Первый весенний день выдался хмурым, как и настроение у майора фон Браухвица. Крайне раздраженный неудачей операции «Ручьи» и успехом Ловца в Угре, он писал доклад для командующих войсками. Майор нервно теребил правой рукой левый рукав своего мундира. Его план с ловушкой в Ручьях провалился. Ловец не только не попался, но и нанес чувствительный удар по снабжению, перерезав железную дорогу из Вязьмы на Брянск! И все это время вокруг усадьбы Ручьи без дела стояли три роты, а внутри нее сидели в засаде окоченевшие снайперы и пулеметчики, ожидая несуществующего врага!
Для фон Браухвица этот провал стал настоящим позором. После всего, что случилось, его срочно вызвали в Вязьму, где разместились главные штабы командования немецкими армиями, задействованными на Ржевско-Вяземском выступе: 4-й полевой, которой командовал генерал-лейтенант Хейнрици; 4-й танковой, которой командовал генерал-лейтенант Руофф и 9-й полевой под командованием Моделя. И все три этих генерала получили свои назначения совсем недавно, потому жаждали отличиться. И им необходимо было знать оперативную обстановку в тылу под Вязьмой. Потому они и решили лично заслушать его доклад. Ну кто же владеет информацией лучше, чем главный специалист из Абвера на этом участке фронта?
Перелетев на легком самолете Fi-156 «Storch» (Аист), вскоре майор уже сидел в кабинете абвергруппы в здании бывшей школы, превращенной в штаб. Перед ним лежали карты, донесения разведки, показания пленных и трофейные документы. Фон Браухвиц уже третьи сутки почти не спал — события развивались слишком стремительно, а русские, казалось, появлялись там, где их меньше всего ждали. Особенно его бесил этот Ловец.
Капитан НКВД, о котором раньше никто не слышал, а теперь его имя в штабе произносили с ненавистью и уважением одновременно. Операция «Ручьи», которую фон Браухвиц разрабатывал лично, провалилась именно из-за непредсказуемости и изворотливости этого русского. До этого майор Рейнгард, отправленный на борьбу с партизанами, попал в плен. А теперь еще и Угра, — важный узел коммуникаций, — захвачена отрядом лесных бандитов этого Ловца, которых немецкие солдаты называют «лесными призраками». К тому же, поступили донесения, что в тех же районах начал действовать и некий майор Жабо…
Фон Браухвиц отложил карандаш и перечитал черновик. Доклад должен не просто проинформировать командование о ситуации, но и предложить конкретные меры. Он знал, что генералы не любят длинных теоретических рассуждений. Им нужны факты, цифры и выводы. Решив выступить кратко, он еще раз все внимательно перечитал:
'Доклад о положении в тыловых районах южнее Вязьмы и о мероприятиях по стабилизации обстановки
I. Общая оценка ситуации
За последние три недели после того, как штурм Вязьмы удалось отразить и окружить части 33-й армии, обстановка в тыловых районах между частями 4-й танковой армии и 4-й полевой армии южнее Вязьмы существенно осложнилась. Противник, используя труднодоступную лесисто-болотистую местность и сложные погодные условия морозной зимы, сумел создать в нашем тылу несколько устойчивых очагов сопротивления, которые нарушают коммуникации, угрожая прервать порядок снабжения.
Наибольшую опасность представляют:
1. Кавалерийский корпус генерала Белова. Он действует в районе юго-западнее Вязьмы, постоянно маневрирует, уклоняясь от прямых столкновений с превосходящими силами, но наносит болезненные удары по слабо защищенным участкам. По данным разведки, в составе корпуса все еще находятся остатки 1-й и 2-й гвардейских кавалерийских дивизий, а также 57-й кавалерийской дивизии. Несмотря на огромные потери эскадронов, сократившихся во многих случаях до четверти первоначального состава, боеспособность сохраняется за счет пополнения партизанами и мобилизованным местным населением, совместно с которым созданы значительные партизанские отряды и 15 февраля захвачен город Дорогобуж.
