Даррен поднимается по ступеням.

Я иду следом, ощущая, как с каждым шагом в теле нарастает напряжение.

Мы едва успеваем ступить на террасу, как входная дверь распахивается, являя хозяина дома.

Это мужчина лет шестидесяти, но лишь по человеческим меркам. У драконов очень сложно определить настоящий возраст.

Высокий, худощавый, с длинными серебристыми волосами и холодными голубыми глазами. Его тонкие губы растягиваются в приветливую улыбку, от которой по спине пробегает неприятный холодок.

— Рад видеть тебя, Даррен, — произносит он бархатистым голосом. — Розанна не знала, что ты прибудешь сегодня. Она еще не вернулась с ярмарки. Все эти девичьи дела, ты же понимаешь.

Ректор отвечает натянутой улыбкой и бросает взгляд через плечо.

— Мы здесь по другому поводу.

Я как раз подхожу ближе и останавливаюсь рядом с ним.

Хозяин особняка смотрит на меня, и я ловлю себя на том, что слишком откровенно его разглядываю. Не каждый день встретишь мужчину в столь ярком образе. Одежда из золотой парчи буквально сияет в свете вспыхнувших вечерних ламп. Вышитые узоры отражают теплый свет так, будто этот человек сам является солнцем в этом доме.

Что совершенно не сочетается с холодом в его взгляде.

Мало того, в нем есть что-то… знакомое.

Отдаленно, тревожно знакомое, и я напрягаю память, чтобы разобраться в этом ощущении.

— О, так вот она, — произносит он с легким интересом. — Жертва приворота. Несчастная девочка.

От этих слов мне хочется одновременно поежиться и закатить глаза.

— Проходите, — добавляет он, отступая в сторону.

Мы заходим внутрь, и сразу попадаем в просторную гостиную, пропитанную запахами трав и дорогих благовоний. Сбоку потрескивает камин, свет множества ламп золотом ложится на ковры и стены.

— Как быстро подействует противоядие? — спрашивает Даррен без предисловий.

Мужчина останавливается и оборачивается.

— Как раз сейчас и узнаем. На каждого оно действует индивидуально, это зависит от множества факторов. Располагайтесь. Мне нужно спуститься в лабораторию за образцом.

Он уходит, и его шаги глухо отдаются где-то в глубине дома.

Даррен садится в одно из кресел, а мне вот совсем не хочется здесь расслабляться.

— Это Ойр Хорфурд, — поясняет он, словно между прочим. — Весьма эксцентричен, но это не мешает ему быть гением зельеварения.

Я киваю, хотя не особо вслушиваюсь в его слова. Мой взгляд уже скользит по гостиной.

Картины на стенах, старинные гобелены, резная мебель, каминная полка, уставленная артефактами. Я подхожу ближе, разглядываю портреты — лица, позы, застывшие мгновения чужих жизней.

— Хорфурд… — произношу задумчиво. — Он случайно не родственник магистра Хорфурда из академии?

Мой голос звучит рассеянно.

— Его отец, — отвечает Даррен.

И в этот момент внутри меня что-то застывает.

Медленно, словно в трансе, я перевожу взгляд на один из семейных портретов.

Богато одетые, уверенные в себе люди. Мужчина и женщина в окружении своих детей и внуков.

Я веду взглядом по деталям… по лицам… по одежде…

И цепляюсь за перстень.

Черный камень в массивной оправе на руке одного из мужчин.

Холод пробегает по позвоночнику.

— Значит… — почти шепчу я, не слыша собственного голоса. — Магистр — брат вашей невесты…

Мой взгляд медленно поднимается выше, останавливаясь на лице. Это Родерик Хорфурд.

Тот самый дракон. Магистр, ведущий факультатив.

Его льдистые глаза, перчатки…

Я забываю, как дышать.

На меня надвигаются стены. Пространство качается, и я начинаю пятиться.

Натыкаюсь на какую-то тумбу и слышу звон. Цепляюсь за край, едва не роняя вазу, и в следующую секунду чувствую, как невидимая сила подхватывает меня, удерживая на ногах.

Наверное, магия Даррена.

Так и есть.

— Что с вами? — спрашивает он настороженно.

Я не сразу могу ответить.

Перед глазами все еще стоит портрет и перстень с черным камнем.

Ощущение, будто собственная смерть только что посмотрела на меня в упор.

Я резко оборачиваюсь.

Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди, щеки горят, дыхание сбивается. Воздух кажется слишком густым и горячим.

Даррен поднимается с кресла и делает шаг ко мне.

