Не опаздывайте, не будьте налегке, или не в форме.

*Сотрудник группы отбора и оценки личного состава «Дельты», весна 1998 г. *

Я — армейский отпрыск. Мой отец дважды служил во Вьетнаме, в том числе в 173-й воздушно-десантной бригаде, и пролежал несколько месяцев в госпитале в гипсе, пока заживали его раны. В начале 1970-х годов он был переведен на новую должность в немецком Франкфурте, и я ходил в начальную школу для детей военнослужащих, играл в бейсбол, стрелял шариками, менялся комиксами и бейсбольными карточками с оберток от жвачки и принимал участие в сотнях боев игрушечными солдатиками. Ради дешевых острых ощущений я, вместе со своим братом-близнецом и другими детьми, наслаждался игрой в «доджбол»[29] за побеленным трехэтажным многоквартирным домом офицерского состава.

Именно там я впервые столкнулся с таким явлением как террор. В те дни Германию терроризировала жестокая группировка Баадера-Майнхоф левого толка. В 1972 году члены этой радикальной группировки, действовавшей под знаменем «Фракции Красной Армии», подорвали здание американского армейского штаба во Франкфурте, убив американского офицера и ранив еще дюжину человек.[30] Я помню, как моя мать появилась из-за угла дома, чтобы прервать нашу битву в песочнице и спасти игрушечного солдатика от раздавливания летящим шариком, выпущенным из большой пушки.

— Бегом в дом, — сказала она. — По радио только что сообщили, что кто-то из банды Баадера-Майнхоф сбежал из тюрьмы и, возможно, находится в нашем районе.

Террористы были рядом, сказала она, и я, в свои восемь лет, задался вопросом: «А что такое террорист?» Я умолял ее позволить мне остаться снаружи, в надежде, что увижу одного из этих таинственных членов банды, крадущегося рядом, возможно, одетого в длинное темное пальто. Но никаких шансов.

Вскоре отца перевели обратно в Штаты, и мы поселились в таунхаусе в Александрии, в штате Вирджиния, пока он продолжал нести службу в Форте-Бельвуар и Пентагоне. Моя юношеская любовь к игрушечным солдатикам угасла, но когда я стал постарше, моя жажда приключений усилилась, и я страстно желал испытать возбуждение от соревновательности, а особенно познать победную сторону вещей.

Мы катались на велосипедах с удлиненными сиденьями и большими дугообразными рулями, с помощью поролоновых мячей разыгрывали Суперкубки с соседскими приятелями, катались на скейтбордах вокруг озера летом и на коньках на нем зимой, плавали в общественном бассейне. Через несколько лет мы начали лазать по огромному лабиринту подземной канализационной системы из одного конца квартала в другой, где в сухой расщелине были спрятаны старые журналы «Плейбой».

Это был еще один журнал, оказавший решающее влияние на мои молодые мозги. Я всегда считал, что Армия США — всего лишь работодатель моего отца, и был слишком молод, чтобы понять, что это такое на самом деле. Как и многие люди, выросшие после войны во Вьетнаме, я рассматривал военную службу как безнадежную профессию. Армия — это путь, по которому идут люди, оказавшиеся за бортом жизни; парни, которых никогда не принимали в дворовые игры; люди с отклонениями, подписаться на службу которых «поощряют» судьи из маленьких городков, предлагающие это место как альтернативу тюрьме; а также те, кто не уверен, как и где они будут вписываться в корпоративное общество.

Такое отношение начало медленно меняться вместе с моей странной любовью к риску. Однажды, когда я стоял в местном магазине 7-Eleven, потягивая через соломинку лимонад, и просматривал журнальную стойку, то увидел обложку журнала «Ганг-Хо»,[31] на которой была напечатана полноцветная фотография отставного полковника армии США Джеймса «Бо» Грайтца.[32] Его парадная форма, богато украшенная блестящими медалями и разноцветными лентами современного воина, лежала на стуле рядом с ним.

Полистав журнал, я купил его, вернулся домой и прочитал, как полковник Грайтц сражался за свою жизнь, пытаясь объяснить неудачную попытку спасения американских военнопленных, которые, как он полагал, оставались в Лаосе после ухода американцев из Юго-Восточной Азии в 1975 году.

Путешествие, которое предпринял Грайтц и его небольшая команда бывших спецназовцев и авантюристов через океаны бюрократической волокиты и сквозь административные стены, закончилось безрезультатно. Независимо от личного мнения об этих налетчиках, их самопожертвование и самоотверженность вдохновляли.

Журнал оставался в моей маленькой личной библиотеке на протяжении многих лет, под неофициальным названием: «Кем я хочу стать, когда вырасту». Но мне было всего тринадцать лет, и мой карьерный выбор также включал в себя профессиональный футбол и бейсбол.

До того, как я увидел этот журнал, я, честно говоря, не обращал особого внимания на то, чем зарабатывал на жизнь мой отец. Но теперь, заглядывая время от времени в папин шкаф, я замечал, что некоторые из его орденских лент выглядели так же, как и у Грайтца: Пурпурное сердце, нашивки за службу во Вьетнаме и Бронзовая звезда с буквой «V» за доблесть. И все же этого было недостаточно, чтобы военная профессия показалась мне привлекательной.

Я не был достаточно талантлив, чтобы стать профессиональным спортсменом, но я любил спорт и, как все дети, мечтал попасть в команду всех звезд, забить победный гол или сделать победный бросок в корзину на последних секундах матча. Когда мне было четырнадцать, я сделал свой первый начальный удар, а когда занес мяч в зачетную зону, то пустился в пляс, как будто я не иначе как профессиональный широкий принимающий Билли Джонсон.[33] Когда я несколько раз подбрасывал мяч в воздух, то крутил задницей, как дешевая поп-звезда. Мой отец, который вызвался в том матче помогать судьям на боковой линии, наблюдал за всем этим жалким зрелищем без особого восторга.

Его разочарование моими своекорыстными действиями расстроило и смутило меня. Да ладно, пап, расслабься немного. Я ведь только что занес тачдаун. Какой вред может принести этот маленький победный танец? Но его реакция и комментарии задели меня до глубины души, но потребовалось еще несколько лет, чтобы я полностью усвоил этот урок. Командная работа важнее индивидуализма, а бескорыстие лучше эгоизма. Величайшим уроком, который преподал мне мой отец, была скромность.

В старших классах мои товарищи выбрали меня капитаном нашей футбольной команды, и я подумал, что должно быть это здорово каждую пятницу вечером выходить в центр поля и бросать монетку. Кроме этого, ну насколько трудными могут быть обязанности капитана команды? И вновь там оказался мой отец, чтобы проколоть мне надутый пузырь моего эгоизма. «Быть капитаном команды означает, что ты лидер, — сказал он, — поэтому просто жестко и честно играть, ставить основные блокировки и осуществлять атаки, не делать никаких умственных ошибок и наслаждаться игрой уже недостаточно; от лидера ждут большего». И этот урок я усвоил не сразу.

