Первое, что увидел Ростик, когда причалил-таки на «Калоше» к одной из каменных тумб Одессы, был взбешенный Ким. Пилот даже не отвел свой гравилет на обычную парковку, а приземлился прямо на плиты набережной, чтобы поскорее напасть на Ростика. Заикаясь, он орал, и его покрытое пятнами лицо стало даже каким-то более русским, по крайней мере, от обычного корейского каменноподобия не осталось и следа.

— Т-ты, не-едоумок, считаешь, если ты такой с-с-сумасшедший, то ни у кого и нер-рвов нет?! Отвечай, когда тебя спрашивают!

Ростик попробовал было посмеяться, но деланный смех на приятеля определенно не действовал. Вокруг собирались одесситы, на лицах у них было написано что-то странное — смесь хитрости, словно они знали что-то неизвестное Ростику, и изумления, будто бы они пытались уразуметь что-то такое, что всегда было у них под носом, но о чем им никогда не доводилось догадываться.

— Послушай, Ким, ты же все сделал правильно, о чем речь?

— Я не о себе, а о тебе, о-олух царя н-небесного! О тебе, за-аноза из задницы!

Ростик вздохнул и всерьез подумал, что, если Ким и дальше будет пробовать на нем перлы солдатского лексикона, ущерб авторитету обоих трудно будет определить. Внезапно раздался такой знакомый и вместе с тем спасительный голос:

— Отставить! Что тут происходит?

И через толпу набежавших ребят протолкались — кто бы мог подумать — капитан Дондик, Казаринов, старшина Квадратный и сзади всех поблескивающий очками Пестель.

— Разрешите доложить, — повернулся к капитану Ким. — Этот вот… нехороший командир спрыгнул с моего гравилета прямо в море, которое кишмя кишело акулами.

Ростик даже расстроился.

— Ким, я тебе еще раз говорю, я их не заметил. Если бы заметил…

А в самом деле, что было бы, если бы заметил? Прыгать нужно было все равно. Попытаться прыгнуть сразу в лодку — невозможно. Если бы Ким на своем гравилете слишком снизился, «Калоша» непременно утонула бы. А если бы пришлось прыгать в лодку с большой высоты, Ростик сломал бы себе ноги… Нет, все было сделано правильно.

— Конкретней, — попросил капитан.

И тогда Ким, бросив ненавидящий взгляд на друга, расписал все так, что, если бы Ростик со стороны услышал о происшедшем, он бы решил никогда не иметь дела с таким человеком, о котором Ким рассказывал. Это был или законченный псих, или идиот, который рвался к героической смерти.

Капитан дослушал все до конца, потом посмотрел на Ростика. В его взгляде, а еще заметнее — во взглядах всех остальных ребят, которые стояли вокруг, появилось что-то в высшей степени неприятное, словно они только сейчас заметили, что Ростик, например, неизлечимо болен.

— Итак, лейтенант, объясните свои действия.

— А что тут объяснять? — Ростик и в самом деле не знал, что ему следует рассказывать. — Прыгать все равно нужно было. Я увидел этих акул только в воде. Когда увидел, рванул, конечно, как ошпаренный. — Он повернулся к Киму:

— Ну, не сожрали же они меня, в самом деле!

— А что бы я сказал Васильевне, если бы сожрали? Ты об этом думал?

— Ладно, — подвел итог капитан. — Действия Гринева нахожу глупыми, но оправданными.

Люди сдержанно зашумели. На Ростика старались не смотреть, да и ему почему-то трудно было глядеть по сторонам. Он стал проталкиваться сквозь толпу.

— Ты куда, Гринев? — позвал его капитан.

— Хотел позавтракать и переодеться.

— Ты уже высох. Давай лучше лодку осмотрим и выработаем ответные меры. А потом позавтракаем вместе.

И капитан в сопровождении своей свиты пошел к зачаленной «Калоше». Ростику ничего не оставалось, как остаться. Потом он сдержанно, чуть не шепотом попросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Ребята, вода у кого есть? Пить хочется.

Он не успел договорить, как добрых пять фляжек протянулись к нему, можно было напиться, даже не сходя с места. Одна из фляжек принадлежала Казаринову. Его-то воду Ростик и взял, улыбкой извинившись перед остальными. Отхлебнув почти половину и почувствовав, что жажда, появившаяся от волнения, купания и сидения на солнцепеке во время буксировки, отступает, Ростик спросил инженера:

— А чего Дондик пожаловал?

— Это я в город, когда вы вчера улетели, дал информацию об исчезнувшей лодке. И вот поутру… В общем, он прилетел на лодке Хвороста. Знаешь такого пилота? Серегин его пока на лодку Антона пересадил.

