Я по уши в дерьме. На данный момент — это даже не вопрос. Я окунулась в пучину Юрия Волкова, безжалостного короля Братвы, и теперь я тону. Единственная проблема в том, что тонуть в Юрии Волкове кажется слишком охуенно.
Я шиплю, когда вода из душа льется на меня. Мои руки скользят по коже, и я не могу не следовать карте, которую он нарисовал на моем теле ранее. Я ахаю, закрывая глаза, когда мои пальцы касаются тех мест, к которым прикасался он — везде где он прикасался.
Мои щеки горят и дрожат. Я быстро убираю руки и со стоном опускаю голову под воду снова.
Я серьезно, какого хрена я делаю? Я позволяю себе увлечься им. Я позволяю себе забыть о рациональном мышлении и осторожности. Потому что нет никакой рациональной мысли или осторожности, когда речь заходит о моем доминирующем, могущественном, великолепном похитителе.
Я быстро выключаю воду и беру с собой полотенце в душевую кабинку. Закутавшись в пар и махровую простыню, я погружаюсь в свои запретные мысли о Юрии.
Мне не следовало этого делать. Есть миллион причин, по которым он должен меня отталкивать, а не безнадежно заводить. Я хмурюсь, загибая их на пальцах:
Он похитил меня.
Он безжалостный, жестокий, печально известный вор в законе из Братвы.
Он сколько, на двадцать пять лет старше меня?
Он отец Белль.
Честно говоря, список можно продолжать бесконечно или иметь всевозможные варианты. Но эти четыре — самые большие. Это яркие предупреждающие флажки, чтобы перестать играть с гребаным огнем, как это делаю я.
Так почему, черт возьми, мысль о его губах и руках на мне так безнадежно заводит меня?
Закончив вытираться, я выхожу и кутаюсь в огромный пушистый белый халат. Я выхожу в гостиную своих роскошных апартаментов, подхожу к окнам, выходящим на океан.
Однако стук в дверь прерывает мои размышления. Я поворачиваюсь и, наморщив лоб, иду открывать. — Да?
— Мисс Финн, мне сказали передать это вам.
Я узнаю голос Максима. Пока что он единственный человек на всем судне, кроме Юрия и шеф-повара, с которым я разговаривала. Это тоже не кажется случайным. Даже имея возможность свободно передвигаться по кораблю, мне удавалось никогда не пересекаться ни с кем из других мужчин или охранников. Опять же, когда дело доходит до Юрия, я думаю, что это сделано специально.
Шеф Король явно гей. Это объясняет его присутствие. И Максим, несомненно, самый надежный парень Юрия. Тот факт, что он никогда не опускает глаза ниже моего подбородка, подтверждает это.
Я отпираю дверь и распахиваю ее. Конечно же, огромная фигура Максима заполняет дверной проем, глаза смотрят в никуда, кроме лица. В руках у него белый пакет для одежды и черная коробка, в которой, должно быть, обувь.
— Для сегодняшней вечеринки, — ворчит он. — От мистера Волкова.
Я закатываю глаза. — Верно. Что ж, спасибо.
— Это "Valentino" следующего сезона.
Я ухмыляюсь. — Спасибо.
— И это.
Он передает мне коробку с обувью и поворачивается, чтобы уйти.
— Эм, Максим?
Он поворачивается.
— Спасибо.
Охранник Юрия кивает с улыбкой и затем исчезает в коридоре. Я закрываю дверь и беру платье и туфли обратно в свою спальню, где кладу сумку поперек кровати. Я расстегиваю молнию и достаю сногсшибательное маленькое черное платье — длиной до щиколоток, но с разрезами по всей длине, с едва ли не скандальными вырезами спереди и сзади.
Я краснею. Господи Иисусе. Забудь о том, что ты "неотразима". Я собираюсь быть единственной, о ком все будут говорить на этом долбаном мероприятии, одетая в это.
Я поворачиваюсь к коробке из-под обуви, которая необычным образом запечатана золотой печаткой. Я хмурюсь, отрывая ее и открывая крышку.
У меня отвисает челюсть. Мои щеки пылают, когда мой взгляд останавливается на содержимом, которое, безусловно, не обувь.
— Ни за что, блядь.
— Что это, блядь?!
Юрий хмурится, когда я врываюсь в его кабинет. Но затем он медленно улыбается, глядя на коробку в моей руке. Ухмылка расплывается на его великолепном лице.
— Судя по твоей реакции, у тебя уже есть хорошее представление, что это такое.
Я подхожу к его столу и с грохотом ставлю коробку. Ту, в которой нет обуви. То, у которой сверкающее серебро... Мое лицо горит при одной мысли об этом слове.
Анальная пробка. Он подарил мне гребаную анальную пробку. Серебряную, со сверкающим бриллиантом... На ручке, или как там называется эта часть.
Мое лицо пылает, когда я смотрю на него поверх коробки. Юрий ухмыляется.
— Ты ее примеряла?