Только в самом начале своей армейской карьеры я понял, что мой личный успех гораздо больше зависит от действий моих товарищей-солдат, чем от моих собственных. Если человек надеется, что его будут считать лидером на деле, а не на словах, ему или ей лучше научиться умышленно и осознанно избегать внимания и принимать смирение бескорыстного служения. И через некоторое время обращение заслуг и почестей вовне, а не внутрь, начинает становиться естественным.

Я поступил в колледж, но быстро понял, что это не для меня, и спустя всего лишь три месяца забросил 102-й курс физики,[34] снял свой пикельный мундир[35] курсов ROTC,[36] и, вооружившись отцовскими критически важными уроками скромности и командной работы, немного зная о лидерстве и имея отдаленные воспоминания о западногерманском терроризме и самоотверженных приключениях Бо Грайтца, я пошел в армию. На меня никто не давил, я просто решил служить. Меня не тянуло защищать маму, флаг и яблочный пирог, но соблазн риска, возможность ступить на суровую тропу опьянял. Шел 1983 год, и мне было девятнадцать лет.

Я обрел свой дом, в котором мне предстояло служить на протяжении двадцати лет.

*

К середине октября того же года, всего за неделю до того, как Соединенные Штаты вторглись на крошечный карибский остров Гренада, рядовой Делтон Фьюри обнаружил, что вместе с пятьюдесятью другими рейнджерами летит на борту самолета МС-130 «Тэлон» на учения.

Я был в составе роты «Чарли», 1-го батальона 75-го пехотного полка рейнджеров, и, чтобы сделать пространство в самолете еще более тесным, на летной палубе, вдоль центральной линии, бампер к бамперу стояла пара модернизированных черных джипов М-115 с пушками. У хвостовой рампы были привязаны четыре 1250-кубовых оливково- зеленых мотоцикла.

Пока мы ждали на аэродроме вылета, я выглянул в заднюю часть самолета и увидел два пикапа конца 1970-х, спешащие к нам. Люди в грузовичках разительно отличались от окружавших меня рейнджеров в форме. Часть из них была намного старше, у некоторых были короткие, ухоженные волосы, в то время как другие носили очень длинные прически, развевавшиеся на ветру. У других были длинные и густые усы или козлиные бородки.

Мне стало любопытно, но я подавил желание разбудить своего командира, который дремал рядом со мной. Лучше я разузнаю все сам.

Одна из машин подъехала к трапу нашего самолета, и четверо мужчин неторопливо спустились на летное поле. Все были одеты в синие джинсы, один — в темную толстовку, другой — в обтягивающую футболку, а оставшиеся двое — в клетчатые рубашки в западном стиле с большими воротниками. В руках у них были «шприцы для смазки» .45-го калибра.[37]

Таинственные люди, прихватив из грузовика маленькие черные сумки, прошли к самолету и заняли места на холодном металлическом полу без единого слова, жеста или даже простого приветствия. Они ни с кем не контачили, они просто прошли по своим делам и вытащили маленький тюбик черного крема. Нанеся несколько мазков на ладони, они размазали его по всему лицу, как будто наносили солнцезащитный лосьон. Двое из них работали в черных балаклавах — плотно облегающих головных уборах, которые скрывали их лица, оставляя открытыми только глаза и губы.

Таково было мое первое знакомство с «Дельтой».

*

Само существование «Дельты» Министерством обороны официально засекречено. Никаких открытых дискуссий о существовании Подразделения в средствах массовой информации не ведется. Очень немногие бывшие оперативные сотрудники отряда решились нарушить неписаный кодекс, запрещающий говорить о Подразделении публично, и информация о нем доступна лишь в очень немногих неофициальных источниках.

По иронии судьбы, первым сотрудником «Дельты», нарушившим кодекс молчания, стал человек, благодаря которому она и появилась на свет, — ее первый командир, полковник Чарли Беквит, в начале 1980-х годов написавший свою книгу «Отряд “Дельта”». В ней он дает фактическое представление об отряде и очень подробно описывает изнурительный процесс отбора, который используется для того, чтобы найти для «Дельты» правильного человека.[38]

Несмотря на то, что книга была опубликована всего через семь лет после официального создания подразделения, комментарии Беквита об обширной программе подготовки, направленной на формирование сотрудника, оттачивание и поддержание его боевых навыков до бритвенной остроты и его обучение «как думать», а не «что думать», являются качествами, которые выдержали испытание временем. Но прежде всего, Беквит рассказал стране, чего можно ожидать от человека, который заслужил право называть себя оператором «Дельты».

Мнения о том, насколько правдива была история Беквита, до сих пор расходятся. Раскрыл ли он секретную информацию, которая могла бы повысить опасность и без того рискованных операций? Неужели Беквит напрасно подвергал опасности будущих сотрудников отряда? Или он сообщил террористам по всему миру о феноменальных способностях Подразделения и о том, что оно может сделать для защиты Америки?

Как человек изнутри, я убежден, что автор не раскрыл никаких важных секретов и что сотрудники «Дельты», ведущие войну с террором сегодня, спустя много лет после публикации его книги по-прежнему придерживаются высоких стандартов, которых требовал полковник Беквит.

*

Весной 1998 года, вместе со 121 другим офицером и сержантом, я оказался в уединенном лагере, расположенном на крутых холмах и горах на северо-востоке Соединенных Штатов. Мы были специально отобраны и уже прошли многочисленные предварительные физические и психологические тесты. В течение следующего месяца нас будут дополнительно оценивать умственно, психологически и физически на предмет «потенциальной службы в отряде “Дельта”».

На тот момент я уже был капитаном рейнджеров и еще до приезда сюда решил, что мое определение успеха состоит в том, чтобы продержаться весь месяц, не пострадав и не выбыв с отборочного курса. Если меня не отберут, — ну и ладно. Это был бы удар по моему самолюбию, но в конце концов итоговым результатом моего присутствия стало бы просто как можно лучше представить рейнджеров и вернуться в часть с высоко поднятой головой. Думаю, что большинство из тех, кто меня окружал, испытывали подобные же чувства, потому что шансы оказаться рядом в конце процесса отбора и на самом деле быть отобранным в «Дельту» были чрезвычайно малы. Мы знали, что это будет трудно, но мы и понятия не имели, насколько.

К тому времени, когда после двадцати пяти дней ада я добрался до финального испытания, я был счастлив от того, что не особо надеялся на успех, потому что мое выступление до сих пор было далеко не блестящим.

*

Дождь лил весь день и, похоже, прекращаться не собирался. Забившись в кузов тентованного грузовика, и не видя, что происходит снаружи, мы ждали, когда назовут наше кодовое имя. Как только это произошло, мы, чьи умы и тела уже находились на пределе своих возможностей после адских двадцати пяти дней, как можно грациознее выбрались, и двинулись к ближайшему слабо освещенному месту.