— Лилиан? — в его голосе появляется напряжение. — Вам плохо? Снова приворот?

Я открываю рот, но слова не сразу находятся.

— Кольцо… — выдыхаю я. — С черным камнем.

Он хмурится, явно не понимая, к чему я клоню.

А я уже озираюсь по сторонам, будто стены вот-вот раздвинутся, и из тени шагнет тот самый силуэт.

Руки в перчатках. Горячее дыхание у самого уха и шепот.

Начинаю отступать к выходу.

Я ведь знала. Знала, что эта семья причастна. Что именно они заказали мою смерть, наняли исполнителей, дергали за ниточки из тени.

Но я понятия не имела…

Не могла даже представить…

Третий маг.

Тот, кого слушались остальные. Чей голос я так и не услышала. Кто не произнес ни слова, пока меня гнали по лесу, словно дичь. Кто порвал мне рукав, оголив метку истинности, и шепнул:

— Пусть дракон смотрит.

Я не видела его лица, но видела руки. Перчатки и блеск черного камня.

Паника накатывает ледяной волной.

— Нет… — шепчу я и разворачиваюсь.

Вылетаю из дома, почти не чувствуя ног под собой. Холодный вечерний воздух бьет в лицо, но не приносит облегчения.

— Лилиан!

Даррен выходит следом и настигает меня на террасе в несколько быстрых шагов. Его ладони ложатся мне на плечи, он резко встряхивает меня, заставляя прийти в себя.

— Скажите внятно, что с вами происходит?! — рявкает он.

От его прикосновения приворот тут же поднимает голову.

Липкий жар расползается в груди, тянется к нему, к его магии, к его телу.

Но хуже всего другое.

От потрясения и всплеска эмоций я снова чувствую метку истинности.

Она накаляется под кожей, словно живой огонь, пульсирует, требует отклика.

Я поднимаю взгляд на Даррена.

Его лицо совсем близко.

Слишком близко.

Я не знаю, что делать.

Разум тонет под напором чувств. Уязвимость, страх, паника, приворот, истинность — все смешивается в один безумный, невыносимый коктейль.

И я ломаюсь.

Хватаю ректора за отвороты мантии, тянусь вверх и целую.

На короткое, безумное мгновение мир исчезает.

А потом — вспышка, и ослепляющий золотой свет вырывается из наших тел.

Он сметает на своем пути абсолютно все лишнее: печать ритуала трескается и рассыпается, темная магия приворота сгорает, не оставляя после себя даже отголоска.

Я чувствую это сразу: легкость и свободу. Тишину внутри, где больше нет чужих чар.

И в ту же секунду в голове всплывает одна единственная мысль:

Что ты наделала?..

Я замираю на мгновение, а потом резко отстраняюсь, с ужасом глядя на Даррена.

По его ошарашенному лицу и золотым драконьим глазами понятно – истинность для него теперь не секрет.

Несколько секунд Даррен просто смотрит на меня.

Молчит и не двигается, будто превратился в статую самому себе.

Его золотые глаза все еще не теряют драконий вид, а в лице растерянность, которой я никогда раньше у него не видела.

Потом он словно пробуждается ото сна наяву и оглядывается через плечо — на распахнутую дверь особняка.

Я тоже машинально смотрю туда, и внутри все сжимается: если нас кто-то увидел… если хозяин дома почувствовал всплеск магии…

Даррен не дает мне додумать, хватает за руку и тащит с террасы. Его шаги быстрые, движения напряженные. Я едва поспеваю, спотыкаясь о ступени.

— Даррен, я… — начинаю растерянно.

Он останавливается, и я налетаю на него.

Медленно оборачивается.

И снова смотрит — будто впервые видит. Хочет что-то сказать, его губы приоткрываются… и тут же сжимаются. Он хмурится, проводит пальцами по переносице, словно пытаясь собрать мысли, которые рассыпаются у него в голове.

— Нам нельзя просто так уйти… — наконец глухо произносит он.

Затем замолкает, уставившись куда-то мимо.

А потом его взгляд наконец проясняется.

— Нет, — коротко говорит он. — Так будет лучше.

И, прежде чем я успеваю что-либо понять, снова тянет меня за собой.

На этот раз — не просто от дома.

Пространство вокруг дергается, сминается, и знакомое ощущение портальной магии накрывает с головой. Я даже не успеваю зажмуриться.

Мир выворачивается наизнанку, и через мгновение мы уже стоим в академии, у дверей ректорского кабинета.

Даррен одним движением снимает магическую печать, заводит меня внутрь и только тогда отпускает руку.

— Жди здесь, — говорит он.