Ростик Хвороста не знал.

— Пока?

— Ну, пока Антон не вернется. — Внезапно инженер улыбнулся в тридцать два зуба. — Знаешь, ночной телеграф, кострами то есть, сработал. Дневной пока не тянет, а ночной, через Чужой город, — пожалуйста.

«Ну хоть один счастливый человек нашелся», — подумал Ростик, отдал фляжку и пошел к «Калоше». Его видок в кальсонах и тельняшке смутил тех девчонок, которые из любопытства подошли ближе, но делать было нечего.

У лодки в самом деле возник довольно интересный обмен мнениями. Хотя и жаль, что он не услышал открывающее прения, как частенько бывало, мнение Пестеля. Протолкавшись через толпу, он разобрал лишь продолжение:

— Я думаю, товарищ капитан, что акулы пришли на запах крови. Трупов в лодке нет, значит, они оказались в воде, и в итоге…

— А почему они на Ростика не бросились? — спросил кто-то.

— Дуракам — счастье, — буркнул Ким, но так отчетливо, что слышно было, вероятно, у дварского берега.

— Я к тому и веду, их мог отогнать гравилет, — произнес Пестель.

— Не очень-то они пугались, когда я над самой водой висел.

— Ты устроил водяные вихри и водовороты. К вихрям они не привыкли.

Дондик тем временем осмотрел всю лодку. Его поведение выглядело довольно дельным, если понимать, что он пытался вот так сразу, с ходу определить все происшедшее и нарисовать общую картину событий. Подумал, кивнул Квадратному, стоявшему на коленях около трупа, который уже вытащили на камни набережной. Старшина заметил этот жест.

— Труп именно рассечен. И очень острым предметом. Сила удара такова, что… В общем, я видел такое только однажды. У нас на речке плотогоны уснули, врезались в камни на порогах, плот, увязанный стальным тросиком, лопнул. Один конец троса пришелся по… В общем, разрубил парня, как хлыст. Тут, пожалуй, еще чище.

— Понятно, — кивнул Дондик. — Кстати, то, что пропали все горошины, — это важно или не очень?

Один парень, длинный, ломкий, чем-то неуловимо напоминающий богомолов, какими они были в самом начале, покрутился на месте, словно пытался обернуться во все стороны разом.

— Какие горошины?

— Ну, те, что добытчики собирали, — пояснил ему Ким нехотя.

— Нет, не то, что пропала их добыча, а то, что кто-то сумел достать даже те горошины, которые закатываются под стлани и которые добытчики ленятся доставать, — пояснил Дондик.

— Ну и что? — спросил на это Казаринов. Он не понимал.

— Это значит, что у нападающих были руки, — в благодарность за воду пояснил ему Ростик негромко.

Кто-то из рядовых, которые стояли на причале, зашептал что-то так горячо, что его поскорее закрыли от начальственных глаз. Но Ростик расслышал пару слов и теперь не сомневался — если они быстро не решат эту загадку, по обоим человеческим городам пойдет байка, что губиски вернулись терроризировать Одессу.

Примерно так же понял ситуацию и капитан. Он поморщился, потом спросил, ни к кому не обращаясь:

— Кстати, сколько было добытчиков?

Из толпы ответил бородач, которого Ростик расспрашивал вчера вечером:

— Восемь… Погибло восемь человек.

Тогда высказался Ким. И, о чудо, на этот раз в его голове уместилась еще одна идея, кроме подозрения в сумасшествии Ростика. И даже не подозрение в Ростиковом нездоровом пристрастии к. акулам:

— Помпа тоже пропала. Разумеется, вместе с масками.

— Компрессор, — поправил его Пестель.

— Один компрессор качал воздух обоим водолазам? — спросил Дондик. — Я не знал, что вы там подняли производительность компрессора.

Бородатый бригадир добытчиков потупился, потом честно признался:

— Мы в последнее время работали в одиночку. У нас есть, конечно, двойник, чтобы качать на двух водолазов, но… Тогда ручку приходится очень уж здорово крутить, и все равно дыхания не хватает. А добыча от этого ничуть не зависит, и с точки зрения безопасности — то же самое. Глубина небольшая, видно все, что человек внизу делает. Вот мы и решили, чтобы не заряжаться попусту кессонкой, работать по одному.

— Не верю, — сказал капитан, — что по одному добыча не больше. Вы же висите над полями такой плотности, что там не то что двоих, пятерых водолазов можно в ряд вести, и все равно всем хватит работы.