В ту ночь каждый из нас по отдельности, столкнулись с тем, что, как мы надеялись, было последним испытанием, посвященным ориентированию на местности. Счастливчикам придется преодолеть около сорока миль горных троп, изрытых оспинами асфальтовых дорог, по густо заросшей растительностью местности, с перепадом высот в сотни метров. Тем, кому повезет меньше, нужно будет преодолеть бóльшее расстояние, после того, как они самостоятельно исправят свой маршрут из-за одного-двух неверных поворотов. А по-настоящему невезучие будут либо передвигаться слишком медленно, либо не смогут наверстать время после своей ошибки, чтобы уложиться в неофициальные и нигде не публикуемые временные рамки. Я попал в среднюю категорию, к менее везучим.

На протяжении последних трех с половиной недель наш индивидуальное имя состояло из цвета и номера, которые менялись ежедневно. Однако той ночью велеречивый оператор-штурмовик отряда «Дельта» по имени Хув рявкнул на нас из задней части камуфлированного грузовика:

— Осталось только два цвета — кровь и кишки!

Моим именем стало Кровь-36.

В нашем грузовике я оказался четвертым из шести кандидатов, и меня вызвали только после 22.00, отвели под небольшой брезентовый навес, привязанный к деревьям, и дали короткий, заранее подготовленный набор инструкций. Пока офицер давал мне вводную, мой разум, казалось, был не в состоянии понять, что он говорит, — я был слишком взвинчен, слишком измучен и уже готов к тому, что скоро весь этот кошмар закончится. Закончив свой короткий инструктаж, он развернул меня и указал начальное направление.

Стояла кромешная тьма, Луны еще не было, земля пропиталась водой. И если бы меня не направили в нужном направлении, я легко мог бы сойти с края земли. Вооруженный винтовкой М-16, восемью различными листами топографических карт и компасом, с шестидесятифунтовым рюкзаком за плечами, я сделал первый шаг, который вскоре покажется мне главным шагом всей моей жизни.

Пытаться бегать по тропам ночью было глупо. Спустя три недели процесса испытаний и оценки, сейчас было не лучшее время выворачивать лодыжку или биться коленом, — и то и другое легко сделать в темноте на незнакомой тропе. В течение часа я сохранял желаемый темп, стараясь не пропустить ни одного поворота. Один неверный поворот на тропе не туда мог означать конец.

Непрекращающаяся боль в верхней части спины помогла мне отвлечься от тяжести рюкзака, впивающегося в плечи — и тут, спустя час после начала движения, я встретил других людей. Четверо или пятеро кандидатов шептались друг с другом, сгрудившись вокруг белого фонарика одного из них, освещавшего промокший от дождя планшет с картой. Наша тропа застыла, потому что проливные дожди затопили низины, и глубокие лужи дождевой воды скрывали то, что я считал нужным и желанным направлением.

Спор крутился вокруг того, идти ли дальше по воде в надежде найти нужную тропу, когда местность вновь начнет повышаться, или обойти этот участок, выбрав какую-нибудь другую тропу, которая не была обозначена на карте. Я остановился передохнуть неподалеку и попытался прислушаться к словесной логике. В этот момент из темноты, тяжело дыша, вышел еще один кандидат, прибывший из рейнджеров. Он промок по грудь, а с рюкзака все еще стекала вода. На шее у него болтался компас, в одной руке он держал карту и фонарик, а в другой — оружие.

Он молча просигналил сбившейся в кучу группе, что попытка перейти вброд затопленную тропу не вариант. Затем рейнджер подошел ко мне и произнес:

— Без шансов. Слишком глубоко.

Я узнал его. Нитро был опытным командиром отделения из Саванны, штат Джорджия, пункта постоянной дислокации 1-го батальона рейнджеров.

У нас был строгий приказ во время выполнения упражнения ни с кем не разговаривать, но риск — это именно то, с чем связана эта работа. «Дельта» не искала подпевал.

— Как далеко ты ушел? — спросил я.

— Метров двадцать или около того. Трудно сказать.

Я снова взглянул на карту, вытирая рукой дождевую воду с пластикового планшета, но в упор не видел этих важных тонких коричневых контурных линий, обозначающих рельеф, и синих пунктирных линий, показывающих пересыхающие ручьи.

— Я пойду туда, — тихо произнес я. — Не могу себе позволить идти вокруг. Обход и возвращение на правильный след займет в два раза больше времени.

— Не знаю, приятель. Не думаю, что у тебя получится. — Мнение Нитро нельзя было недооценивать, но время играло против нас.

Я взглянул на группу. Некоторые все еще обсуждали этот вопрос, в то время как другие уже отправились на поиски запасного маршрута. Вдали слабо виднелись лучи их фонарей. Мы теряем здесь время, — подумал я.

— Если захочешь, ты всегда можешь пойти в обход или давай со мной, — предложил я. — Мы наверняка упремся в какую-нибудь возвышенность неподалеку от того места, где ты развернулся.

Нитро секунду смотрел на меня, перекладывая тяжелый рюкзак со спины на плечи.

— Хорошо, я с тобой, — сказал он. Много лет спустя в Афганистане я воочию убедился в мужестве Нитро перед лицом огромных трудностей в неоднозначном окружении.

К этому времени я полностью вымок, за исключением одного места, и через несколько шагов ледяная вода, наконец, достигла моего паха, создавая для меня ледяную проверку реальности. Я точно не помню, когда и где мы с Нитро расстались, но как только мы потеряли друг друга, прошло еще двадцать девять часов, прежде чем я снова его увидел.

В течение следующих нескольких часов дождь усилился, и температура моего тела быстро падала. Я съел только один кусочек энергетического батончика, но потом почувствовал тошноту и потерял аппетит, — верный признак того, что мне нужно продолжать пополнять свой организм как водой, так и пищей. Я проигнорировал это. Мой рюкзак впитывал дождь, словно гигантская губка, добавив по меньшей мере еще пять фунтов к моему грузу и сделав каждый мой шаг намного более трудным. Чтобы наполнить свой контейнер «Кэмелбек»[39] водой, мне пришлось бы снять рюкзак, но я был слишком замерзшим и жалким, чтобы сделать это.

Просто я был слишком сфокусирован на успехе, слишком сосредоточен на продвижении вперед шаг за шагом и слишком глуп, чтобы остановиться на несколько мгновений, чтобы заправить свое тело.

Когда, наконец, утреннее Солнце начало подниматься над горизонтом, примерно через шесть часов после начала марша, я решил избавиться от батареек в своем фонарике, чтобы сбросить несколько унций ненужного веса. Две батареи типа D были частью нагрузки, замедлявшей меня, поэтому я выбросил их в быстро бегущий ручей, надеясь закончить марш до наступления темноты. На тот момент это имело какой-то неясный смысл.

Я продолжал спускаться по заболоченной тропе, идущей параллельно ручью, когда мой разум подсказал мне, что я, возможно, совершил большую ошибку. Где-то на моем пути дождь просочился в мой прозрачный пластиковый планшет для карт, скорее всего, когда я останавливался, чтобы надеть свою камуфляжную куртку для сырой погоды и предотвратить потерю тепла своим телом. Чтобы допереть до этого, я дождался, пока полностью промокну от дождя.

