Арабелла

Неизвестный номер: Зеленый или красный, котенок. Выбери прямо сейчас.

Мой мозг застыл, и я не могу думать ни о чем из-за сильно колотящегося сердца.

Как далеко он? Он не может быть так близко. Как много меня он может видеть?

От последней мысли мои штаны промокли до нитки, а желудок нервно стягивает в узел.

Он наблюдал за мной. Это кто-то из моего класса? Другой ученик или, может быть, учитель? Может, это охранник?

Мое внимание возвращается к сообщению на экране. Он хочет получить ответ сейчас. Продолжать играть или остановиться? Если я этого не сделаю, он уйдет и никаких вызовов больше не будет.

Мои руки становятся влажными.

Я не могла перестать думать о нем с тех пор, как услышала его голос. Почему бы не сделать это один раз? Накормить это маленькое головокружительное волнение, от которого я дрожу. Могу сделать это быстро. Он не ставил сроков.

Облизывая губы, я печатаю свой ответ.

Я: Зеленый.

Неизвестный номер: Хорошая девочка.

Все мое тело вспыхивает от похвалы, и я чуть не роняю телефон, когда кладу его обратно на скамейку. Закусив губу так сильно, что это причиняет боль, я стаскиваю кроссовки и осматриваюсь. Ничего не шевелится.

Я могу сделать это. Я могу сделать это. Боже, это так неловко. Я просто должна быть быстрой.

Тихо считаю до десяти, прежде чем сбросить штаны. Прохладный воздух пробегает по моей коже, вызывая мурашки. Нет никакого изящества, когда я раздеваюсь и стаскиваю их с ног. Мои щеки горят от смущения, когда ветерок щекочет чувствительную плоть между ног.

Я стою лицом в указанном им направлении целых сорок секунд, незащищенная и уязвимая, прежде чем отвернуться.

Шарю в коробке, сжимаю в кулаке кусок материала и поднимаю его. Резкими движениями сгибаюсь, влезая в трусики. Они приятны на ощупь, ткань ласкает мою кожу, в отличие от дешевых пар хлопка, которые я обычно покупаю.

Мой телефон вибрирует на скамейке, и я читаю сообщение.

Неизвестный номер: Это не было большим шоу, котенок. Ты меня разочаровываешь.

Я: Прости. Я нервничаю.

Комок подступает к горлу от его неодобрения. Я не хочу, чтобы он злился на меня. Я сделала то, что он просил. Никогда раньше не была голой ни перед кем. Мне хочется напечатать эту правду, чтобы он знал, но я не могу. Мы с Майлзом — фальшивая пара. Выдать эту тайну было бы неправильно. Я дала обещание, и мне нужно сдержать его перед моим другом.

Неизвестный номер: В следующий раз у тебя получится лучше. Сядь и надень повязку на глаза.

Я снова сажусь, кладу телефон рядом с собой. Деревянная скамья ощущается холодной, когда упирается в заднюю часть моих бедер. Я ерзаю от дискомфорта и сдергиваю повязку с того места, где ее оставила. Я снова просматриваю темноту вокруг себя, прежде чем надеть ткань на глаза. Мои другие чувства берут верх. Трусики, которые я надела, уже мокрые от моего возбуждения. Я чувствую, как твердеют мои соски в обтягивающем кружеве лифчика. Спина прямая, я остаюсь неподвижной, прислушиваясь к окружающим меня звукам.

Слева от меня доносится шорох. Двигая головой в том же направлении, я напрягаю слух, чтобы не услышать еще какого-нибудь шума. Что-то касается моего плеча, и я подпрыгиваю.

— Ты все еще нервничаешь? — шепчет голос близко к моему уху.

Я резко выдыхаю.

— Ты меня напугал.

Пальцы скользят вниз по моей шее. Я дрожу.

— Хочешь продолжить играть сегодня вечером, котенок? Зеленый или красный.

Сцепляя руки на коленях, я стараюсь не ерзать.

— Зеленый.

Илай

Я вытаскиваю перчатки из-за пояса своих спортивных штанов и натягиваю их. Хочу коснуться ее кожи пальцами, но она специально упомянула о перчатках в своих сообщениях и дневнике, а у меня в планах, чтобы она думала, что это ее фантазия.

Как только перчатки плотно прилегают, я прижимаю пальцы к ее горлу.

— Как ты себя чувствуешь, сидя здесь, когда тебя прикрывает лишь клочок кружева?

— Холодно.

Мои пальцы скользят вверх по ее горлу, пока я не сжимаю ее подбородок.

— Твоя кожа покраснела, а дыхание учащено. Ты уверена, что таков твой ответ?

Ее язык касается верхней губы, но она ничего не говорит.

— Я чувствую тепло твоей кожи сквозь перчатку. Интересно, если я засуну один палец тебе в трусики, он станет мокрым? Можешь намочить мою перчатку?

Ее дыхание сбивается.

— Ты этого хочешь, котенок?

Я провожу пальцами вниз по ее горлу, через плечо и стягиваю бретельку лифчика с ее руки, одновременно поднимая другую руку, чтобы жестом показать Келлану, чтобы тот вышел из своего укрытия.