Бородач еще больше потупился.

— Узкое место не поля, а время, когда под водой можно сидеть. Или пришлось бы брать с собой человек двадцать.

— Ладно, мы отвлеклись. — Капитан еще раз осмотрел «Калошу» от носа до кормы, потом выпрыгнул на пристань. Кто-то даже подал ему руку, ко он ее не принял. — Все-таки кто на ребят напал? Ведь не с невидимками же мы столкнулись? Они должны были спуститься в лодку, перебить экипаж, забрать добычу, а потом…

Ростик вздохнул. Он полагал, что решать только эту загадку неправильно, в Одессе полагалось думать обо всем разом. И начинать следовало вот с чего.

— Ширы мудрее нас во много раз, а ушли отсюда.

Дондик посмотрел на Ростика прищурившись, потом хмыкнул:

— Если бы не знал тебя, решил, что ты испугался, Гринев. Перестань-ка нагнетать!

Но роль немого зрителя Ростика не устраивала.

— Я предлагаю смотреть на опасность трезво. И бороться трезво, а не прятать голову под крыло.

— А именно?

Ростик собрался с духом, так получилось, что, помимо воли, оглянулся. Все собравшиеся смотрели на него не отрываясь. Это не позволило сказать все так, как он думал. По крайней мере, не сегодня. И все-таки он промямлил:

— Нападение было не сверху. Причина трагедии — в том, что творится на дне.

Дондик подумал мгновение.

— Пожалуй… Да, там и будем искать. Нужно найти трупы, остатки компрессора, маски, ласты — все, что позволит нам узнать вероятного противника.

— Я не то хотел сказать, — залопотал Ростик, но его уже не слушали.

— Ким, ты запомнил место, где нашли «Калошу»?

— Она болталась без людей всю ночь… — начал было похожий на богомола.

— Тут течения несильные, — признался бородач. — Когда мы ночуем в море, то просто бросаем весла и засыпаем. Как правило, нас не сносит больше полукилометра.

— В общем, буйков мы, конечно, не поставили, — высказался Ким. — Но если нужно, я…

— Между прочим, о буйках, — вкрадчиво вставил Пестель. — Я предлагаю…

И Ростик понял, что очередной приступ рабочей лихорадки охватывает ребят.

— Я сверху заметил коралловый треугольник с розовым отливом, — прервал его Ким. — У восточного его угла лодка и находилась.

— То есть найти можешь? — спросил Дондик.

— Без сомнения.

— Тогда так. — Капитан повернулся к зрителям. — Хворост, пойдешь с нами, будешь просто смотреть на дно, вдруг что-то интересное найдешь. Ким, отбуксируешь «Калошу», в ней пойдут… Гринев за старшего, Пестель, ну и, конечно… Нет, — внезапно он посмотрел прямо на бородача-бригадира, — тебе, как обычно, идти на промысел, только теперь никаких ночевок в море. И еще, идите-ка вы, пожалуй, не к востоку залива, а к дварскому берегу. Все понятно?

— Так точно, — ответил бородач. — Пошли ребята, солнце уже высоко, а у нас даже лодки не готовы.

Добытчики ушли. Ростик посмотрел им вслед.

— Может, зря, капитан?

— Они будут километрах в тридцати от места вчерашней трагедии, так что… Ты пойми, мы не можем остановить добычу металла, это же ключ ко всему. Без него мы…

Он даже не кончил, просто махнул рукой и повернулся к Киму. Но его мягко тронул за рукав старшина Квадратный:

— Думаю, товарищ капитан, охрана не помешает. И именно «Калоше».

— Да, ты тоже с ними, — согласился Дондик. — Захвати четырех солдатиков посмышленее да посмелее.

— Я не завтракал, — подал голос Ростик. Он надеялся, что сумеет объяснись, свою идею более подробно, если ему удастся усесться с капитаном за один стол.

— Есть придется по пути, — отчеканил капитан. — Время терять не будем.

— Разрешите, товарищ капитан, хотя бы переодеться. Что же мне, в таком виде?..

— Я твои вещички сейчас поднесу, — буркнул Ким. — Они у меня в гравилете остались, как сам помнишь.

— В общем, — капитан посмотрел по сторонам, в том числе на солдат, отобранных старшиной, — тащите акваланги, еду, воду — и в путь. С компрессорами возиться не будем.

Уже усаживаясь на носовую банку, которую он отмыл от крови, зачерпывая воду из-за борта руками, Пестель вполне спокойно спросил:

— И все-таки интересно, почему они не утопили «Калошу»? Может, хотели нас застращать?