Планшет используется для защиты вашей карты от ненастной погоды и хорошо выполняет свою функцию до тех пор, пока вам не приходится менять листы, когда тропа заходит за край одного и выходит с края другого. Пока я менял листы карты, они промокли, и с тех пор с каждым легким рывком внутри планшета бумажные листы распадались. Прикинув, что уже прошел около тридцати миль, и, предположив, что передо мной еще с десяток миль, я понял, что у меня большие проблемы.

Перейдя через пешеходный мостик, перекинутый через быстро бегущую реку, чтобы добраться до следующего пункта встречи, я увидел другого кандидата, светловолосого и мускулистого «зеленого берета», стоящего рядом с машиной инструкторов. Его карта тоже испортилась от дождевой воды, и он собирал ее по кусочкам, как детский паззл. К счастью, обе части карты, необходимые мне, чтобы добраться до следующего пункта встречи, были все еще целы. Я показал оператору, сидящему на водительском сиденье, на карте, где я сейчас нахожусь, и точку, к которой я направляюсь дальше, — это была единственная необходимая информация, которую кандидат должен был представить, прежде чем он сможет продолжить упражнение. К счастью, от нас не требовалось указывать точный маршрут, потому что вторая часть моей карты превратилась в кашу. У меня также была хорошая зацепка, — я полагал, что другие кандидаты, которые лучше справлялись с задачей сохранения своих карт сухими, должны были двигаться в правильном направлении.

Я снова двинулся в путь, физически и психологически истощенный, шаг за шагом двигаясь на каком-то неиспользованном запасе топлива, который мало кто из мужчин когда-либо в достаточной степени в себе открывал. Гораздо проще было просто бросить.

Пройдя всего сотню метров, я обнаружил, что смотрю на большой холм. Не имея подробностей, указанных на карте, которые помогли бы мне принять решение о том, в какую сторону идти, или помогли бы мне понять, существовал ли там более легкий путь, пусть даже небольшая тропа, чтобы быстро добраться до вершины, я просто пошел вверх. Строго прямо.

Густой, переплетенный, почти непроходимый подлесок из колючих плетущихся растений и деревьев замедлил мой темп до черепашьего. Я разволновался, распустил сопли и начал жалеть сам себя. Я теряю слишком много времени. Я никогда не успею вовремя. Нет, не сдавайся, продолжай двигаться, местность может стать только легче. Может быть, ближе к вершине растительность станет менее плотной. К счастью, так оно и случилось.

Я вырвался из густых зарослей примерно в десяти ярдах от гребня холма, и тут появилась тропа, давшая мне заряд адреналина, в котором я отчаянно нуждался. Может быть, я еще смогу это сделать. Сколько я уже иду? Двенадцать, тринадцать часов? Я ускорил шаг, и мои ноги возблагодарили меня за то, что они, наконец, ступили на ровную землю, и пришло время задаться вопросом, пропустил ли я очередной пункт встречи или нет. На самом деле я даже не был уверен, в каком направлении идти по тропе, но вскоре нашел ответ.

К моему изумлению, по той же тропе шел кто-то еще, приближаясь ко мне. Человек был в штатском, его синий дождевик резко контрастировал с темно-коричневым и зеленым цветом густых деревьев и кустов. Странно. Кто в здравом уме будет гулять здесь в такую погоду? Ответ поразил меня, как глоток свежего воздуха: здесь может быть только сотрудник группы отбора и оценки «Дельты»! Вот оно! Если я был прав, то он, должно быть, только что прибыл с пункта встречи где-то впереди. В тот момент я надеялся, что он не идет в точку, которую я мог пропустить.

Когда мы с ним сблизились, я попытался немного выпрямиться и скрыть свою физическую и душевную боль. Капюшон прохожего был надвинут на голову, но я узнал его. Это был не просто кадровый оператор, это был старожил отряда, многолетний сержант-майор Подразделения. Когда мы поравнялись, я произнес:

— Здравствуйте, сержант-майор.

Он ответил только легкой полуухмылкой, и этого оказалось достаточно, чтобы я ускорил шаг.

Эйфория вскоре прошла. Прошло уже несколько часов с тех пор, как мне встречался другой кандидат, и я уже почти смирился с мыслью, что у меня ничего не получится. Я был уверен, что это будет мой последний день, но у меня не было другого выбора, кроме как идти дальше.

Дождь пустился сильнее, и я был уверен, что близок к переохлаждению. Меня окутала тьма, — меня, человека, который отключил свой собственный фонарик! Я начал искать сухое место для ночлега. Мне хотелось покончить с этим, но, кроме сержант-майора, рядом не было никого, кому я мог бы сказать: «Я ухожу!» Для этого сгодился бы любой оператор, но я никого не нашел.

Я увидел маленькую заброшенную хижину в стороне от проторенной тропы и подумал о том, чтобы развести костер, согреть свои усталые кости и мышцы и немного поспать, прежде чем продолжить свой путь утром. Я был разочарован неудачей, но шел, погруженный в свои мысли, и прежде, чем я успел решить, стоит ли останавливаться, хижина осталась далеко позади. Повернуть назад? Нет, продолжай. Ты всегда можешь найти другое место, чтобы все это бросить.

Достигнув еще одного пункта встречи, мой разум продолжал спорить сам с собой — дьявол велел мне все бросить, а ангел шептал слова ободрения и поддержки. Я поднажал.

Еще один час и еще один пункт встречи. Я совершенно потерял способность определять время или расстояние, несмотря на превосходные наручные часы на руке и компас на шее. Мой разум отвергал даже такую детскую математику.

Пока я проходил стандартную процедуру и готовился к тому, чтобы показать кадровому сотруднику «Дельты» в грузовике, где я нахожусь и куда собираюсь идти дальше, из-за машины внезапно появился руководитель отборочного курса, одетый в яркую и красочную гражданскую одежду. Вот оно. Держу пари, ему нравится видеть нас в самом уязвимом и слабом состоянии.

Мой камуфляжный дождевик из «Гортекса» был застегнут до самого подбородка, а промокшая черная шерстяная шапочка висела чуть выше глаз, придавая мне вид уставшего и мокрого гангстера. Конечно, я представлял собой жалкое зрелище и не считал себя достойным называться солдатом. Мои мышцы, сведенные судорогой, будто медвежьим капканом, кричали о пощаде. Я был раздавлен физически и морально.

Командир поднял правую руку и очень официальным тоном произнес:

— Капитан Фьюри, поздравляю вас с успешным завершением фазы стресса этапа отбора и оценки. Сейчас начинается оценка вас как потенциального кандидата для службы в отряде «Дельта». Удачи!

Я сделал это.