Он подходит ко мне, не производя никакого шума, и я указываю на ее вторую шлейку. Он протягивает руку и проводит пальцем по ней, прежде чем зацепить ее и потянуть вниз.

— Встань, котенок, и заведи руки за спину, — мы оба делаем шаг назад, когда она поднимается. — Стой прямо, расправь плечи. Подними голову высоко.

Благодаря этой позе ее грудь выпячивается вперед, почти вываливаясь из лифчика. Бретельки лифчика свободно свисают с рук. Еще один рывок, и ее груди высвободятся из скрывающего их материала.

Я протягиваю руку и провожу пальцем по кружеву на ее груди, опускаясь в ложбинку между ними, и медленно тяну его вниз.

— Зеленый или красный?

Она шепчет «зеленый» за секунду до того, как кружево спадает с ее сосков. Они твердые, заостренные, слегка смотрят вверх и аппетитно близкие. Я поднимаю телефон и фотографирую ее.

— Что бы сказал твой парень, если бы узнал, что ты стоишь здесь? Полуголая, показывающая свое тело незнакомцу. Что ты намокла из-за него? — Я сжимаю сосок, и ее вздох делает мой член твердым. — Позволила ему прикасаться к себе? Это то, чего ты хочешь, не так ли? Чтобы я прикоснулся к тебе?

Келлан повторяет мое движение, проводя вокруг ее соска, прежде чем сжать его между большим и указательным пальцами.

— Ты надел только одну перчатку? — ее голос дрожит.

Она уже знает ответ, но я улыбаюсь и наклоняюсь вперед, чтобы лизнуть языком ее сосок.

— Нет. На мне две перчатки.

— Но… — Слово обрывается на вздохе, когда я смыкаю зубы над одним соском, а Келлан всасывает другой в рот. Ее руки ложатся нам на плечи, но вместо того, чтобы оттолкнуть нас, ее пальцы впиваются в наши рубашки и крепко сжимают их. — О… Зеленый.

Она издает хриплый стон.

Моя рука обхватывает ее бедро, чтобы удерживать неподвижно, пока мы сосем и лакомимся ее грудью. Этого не было в плане. Я собирался заставить ее раздеться, унизить, заставив стоять голой, напугать ее, когда она обнаружит, что нас двое. Но как только она сделала то, что я требовал, передумал. Захотел прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, заставить стонать. Отстраняясь, я ловлю ее сосок зубами, провожу языком по чувствительному кончику и нежно прикусываю, прежде чем отпустить его и встать на колени.

Мои руки скользят по ее бедрам, вдоль резинки трусиков, и я кладу голову на ее живот, мой язык проникает в углубление ее пупка и вниз. Ее ноги сдвигаются, раздвигаются, и я поднимаю глаза и вижу, как рука Келлана накрыла грудь, которую я оставил, сжимая и пощипывая, в то время как он облизывает и сосет другую.

— Ты хочешь, чтобы мой язык был на тебе, котенок?

Ее ноги расширяются больше. Так близко, я вижу влажность на промежности ее трусиков, чувствую запах ее возбуждения. Арабелла Грей — грязная девчонка, которая получает удовольствие от того, что ее ощупывают незнакомцы в лесу. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, делает мой член тверже, и я прижимаюсь ртом к материалу, отделяющему меня от ее киски.

Она не отталкивает меня, не говорит остановиться. Я обхватываю ее попку и сжимаю, затем высовываю язык и облизываю дорожку на кружеве. Всхлип срывается с ее губ, и Келлан хихикает.

— Такая хорошая девочка, — шепчу я и поднимаюсь на ноги. — Возвращайся в свою спальню, котенок. Оставайся такой, какая ты есть. Приходи утром за своей одеждой. Не прикрывайся. Когда ты вернешься в свою комнату, проверь сообщения. У меня есть еще одно дело, которое ты должна сделать сегодня вечером.

Я наклоняюсь, чтобы снова взять ее сосок в рот, облизывая и посасывая его, пока ее пальцы не вцепятся в мою руку. Мои губы проводят дорожку к нижней части ее груди, и я сильно сосу, пока не уверюсь, что оставил след, а затем отпускаю ее.

Келлан делает то же самое с другой ее грудью, только его метка выше, над ее соском.

— Это для того, чтобы ты помнила нас, — я делаю еще одну фотографию. — Досчитай до тридцати, затем сними повязку и уходи.

— А если меня кто-нибудь увидит?

— Позволь им. Ты хорошая девочка, помни, что ты хочешь доставить удовольствие и мне… не так ли?

Ее горло шевелится, когда она сглатывает, но потом кивает. Я сжимаю ее грудь.

— Хорошая девочка.

Часть меня, та часть, которая хочет наказать ее за появление в моей семье, надеется, что служба безопасности увидит ее и доложит директору. Но есть и другая часть, которая хочет, чтобы это продолжалось, которая хочет наклонить ее над скамейкой и трахнуть. И я не уверен, какая сторона должна победить.