2. Остатки 33-й армии генерала-лейтенанта Ефремова, окруженные южнее Вязьмы после неудачной попытки штурма города в начале февраля. Усилиями 4-й армии удалось отрезать войска Ефремова от снабжения. И уже две недели его армия находится в окружении. Попытки прорыва русских для восстановления снабжения успеха не имели. 26 февраля ликвидирован последний русский прорыв у деревни Гречищенки. В ходе упорных боев удалось не только перекрыть снабжение 33-й армии, но и не позволить объединиться с другими силами русских. Тем не менее, 33-я армия продолжает сопротивляться.
3. Воздушно-десантные части противника. В районе юго-западнее Вязьмы продолжают действовать остатки 8-й воздушно-десантной бригады. Остатки 9-й и 214-й воздушно-десантных бригад действуют юго-восточнее Вязьмы в направлении на Юхнов. Потери при высадке составили до половины личного состава, однако уцелевшие парашютисты организовались в боевые группы и наладили взаимодействие с партизанами. Особую тревогу вызывает то, что десантники имеют хорошую подготовку, дисциплинированы и умело командуют приданными им партизанскими силами.
4. Отряд «Лесные призраки». Им командует капитан НКВД Епифанов, известный под оперативным псевдонимом «Ловец». Примерное количество личного состава — три батальона. До последнего времени этот отряд действовал автономно. Однако срыв операции «Снегочистка», разгром пересыльного лагеря для военнопленных и захват станции Угра 28 февраля показали, что этот отряд представляет собой серьезную боевую единицу, действующую в координации с другими силами русских.
По показаниям пленных, отряд комплектуется из числа вышедших из окружения десантников, освобожденных военнопленных и местных жителей. На вооружении имеется автоматическое оружие, пулеметы, минометы, снайперские винтовки, а также трофейные немецкие радиостанции, взятые отрядом Ловца после захвата склада, предназначенного для проведения операции «Снегочистка». Большая часть отряда очень мобильна в зимних условиях, поскольку передвигается на лыжах. Командир отряда, — капитан Епифанов, — проявляет нестандартную для русских тактическую гибкость, избегает шаблонных решений, действует дерзко и решительно. Считаю действия этого командира наиболее опасными.
5. Особый сводный полк майора НКВД Жабо. В последнее время наблюдается активная деятельность этого подразделения, насчитывающего более полутора тысяч штыков. Впервые этот отряд был замечен в районе дороги Гжатск-Юхнов, затем сместился западнее. В составе отряда партизаны, собранные из разных отрядов, и русские парашютисты, отставшие от своих частей. Вполне боеспособное подразделение. Сейчас действует к югу от Вязьмы.
II. Характер действия русских в тыловом районе
Наблюдения за последние дни позволяют сделать следующие выводы:
1. Противник стремится не просто нарушать коммуникации, а создавать устойчивые базовые районы в труднодоступной местности, откуда совершает вылазки. Такие районы оборудованы траншеями, наблюдательными пунктами на деревьях, путями скрытого маневра в заснеженной местности.
2. Отмечается тенденция к объединению усилий ранее разрозненных групп. Кавалеристы Белова, десантники и партизанские отряды начинают действовать скоординировано. Есть основания полагать, что русские стремятся создать единый штаб для руководства всеми силами, имеющимися у них в нашем тылу под Вязьмой.
3. Особую роль играют диверсионные группы малой численности, которые проникают в расположение наших тыловых частей, уничтожают склады, нарушают связь, сеют панику. Их действия отличаются высокой эффективностью и малыми потерями со стороны нападающих.
4. Противник активно использует трофейное немецкое оружие, технику и обмундирование. Захваченные военная форма, оружие и радиостанции, несомненно, будут использованы русскими для проведения диверсий под видом немецких солдат.