*

Оценка моего потенциала для службы в «Дельте» продолжалась еще четыре дня, прежде чем я, наконец, оказался перед советом командиров, одетый в лучшую камуфляжную униформу из четырех грязных и изодранных комплектов, которые у меня были, и пару начищенных щеткой и покрытых царапинами ботинок для джунглей.

Я доложился командиру «Дельты», легенде спецназа, полковнику Элдону Барджуэллу. Начав службу рядовым во время войны во Вьетнаме, Барджуэлл позже стал командиром группы специального назначения. Много лет спустя, уже в офицерском звании, он командовал операторами «Дельты» в Панаме и был частью горстки спецназовцев, которые спасли американского гражданина Курта Мьюза из тюрьмы Модело.[40] Во время операции «Буря в пустыне»[41] он возглавлял эскадрон, был ключевой фигурой в ряде операций на Балканах, а в Ираке стал генералом.

Справа от него сидел главный сержант-майор Подразделения, тот самый человек, которого я встретил на горной тропе несколько дней назад, и еще около пятнадцати старших офицеров и сержантов «Дельты». «Доки», — психологи подразделения, — находились в конце комнаты, анализируя манеры поведения и реакции каждого кандидата. Они уже получили свой фунт плоти, когда я вывернул им свои внутренности и позволил психиатрам получить полный доступ к шкафу с моими скелетами.

Вот уже около часа на Делтона Фьюри был открыт сезон охоты. Никаких запретных тем не существовало, вопросы на личные и профессиональные темы летели в меня, как стрелы от дартса. Расскажите нам о ваших проблемах с законом? О чем вы думали, когда в Корее приказали своей роте отправиться в двенадцатимильный марш-бросок на Рождество? Как вы это объясните? Можно ли вам доверять? Почему мы должны выбрать именно вас, среднестатистического офицера?

В этом жестком допросе любой страх личного смущения подчинялся их неумолимым требованиям и желаниям, и к концу этого часа я был совершенно сбит с толку и морально истощен. Но после этого полковник Барджуэлл встал, шагнул вперед и протянул руку.

— Капитан Фьюри, добро пожаловать в «Дельту», — сказал он.

Помимо дня моей свадьбы и рождения двух моих детей, это был момент наибольшей гордости в моей жизни.

Однако пройдет еще некоторое время, прежде чем я стану считаться полноценным оперативным сотрудником «Дельты». Вскоре после совета командиров будущие операторы «Дельты» проходят шестимесячный курс боевой подготовки, своеобразную выпускную школу, где учат тонкостям убийства, наряду с другими уникальными навыками, необходимыми тайному спецназовцу.

Наконец, меня объявили готовым к службе, и я приступил к работе.

*

Имея за плечами необходимую подготовку оперативного сотрудника, мне посчастливилось попасть в эскадрон подполковника Гаса Мердока. Я встречался с ним только один раз, когда он появился под дождем в конце фазы стресса, оценивая кандидатов, но был наслышан о его репутации, которая могла бы стать основой для многотомной серии научно-популярных приключенческих книг.

Мердок был в «Дельте» с начала 1990-х годов, работал в Могадишо, был ключевым игроком в борьбе с колумбийским наркобароном Пабло Эскобаром и охотился на военных преступников на Балканах. Дважды раненный в бою, он отказался от своего поста и вышел в отставку незадолго до 11-го сентября, а затем, к всеобщему удивлению, стал одним из первых офицеров Сил специальных операций в Афганистане. Провел несколько лет в Ираке, командуя Объединенной оперативной группой Сил специальных операций, и находился там, когда был схвачен Саддам Хусейн. В конце концов, Мердок был назначен командиром эскадрона отряда «Дельта» и стал самым феноменальным офицером, под началом которого я когда-либо служил.

Гас лично интересовался психологической и физической подготовкой своих подчиненных офицеров, и в день командирской подготовки ему доставляло удовольствие натравливать товарищей-офицеров Серпико, Бад Чадио, Супер Ди и меня друг на друга в состязаниях типа «один на один» и «победитель получает все». Конечно, Гас никогда не оставался просто зрителем и обычно возглавлял свою «стаю» во время этих приключений.

Я убежден, что Мердок припрятывал золото или самогон у подножия холма в конце полосы препятствий «Дельты», потому что по-другому я не могу объяснить, почему он всегда оказывался там первым. По крайней мере, раз в неделю Гас появлялся без предупреждения в нашем офисе в темно-зеленом лётном комбинезоне и хватал всех офицеров, чтобы «запустить сверхурочный курс». Мы научились скрываться в расположении эскадрона как раз перед обедом.

Не желая отставать от командира, свои собственные мазохистские увлечения придумывали сержант-майор эскадрона Айронхед и сержант-майор моей второй группы Джим. Учебные мероприятия должны были быть болезненными, уникальными и включать в себя некоторый анализ проблемы. Чтобы добиться успеха, просто думать было недостаточно. Поднимитесь на четыре лестничных пролета в расположение снайперов и спуститесь вниз, неся на плече 150-фунтовый манекен; протащите раненого товарища по группе сто ярдов как можно быстрее; наденьте полный комплект боевой экипировки, около сорока фунтов снаряжения и с помощью длинной веревки и простого карабина поднимите свою группу в шахту лифта.

Все эти упражнения были разработаны с учетом реальных ожиданий и были призваны нарушить монотонность обычных дней по отработке элементов ближнего боя, бега, стрельбы, таскания тяжестей и плавания. Парни в «Дельте» по своему поведению обычно являются личностями типа A, поэтому каждое подобное событие становилось очень соревновательным.[42] Никто не любил проигрывать, включая меня, но я был обычным середнячком среди этих элитных людей, чтобы когда-либо выиграть. И я это знал.

*

В «Дельте», как и в самых успешных компаниях из списка Fortune 500,[43] таких как General Electric, Microsoft и Cisco, организация ставит человека своим приоритетом номер один. Она учит, взращивает и реализует систему планирования «снизу вверх». Этот процесс — прямая противоположность структурированному и по-уставному жесткому процессу принятия военных решений в Армии США, который, несомненно, администрируется сверху вниз, и конечно же, является слишком медленным и негибким для быстро реализуемых, рискованных задач или умов, присущих спецназу.

Метод, используемый для этого в «Дельте», представляет собой модификацию метода оценки или прогнозирования Дельфи,[44] разработанного корпорацией РЭНД.[45] При использовании метода Дельфи, для выработки совместных суждений привлекаются группы экспертов. Мы применяем этот метод для планирования сложных специальных мероприятий.

Сержанты в «Дельте» обычно служат в Подразделении от восьми до двенадцати лет, что обеспечивает постоянную институциональную память. Их коллективное служебное долголетие гарантирует, что большинство хороших идей было апробировано и доказано как «наилучшие практики» и можно ожидать, что они снова хорошо послужат Подразделению. Они также помнят ошибки, которые не должны повторяться. Старшие офицеры «Дельты» служат около десяти лет, бывая в составе отряда в нескольких командировках. Очевидно, что база накопленного опыта бесценна, и было бы глупо исключать кого-либо из этих людей из процесса.

