебе... — Я выхватываю пистолет из кобуры за спиной и направляю его прямо ему в лицо. — Этот вполне настоящий.

Его глаза вылезают из орбит. — Юрий! Ты… твой отец и я...

— Отвернись, — Я шепчу Ривер. Она оборачивается, прикрывая уши, когда я улыбаюсь прямо в лицо Пети и нажимаю на спусковой крючок.

Самый настоящий пистолет щелкает у меня в руке. Голова Пети откидывается назад, когда самая настоящая пуля проходит у него во лбу. С тяжелым стуком его тело падает на землю.

Я разворачиваюсь и топаю к входной двери, жажда мести бурлит в моих венах. Я распахиваю ее пинком. Двое здоровенных охранников снаружи удивленно оборачиваются, но я открываю дверь, убивая их в считанные секунды.

А потом наступает тишина. И все кончено.

Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда Ривер, рыдая, врезается в меня. Я отбрасываю пистолет, обнимаю ее и крепко прижимаю к своей груди.

— Все кончено, — тихо шепчу я ей на ухо. — Все кончено, котенок.