III. Тактика противника и ее особенности
Анализ боевых действий русских в нашем тылу позволяет выделить следующие тактические приемы:
1. Действия вне дорог. Русские уверенно передвигаются по заснеженным лесам, используя лыжи, санные тропы и лошадей. Что недоступно для нашей тяжелой техники. Это делает существующий контроль над дорогами неэффективным — противник обходит заслоны. Без увеличения количества постов проблему не решить.
2. Действия при ограниченной видимости. Большинство атак проводится в плохих погодных условиях или в темное время суток, когда наша авиация не работает, а эффективность артиллерийского огня снижена из-за невозможности корректировки.
3. Использование снежных укреплений. Русские строят снежные валы и коридоры, которые делают их позиции почти невидимыми с земли издалека и малозаметными с воздуха. Для наблюдения они используют высокие деревья, с которых корректируют огонь и следят за передвижениями наших войск.
4. Охваты и обходы. Противник избегает фронтальных атак, предпочитая удары во фланги и тыл, особенно против занятых нами господствующих высот и опорных пунктов.
5. Высокий боевой дух некоторых подразделений. Особенно в отряде Ловца. Вот характерные показания пленного партизана из отряда «Гроза», захваченного в районе Угры 28 февраля:
'У нас теперь есть новый командир, его все Ловцом зовут. Он говорит, что воевать надо не числом, а умением. У него правило: если немцы сильнее — бей неожиданно, если слабее — бей сразу сильно, чтобы не встали. У него лыжники по лесам ходят, как тени. А если немцы в лес сунутся — у нас там есть, чем встретить… У Ловца пулеметы на лыжи поставили, быстро перетаскивают на разные позиции. Минометы есть и даже пушки… Мы не боимся немцев. И теплые вещи у нас есть. Так что не замерзаем.
IV. Выводы и предложения
На основании изложенного считаю необходимым:
1. Признать, что действия русских партизанско-десантных групп в тылу к югу от Вязьмы приобрели характер организованных военных операций, угрожающих стабильности всего Ржевско-Вяземского выступа.
2. Немедленно усилить гарнизоны ключевых населенных пунктов и узлов коммуникаций, особенно железнодорожных станций. В Угру направить не менее полка пехоты с артиллерией и танками для восстановления контроля над станцией.
3. Организовать новую специальную антипартизанскую операцию с привлечением частей СД и полевой жандармерии. Цель операции — прочесывание лесных массивов в районах базирования отрядов противника, уничтожение их баз и складов.
4. Создать мобильные группы на лыжах и санях, способные преследовать противника вне дорог. Для этих целей использовать егерей и специально обученные части. Возможно, следует привлечь силы наших союзников из Финляндии, имеющих хороший опыт зимней войны.
5. Установить систему вознаграждений за информацию о местонахождении отрядов противника, особенно за сведения о командирах (Белов, Ефремов, Епифанов, Жабо). За их головы назначить серьезную денежную награду, например, в 10 000 рейхсмарок.
6. Усилить контрразведывательную работу в частях, сформированных из местного населения и бывших военнопленных, так как противник активно внедряет в них своих агентов.
7. Обратить особое внимание на подготовку и действия советских десантников и сотрудников НКВД, которые показывают высокую боевую эффективность и способность быстро адаптироваться к условиям боевых действий в тылу.
Особо хочу отметить, что капитан Епифанов и майор Жабо представляют собой не просто удачливых партизанских командиров, а системную угрозу. Они выполняют задания руководства НКВД, которое отправило их против нас с далеко идущими целями.
Фон Браухвиц перечитал написанное и удовлетворенно кивнул. Доклад ему скоро предстояло зачитать на очень секретном совещании. И генералы должны быть удовлетворены. Но, когда он выступил, посыпались неудобные вопросы…
В небольшом зале бетонного бункера, освещаемого электрическими лампочками довольно сносно, перед фон Браухвицем сидели всего три человека: командующий 4-й полевой армией генерал-лейтенант Готхард Хейнрици, командующий 4-й танковой армией генерал-лейтенант Рихард Руофф и командующий 9-й полевой армией генерал-лейтенант Вальтер Модель. Все трое получили свои назначения совсем недавно — Хейнрици в январе, Руофф и Модель и вовсе в феврале. Им нужно было показать результат, оправдать доверие фюрера. А тут какой-то майор из Абвера докладывает о разрозненных отрядах русских, как о серьезной угрозе.