Тем не менее, нет никакой путаницы в том, что планирование «снизу вверх» также означает руководство и лидерство «снизу вверх». Лидерство не может быть отвергнуто, но практика привлечения этих быстрых умов к принятию решений — одна из величайших достоинств и добродетелей «Дельты». Общие знания и развитие организационной силы должны быть полностью поняты и приняты всеми, кто отобран для службы в Подразделении. Индивидуалисты подчиняются группе.

Я называю это процессом решения проблем в стиле «Дельты», при котором группе экспертов, состоящей, скажем, из пятнадцати операторов и пяти экспертов в области важнейших направлений обеспечения (связь; применение ОМП и защита от него; медицина; подрывное дело и т.д.), ставится проблема (спасение заложников, задача «захватить или уничтожить») и они взаимодействуют друг с другом в рамках общей сессии. Услышав проблему, группа разбивается на соответствующие штурмовые или снайперские команды для выработки решений. В отличие от обычного метода Дельфи, в «Дельте» поощряется состязательный процесс и исследовательское мышление.

Моя работа как подчиненного командира состояла не в том, чтобы иметь ответы на все вопросы, а в том, чтобы направлять процесс, поддерживать его в нужном ритме и, как постоянно предупреждал Гас Мердок, смотреть, чтобы групповое мышление не взяло вверх.[46] Затем то, к чему пришли эксперты, должно быть сверено с замыслом вышестоящих командиров на два уровня вверх, и еще раз перепроверено прежде, чем будет принято окончательное решение.

Три сержант-майора моей группы на протяжении более десятилетия работали в спецназе, что укрепило мою личную неопытность в борьбе с терроризмом. Их знания и дух товарищества, проверенные в бою, являлись огромным боевым мультипликатором. Кто может винить меня за то, что я хочу работать с людьми такого калибра? Вместе мы отформатировали и упаковали полученный в конце процесса планирования продукт, синхронизировали его с другими переменными в общей картине, а затем проинформировали об этом экспертов как группу, чтобы учесть любые изменения во мнениях и гарантировать, что мы все были в теме, пока двигались ко времени начала операции. В «Дельте» свое эго нужно проверять прямо у двери.

Как ни странно, самым большим преимуществом подобного процесса планирования «снизу вверх» является экономия драгоценного времени. В обычных армейских подразделениях, согласно уставных положений, готовится три возможных варианта действий, а затем, с помощью пошагового процесса, принимается решение, какой вариант предоставляет наибольшие шансы на успех, основываясь на том, что вероятнее всего в данной обстановке будет делать противник. Личный состав обычного армейского штаба тщательно изучает каждый вариант и в конечном итоге рекомендует тот, который с наибольшей вероятностью приведет к успеху.

Это может отнять огромное количество времени, и это не соответствует подвижному, неоднозначному характеру войны с террором. На счету каждая минута, и к тому времени, когда заканчивается обычный процесс планирования, «Дельта» уже, как правило, «завершает миссию» и возвращается в столовую для получения горячего супа и крекеров.

Позитивную ценность нашей организационной культуры и необычных отношений между сержантами и офицерами невозможно переоценить или сопоставить ни с одной другой военной организацией. Например, когда произошли террористические нападения 9/11, группные сержант-майоры нашего эскадрона уже были живыми легендами в сообществе «Дельты».

Джим и Брайан были награждены за доблесть за руководство малыми группами в горах Тора-Бора в 2001 году, — награды, которые были приколоты рядом с Бронзовыми звездами за доблесть, которую они заслужили во время малоизвестной перестрелки на скалистом выступе в западном Ираке в 1991 году. В конце концов, Джим стал сержант-майором эскадрона и уволился из «Дельты» после ранения, полученного в Ираке, и после своей третьей Бронзовой звезды за доблесть. Его новая работа будет не менее опасной.

Третий, Пэт, был ранен и награжден во время операции «Кислотный гамбит», — спасения заложника Курта Мьюза в начале вторжения в Панаму. Во время своей службы в «Дельте», Пэт пережил три крушения вертолета и был снова ранен во время первого боевого выхода в Афганистан, прежде чем уйти в отставку несколько месяцев спустя.

Четвертый сержант-майор, Ларри, также участвовал в спасении Мьюза в Панаме и является одним из лучших стрелков-пистолетчиков в мире. Вскоре после ухода в отставку Брайан, Пэт и Джим применили свои навыки в Ираке и Афганистане уже в составе организации, призванной защищать наши войска от самодельных взрывных устройств (СВУ). Знамя с написанными словами «Отряд “Дельта”» вновь в спешке поднимается вверх в современном, озабоченном безопасностью, мире. Десятки бывших операторов Подразделения перешли в охранную индустрию, в то время как другие применили свои навыки в ЦРУ, и они дают прогрессивное лидерство, организационную изобретательность, уникальную подготовку экспертов и беспрецедентное вѝдение, помогая защищать Соединенные Штаты.

Уволившись из армии, многие из стрелков «Дельты» мирового класса решили перенести свои навыки на гражданский, правоохранительный и военный, рынки, где они обучают тонкостям боевой стрельбы и тактике городского боя. Такие легенды отряда, как Пол Хоув из компании Combat Shooting and Tactics Inc., Ларри Викерс из Vickers Tactical Inc., Брайан Сирси из Tiger Swan Inc. и Кайл Лэмб из Viking Tactics Inc., не только научат вас убивать комара с бычьей задницы на ходу с пятидесяти ярдов, но и покажут вам, как это делается с первого выстрела. Кроме того, они научат вас боевому образу мышления, которое так важно развить, чтобы выполнить эту задачу, пока кто-то пытается убить вас первым. Если вы действительно хотите увидеть лучших из лучших в действии и серьезно настроены завалить плохого парня, прежде чем он доберется до вас, позвоните одному из этих парней.

*

Что делает «Дельту» такой интригующей для среднего американца? Оперативники отряда — это люди, являющиеся интуитивными победителями, и хотя многие люди открыто болеют за проигравших, в глубине души мы втайне предпочитаем находиться с победителями. И есть что-то особенное в «Дельте» и специальных операциях в целом, что очень привлекает типичного взрослого мужчину.

Многие настоящие американские мужчины хотят быть специальными операторами, точно так же, как многие молодые парни хотят быть профессиональными игроками в мяч, потому что это, возможно, самое высокое достижение в военной профессии. Конечно, как и в профессиональном спорте, только относительно небольшая горстка мужчин обладает желанием, целеустремленностью или данной Богом способностью достичь этой вершины. Раньше в этот рецепт я также добавлял удачу, но за все эти годы я много раз слышал, что «“Дельта” сама создает свою удачу».

В Армии США считается, что военнослужащие сержантского состава, сержанты, являются основой основ любого подразделения. В сообществе специальных операций это справедливо как нигде. Все они замечательные люди.