Под потолком вспыхивают лампы, заливая пространство теплым светом. Я моргаю, оглушенная резкой сменой обстановки.

— Даррен, послушай...

— Жди здесь, Лилиан, — повторяет, уже жестче.

Я замолкаю.

Он задерживает на мне взгляд. В нем все еще плещется отголосок того, что произошло там, у дома Хорфурдов: золото в радужке никак не угаснет, а зрачки не примут обычную круглую форму.

— Никуда не уходи, — добавляет, прежде чем развернуться и исчезнуть.

Я остаюсь одна.

Несколько секунд просто стою, не двигаясь. Потом накрываю лицо ладонями и зажмуриваюсь, будто таким образом получится стереть последние события.

Это правда произошло.

Ритуал не сдержал метку, истинность прорвалась и уничтожила приворот. Но, прежде чем исчезнуть, колдовство толкнуло мое безвольное тело в руки ректора и заставило его поцеловать.

Замкнутый круг!

Будет настоящим чудом, если старший Хорфурд не ощутил вспышку такой силы. Пробуждение истинности — не шепот и не тень, это крик магии, который слышат даже сквозь защитные купола.

А Даррен…

Таким ошарашенным я его никогда не видела. На один короткий миг с него слетели все маски.

Представляю, каким потрясением для ректора все это стало!

Я медленно опускаю руки и отворачиваюсь к окну.

Я так старалась скрыть от него истинность. Так старалась, чтобы в этот раз все было иначе…

Ирония в том, что иначе — как раз получилось, но не моими руками.

Эта извращенная реальность уже изменила все настолько, насколько вообще можно было изменить.

Теперь стало гораздо хуже и опаснее, чем в прошлый раз.

Хотя есть один плюс — я знаю своего убийцу в лицо. А еще, мне больше не нужно скрывать правду от Даррена.

Когда он вернется, я все ему расскажу, и пусть дальше эта проблема лежит не только на моих плечах.

Я зажмуриваюсь и резко качаю головой, будто могу вытряхнуть из себя эти мысли.

Нет.

Это может привести к еще более страшным последствиям.

Том рассказывал, чем все закончилось в той жизни. Даррен обезумел, потеряв истинную. Перестал быть человеком.

Академия была уничтожена. Источник погас. Равновесие рухнуло.

Апокалипсис — слишком мягкое слово для того, что случилось потом.

И вот теперь я стою здесь, в его кабинете, зная, что минутами ранее собственными руками дернула за ту самую нить. Истинность больше не тайна. Он почувствовал ее. Увидел. Осознал.

Стоит ли раскрывать перед ним вообще всю правду?

Когда его, как оказалось, вовсе не такая уж и железная психика, уже получила шоковый удар?

Я начинаю ходить по кабинету кругами.

Мысли мечутся, цепляются друг за друга, создавая в голове хаос. Сказать — значит рискнуть. Промолчать — оставить его в неведении, где он может сделать еще более сокрушительные выводы.

В какой-то момент я останавливаюсь у окна.

В темном стекле отражается мое бледное лицо. Я смотрю на себя несколько секунд, а потом медленно расстегиваю мантию и верхние пуговицы рубашки.

Метка истинности сияет золотом.

Она здесь, вполне реальна и никуда не делась.

Я горько усмехаюсь.

Кто бы мог подумать, что именно приворот станет тем толчком, который приведет нас к этой точке невозврата.

Ирония судьбы во всей красе.

Я застегиваю рубашку и отхожу от окна, снова погружаясь в мысли. В голове всплывает лицо Дженни. Ее растерянная улыбка. Порошок, рассыпающийся в воздухе.

И незнакомец.

Тот мужчина, который дал ей мешочек с приворотом.

Это был не Родерик Хорфурд, я уверена почти на сто процентов.

Значит, незнакомец всего лишь поставщик какой-нибудь темной лавки, к которой обратилась Дженни, не понимая, во что на самом деле ввязывается.

Ведь моим убийцам нет никакого смысла сближать меня с ректором, да еще таким изощренным способом.

Мысли начинают путаться. Голова гудит, будто я несколько часов подряд решала сложнейшие формулы без передышки.

Я тяжело выдыхаю и иду к креслу. Сажусь, откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

Тишина кабинета давит, но на меня вдруг накатывает странное облегчение.

Как ни страшно это признавать, теперь мне будет легче.

Когда Даррен вернется, я расскажу ему правду о прошлом будущем.

Он сильнее. Умнее. Опытнее.

Он — дракон, в конце концов!

И сможет решить проблему куда лучше, чем любой другой.