Первым заговорил Модель — резко, как всегда, без всякой дипломатии:
— Майор, вы тут расписываете этого Ловца чуть ли не как нового Суворова. Три батальона, говорите? Лыжники, пулеметы на лыжах, трофейные радиостанции… Позвольте спросить: а где же была наша разведка, когда этот отряд формировался? Где были наши патрули, когда они захватывали наши склады с оружием и освобождали военнопленных? И, самое главное, — Модель прищурился, — как получилось, что операция «Снегочистка», которую лично курировал ваш Абвер, провалилась, а русский капитан не только уцелел, но и нанес нам такой урон?
Фон Браухвиц внутренне сжался, но лицо сохранил невозмутимым.
— Герр генерал, операция «Снегочистка» разрабатывалась в строжайшей секретности. Мы учли все факторы, кроме одного: этот Епифанов действует не по шаблонам. Он не пошел в ловушку, потому что… — майор запнулся, подбирая слова, — потому что он мыслит иначе. Возможно, у него есть источники информации, которых мы не учли. Или просто исключительная интуиция… Но факт остается фактом: он нас переиграл.
— Переиграл? — вмешался Руофф, барабаня пальцами по столу. — Я поверю, что переиграть он мог один раз. Но зачем вы снова отправили три роты в засаду к Ручьям? Три роты, майор! Солдаты просидели в этих Ручьях неделю, замерзая и проклиная все на свете, пока этот ваш Ловец пошел в другую сторону, чтобы взять Угру. А теперь вы предлагаете посылать в Угру еще полк с танками? А не кажется ли вам, что мы размазываем силы по тылам, вместо того чтобы концентрировать их на фронте?
Фон Браухвиц побледнел и застыл, не зная, что и сказать. Тут Хейнрици, самый спокойный из троих генералов, поднял руку, призывая к тишине.
— Господа, давайте по порядку. Майор, вы упомянули, что отряд Ловца действует в координации с другими силами. Насколько эта координация реальна? У вас есть данные, что Белов, Ефремов, десантники и эти ваши «лесные призраки» объединяются под единым командованием?
Фон Браухвиц кивнул, радуясь возможности уйти от скользкой темы провала в Ручьях.
— Так точно, герр генерал. Показания пленных, перехваты радиопереговоров и данные авиаразведки свидетельствуют: русские создают единый штаб в глубине лесного массива в районе Поречной. Там же базируется отряд Ловца, туда же стекаются десантники, отставшие от 9-й и 214-й бригад, которые ранее считались рассеянными и неопасными. Более того, я опасаюсь, что между Ловцом и майором Жабо уже может быть налажено взаимодействие…
Тут снова вмешался Руофф:
— Вы все-таки не ответили по поводу провала в Ручьях.
И на этот раз фон Браухвицу пришлось отвечать. Но, он уже взял себя в руки и нашел, что сказать:
— Дело в том, герр генерал, что операция «Ручьи» разрабатывалась в штабе 5-й танковой дивизии. Доступ к документам имел ограниченный круг лиц. И тем не менее Ловец обошел ловушку стороной, словно знал, что его там ждут. Это не может быть простым совпадением.
Модель переглянулся с Хейнрици. В глазах у обоих читалась тревога.
— Вы хотите сказать, — медленно произнес Модель, — что у нас возможна утечка информации? Что русские имеют агентов в наших штабах?
— Я не утверждаю этого категорически, герр генерал, — осторожно ответил фон Браухвиц. — Но исключать такую возможность нельзя.