Типичный сержант «Дельты», от самого молодого штаб-сержанта до главного сержант-майора Подразделения, обладает невероятным знанием английского языка. Большинство обладает небольшим уровнем образования на уровне колледжа, — если он вообще имеется, — но каждый из них обладает впечатляющим словарным запасом. После того, как вы ознакомитесь со всеми тонкостями чувствительной ситуации, вам обычно придется брать словарь, чтобы найти несколько слов, которые они использовали. Не уверен, что вершители судеб ищут это качество в процессе оценки и отбора кандидатов, но это их общая черта.

Это качество превращает их в отточенных и уверенных в себе ораторов. Эти сержанты одинаково непринужденно проводят совещания с конгрессменами, сенаторами, важными шишками, послами и крутыми должностными лицами из администрации. Сержанта «Дельты» трудно запугать и в равной степени на него трудно произвести впечатление.

Когда вице-президент Дик Чейни и президент Джордж Буш после 11-го сентября посетили расположение Подразделения, докладывали им сержанты «Дельты». Это резко контрастирует с большинством обычных воинских подразделений, где старшие офицеры обычно говорят, в то время как рядовые держатся на безопасном расстоянии. На протяжении многих лет я наблюдал, как эти утонченные супер-сержанты снова и снова пугают офицеров и чиновников всех видов. В том числе и их нынешняя компания.

Еще одним общим и редким качеством является забота, с которой эти парни решают сложные проблемы. Независимо от связанного с ней риска или личности, на которую она нацеливается, каждой проблеме уделяется такое же внимание, как и последующей. Это бизнес, но бизнес со страстью и глубокой приверженностью к ближнему своему и товарищу по команде.

Итак, каким же образом организация заполняет себя таким количеством первоклассных игроков в первом же раунде? Безусловно, это заслуга уникального процесса отбора и оценки, во время которого кандидат с инстинктами кубика Рубика может быть более привлекательным, чем марафонец или культурист.

Я думаю, что лучше всего портрет оперативника «Дельты» обобщил полковник армии США в отставке Дэвид Хант в своей книге «Они просто в это не въезжают».

Вот рецепт от «Дельты». Вы берете уже достойного солдата, который имеет подтвержденный послужной список, скажем, пятилетней службы, обычно в составе сил спецназа или в качестве рейнджера. Он добровольно отправляется в горы Западной Вирджинии, где должен пробежать сорок километров по горам с более чем шестьюдесятью фунтами за спиной плюс оружие. Он должен пройти ряд умственных и физических тестов. Только один из пятидесяти пройдет через этот процесс. Как только вы пройдете через этот «отбор», вы проведете почти год, изучая «смертоносные искусства» в учебной программе, предназначенной для мазохистов. И вот он, воин «Дельты»! Эти ребята отстреливают по 50000 патронов в год на человека. Они тренируются атаковать поезда, самолеты и автомобили. Они тренируются в туннелях, в канализации, на высоких проводах и даже на деревьях. На самом деле они бегают с весом от 60 до 100 фунтов на спине. Они прыгают с самолетов, имея на себе более 500 фунтов. Эти суперсолдаты могут делать удивительные вещи.

Но таких суперсолдатов трудно вырастить, и поскольку для их создания требуется много времени, для сообщества специальных операций сформировалась новая угроза, внутренняя опасность, которая может разрушить все здание.

Отставной генерал-майор Сид Шачноу сформулировал фундаментальные принципы Сил специальных операций — «Истины ССО» — а бывший четырехзвездный генерал Сил специальных операций Уэйн Даунинг отлил их в бетоне. Первое правило гласит: *люди важнее железа.*

К сожалению, после 9/11 «Истины ССО», похоже, потерялись где-то по пути, и внезапный толчок привел к расширению всего сообщества Сил специальных операций. Если эти ребята так хороши, то давайте сделаем их больше! Разрешение Конгресса на увеличение численности личного состава — это одно, но деньги сами по себе не волшебная палочка. Просто выдача обычным бойцам черного снаряжения коммандос, покрытого пряжками «Фастекс» и липучками «Велкро», не превратит их в спецназовцев. Сама эта идея совершенно наивна и опасна.

Независимо от этих выкрутасов, любое расширение списка предварительных условий для рассмотрения кандидатов, изменение системы оценки или «пересмотр» предыдущих провалов Сил специальных операций — это то же самое, что и снижение стандартов. Вы все еще должны найти именно тот тип американца, который соответствует не пересмотренным или менее напряженным испытаниям, а самым высоким стандартам, прежде чем он сможет влиться в ряды спецназа, и еще одна истина ССО остается неопровержимой: *вы не можете массово производить спецназовцев.*

*

Через несколько месяцев после моего прибытия в эскадрон, Гас Мердок отправил меня с реальной миссией на Балканы, и там у меня появилась возможность увидеть уникальные навыки, талант и целеустремленность типичного сержанта «Дельты» в деле. Опять же, это заставляло меня чувствовать себя довольно посредственно, потому что хоть я был квалифицирован во всех отношениях как офицер «Дельты», я все еще был новичком. Мердок не стал бы объединять меня с кем-либо, кто не знал бы правила игры.

Моим партнером был Джейми, многолетний солдат тайной войны, которому действительно нравилось выслеживать людей, а я уже знал достаточно, чтобы перехватить у него инициативу. Джейми начинал как сотрудник штурмового подразделения и был ранен в Сомали, прежде чем перейти к более продвинутым вещам. Я обнаружил, что он обладал умом преступника, вольным духом и изворотливостью беглеца. Во внешнем мире Джейми мог бы сколотить состояние как мошенник.

Он вырос в Нью-Мексико, где проводил все время в гонках на велосипедах-внедорожниках, четырехколесных велосипедах, на картинге и, в конечном счете, на профессиональных гоночных велосипедах BMX. Его любимой игрушкой был Z-28 с комплектом для закиси азота, и на своих велосипедах, грузовиках и автомобилях он более пятидесяти раз уходил от местной полиции. Но у него хватило ума не бежать от властей, если он не был уверен, что сможет от них улизнуть.

Когда Джейми впервые прибыл в «Дельту» в качестве молодого спецназовца-штурмовика, он взял на себя инициативу проверить все мотоциклы эскадрона, отрегулировав все элементы управления так, чтобы они стали эргономичными для водителя, заменив все свечи зажигания, проверив проводку и заправив баки свежим горючим. Затем он проделал то же самое со всеми механическими инструментами для взлома. Он был мастером-механиком, скрупулезно разбирался в рутинных вещах и фанатично следил за тем, чтобы мелочи делались намного выше стандарта. Слова «хорошо» для него никогда не было достаточно. Он настроил эти машины, как концертные пианино.

Он с большим удовольствием сосредоточился на таких вещах, как обеспечение безупречной работы нашего оперативного транспорта. Это была ежедневная рутина, которую остальные из нас стремились избежать, и это привлекло его внимание, как ничто другое, доходя почти до раздражения в своем поиске совершенства. Смотреть, как он возится с совершенством, было все равно, что слушать, как скребут ногтями по школьной доске.