Я усмехаюсь. — Смешно. Я не собираюсь... — Я заикаюсь. — Нет.
Он просто пожимает плечами. — Да.
Мои брови взлетают вверх. — Э-э, нет, я...
— Да, — рычит он, медленно поднимаясь. — Оденешь.
Я поджимаю губы, закипая под его свирепым взглядом.
— Тебе нужна помощь, чтобы вставить ее?
Я густо краснею. — Нет, потому что я не...
— Ты оденешь, — говорит он еле слышно. Я дрожу. Он только что произнес эти два слова без всякого раздражения или злости. И все же я сразу понимаю, что это приказ, который будет выполнен.
Я сглатываю, прикусывая нижнюю губу, и смотрю на него в ответ.
— Это что, какая-то гребаная игра во власть?
Он улыбается.
— А эта вечеринка? — Огрызаюсь я.
— Нейтральная территория. Человек, с которым и Семен, и я ведем дела, отказывается от кровопролития и хотел бы, чтобы это была нейтральная площадка, где мы могли бы обсудить наше... соглашение.
— Ты имеешь в виду меня, — бормочу я.
Челюсть Юрия сжимается. Но он ничего не говорит.
— А это? — Я указываю рукой на черную коробку на столе. — Это часть твоей гребаной игры во власть? Часть твоего соглашения? — Огрызаюсь я. — Потому что, если ты хоть на одну гребаную секунду подумаешь, что я собираюсь надеть это и наклониться перед этим гребаным подонком, чтобы...
— Я бы не позволил ему увидеть тебя такой даже за миллион гребаных лет, — рявкает Юрий, заставляя меня подпрыгнуть от ярости в его голосе. Его глаза пылают жаром, и я ахаю, когда он внезапно обходит стол и приближается ко мне.
— Это, — шипит он, поднимая маленькую блестящую пробку между нами. — Это потому, что я знаю, что ты жаждешь этого. Потому что я знаю, что идея надеть это для меня, потому что я так сказал, делает тебя мокрой, котенок.
Я задыхаюсь, когда он приближается ко мне. Его рука скользит к моей челюсти, собственнически обхватывая мой подбородок, пока я дрожу рядом с ним. Другая его рука опускается на мое бедро. Он проводит маленькой пробкой вниз по моему бедру, и у меня резко перехватывает дыхание.
— Я прав, не так ли? — тихо рычит он.
Я сглатываю, качая головой.
— Ривер, — мурлычет он. Рука, держащая пробку, проводит ею по моему бедру и вниз по изгибу моей задницы. Она зацепляется за подол моей юбки, и я дрожу, когда он проводит ею по обнаженной коже моей задницы под ней. Прохладный металл скользит между моих бедер и касается трусиков, и я ничего не могу с этим поделать. Я стону.
Мое лицо горит, когда я это делаю. Я поднимаю глаза и вижу, как он жадно улыбается, и я дрожу. Я прикусываю губу.
Я понятия не имею, как, черт возьми, у него есть надо мной такая власть. Но это так. И, к своему стыду, мне это нравится.
— Я бы проверил, — тихо рычит он. Я дрожу. — Но мы должны подготовиться.
Он убирает от меня руку и отступает, оставляя меня дрожать и жаждать его. Большего.
— Будь готов через час.
Я прикусываю губу, глядя на него снизу-вверх. Но вызов, с которым я вошла сюда, сменился чем-то гораздо более... страстным. Скандальным. Что-то, что заставляет мое нутро сжиматься и пульсировать.
— Прекрасно, — бормочу я. Но дерзость исчезла из моего голоса. Прямо сейчас все, что я делаю, это пытаюсь снова не застонать из-за него.
Юрий кладет пробку обратно в коробку и протягивает ее мне. — Не забудь об этом, — рычит он с ухмылкой.
Я краснею, когда беру ее и поворачиваюсь, чтобы уйти.
— О, и это.
Я оборачиваюсь. Мое лицо каким-то образом узнает новый уровень жара, когда он передает мне бутылочку смазки.
— Ты знаешь, где меня найти, если тебе понадобится помощь, — бормочет он.
Я поворачиваюсь и практически выбегаю из комнаты, все мое тело горит ноющим, мерзким жаром.
Вернувшись в свою каюту, я смотрю на маленькую серебряную пробку, лежащую в коробке на моей кровати. Она гладкая и выпуклая — не слишком толстая, но и не тонкая. А рукоять, или как там, черт возьми, называется эта часть чего-то подобного, сверкает гладкими, мерцающими бриллиантами.
Я имею в виду, кто, черт возьми, вообще делает анальные пробки с бриллиантами?
Я медленно раздеваюсь. Мое тело покалывает, пульс учащается. Я беру ее, держу и верчу в руке. Жар пульсирует у меня внутри.
Я беру смазку сверху, держу ее, а затем капаю на выпуклый конец пробки.
Я дрожу, мой пульс учащается. Я никогда не делала ничего даже близкого к этому. Но я хочу. Но я собираюсь.
Для него.