Джейми был серьезным водителем, но разве не все мы такие? Но только он был уникален своей серьезностью в отношении вождения под давлением, на высоких скоростях, по неровной местности, в дождь и снег, по песку и гравию. Целью было совершенство. Однажды Подразделение привлекло профессионального гонщика по мотокроссу, чтобы улучшить свои навыки, и Джейми пропустил первые два дня тренировок. Он пришел на третий день после того, как товарищ по команде попросил его проверить парня.

Джейми не потребовалось много времени, чтобы понять, что специальный инструктор показывает не все, что он рекламировал, и вызвал гостя на гонку. Гость запрыгнул на модный и дорогой гоночный мотоцикл, который привез с собой, в то время как Джейми просто выбрал первый попавшийся из мотоциклов эскадрона. Парень был действительно хорош, но Джейми надрал ему задницу.

*

Вскоре после прибытия на Балканы мы отправились на рынок под открытым небом, расположенный в центре города, чтобы прикупить определенный реквизит и одежду, необходимые для нашей городской разведывательной миссии. Мы пытались приобрести ржавый велосипед с лысыми шинами и ободранным сиденьем за сто долларов наличными у пожилой дамы, но она не желала с ним расставаться. Разве ста баксов недостаточно? Это был милый кусок хлама, по крайней мере, двадцатипятилетней давности, и именно то, что нам было нужно, но мы оставили его. Через час мы нашли еще один и бросили его в багажник.

Мы купили несколько удочек и снастей, ведра, уличные метлы, строительные шлемы, футбольные мячи, тренировочные костюмы «Адидас» и другое снаряжение, которое обеспечило бы нам «прикрытие для действий» вблизи потенциального объекта на достаточно долгое время, чтобы снять видео или сделать фото.

Затем мы ездили по городу, изучали атмосферу городов и небольших поселков, вели разведку маршрутов для будущих операций и обслуживали явочные дома и конспиративные квартиры, разбросанные по всей стране. За последние несколько лет Джейми так часто бывал на Балканах, что ему не нужна была карта. Моя же осталась, скрытая от посторонних глаз, лежать у меня на коленях, когда я водил по ней указательным пальцем, следя за дорогами.

Однажды летним днем мы проводили рекогносцировку в условиях низкой видимости в маленьком захудалом городке, который знавал лучшие времена. Мы не принимали душ и не брились в течение двух дней, чтобы соответствовать замурзанным местным мужчинам, жившим там, где не хватало проточной воды, и оделись в местные разномастные и мешковатые футбольные штаны. Наша миссия состояла в том, чтобы найти конкретный ресторан-казино, который, по сообщениям разведки, часто посещал разыскиваемый военный преступник, часто использовавший его в качестве места для встреч. Однако это заведение отличалось от большинства других тем, что плавало на реке.

Управляя серебристым «Фольксвагеном Джетта» со всем нашим реквизитом в багажнике, я высадил Джейми в нескольких кварталах от ресторана и направился в ближайший парк. Джейми отправился пешком, неся свою удочку, коробку со снастями и ведро, а я устроился читать местную газету, которая с таким же успехом могла быть на китайском языке или перевернута вверх ногами, поскольку я не умею читать по-сербскохорватски. Чтобы довершить свой утренний маскарад, я курил сигареты местного производства. У нас обоих были припрятаны пистолеты М1911.

Джейми свернул за угол и направился вниз по улице, пока ресторан не оказался в нескольких сотнях метров от него. Пересекая мост, он заметил на берегу реки нескольких рыбаков, поэтому перешагнул через деревянное ограждение и спустился по берегу к кромке воды со своими рыболовными снастями. Так он оказался в идеальном положении, чтобы наблюдать за кораблем, на котором находился ресторан. Если парень, которого мы искали, объявится, Джейми наверняка его опознает. Человек, рыбачивший неподалеку со своей дочерью, начал что-то кричать ему, но Джейми просто смотрел прямо перед собой. Если он проигнорирует его, возможно, тот оставит его в покое. Ненужные разговоры — это грех спецназа, поскольку они могут предупредить местных жителей, что вы не такой, как все. Джейми достаточно хорошо знал язык, но его иностранный акцент выдал бы его с головой.

Но рыбак оказался настойчив. Он видел, что Джейми носит наручные часы, и захотел узнать время. Джейми нахмурился и сделал несколько грубых жестов, несколько раз постучав по руке сжатым кулаком, указывая на ухо и склонив голову набок, как будто ожидая сочувствия. Он пытался сделать так, чтобы незнакомцу стало настолько неудобно, что он просто оставит его в покое. Это сработало. Рыбак опустил голову, поднял руки, выставив ладони на уровне талии, и извинился перед глухонемым, после чего отвернулся и вместе с дочерью направился вдоль берега вверх по течению реки.

Через полтора часа Джейми вернулся в парк, и мы встретились глазами, что послужило сигналом для меня отойти и провести еще одну пешую разведку, пока он остался наблюдать за нашей машиной. Моя задача состояла в том, чтобы выяснить, смогу ли я определить автомобиль нашего объекта и подтвердить его по номерному знаку.

Я выбрал другой маршрут и, свернув за угол в оживленном деловом районе, оказался рядом с американской боевой машиной пехоты «Брэдли», входившей в состав Стабилизационных сил (SFOR), которые были направлены в страну. Еще несколько БМП стояло на расстоянии примерно сто метров друг от друга, но мне пришлось взять себя в руки и продолжать идти. Подойдя к одной из них, я заметил солдата в башне и еще одного, сидящего рядом с ним, и остановился на несколько секунд, глядя на них. Они посмотрели в ответ. Я затянулся сигаретой, поднял сложенную газету, которую не мог прочитать, и произнес:

— Дóбро СФОР!

Молодой солдат в башне спросил другого:

— Что это значит?

— Это значит: «СФОР — это хорошо», тупица, — с сарказмом ответил второй солдат. — Кстати, как ты давно здесь?

Я ушел, уверенный, что моя оранжево-синяя спортивная куртка, солнцезащитные очки в стиле семидесятых и сальные волосы, очевидно, подходят для этой миссии. Сограждане-американцы меня не узнали.

*

Через час мы с Джейми встретились, загрузились в машину и отправились обратно в наш конспиративный дом, остановившись по пути, чтобы купить свежего хлеба и фруктов. Была суббота, и наши разведчики сообщили, что парень, который был нашей целью, любил веселиться и проводить встречи на нижней палубе корабля. Мы решили вернуться в ресторан в тот же вечер, когда деньги переходили из рук в руки, а оживленная ночная жизнь обеспечивала идеальное прикрытие.

Обменяв наши футбольные тряпки на стильную местную одежду, состоявшую из черных брюк, рубашек без воротника и старых черных кожаных курток, после наступления темноты мы отправились в сорокапятиминутную поездку обратно в город. Стояла прекрасная ночь, с небом, полным звезд, и легким ветерком с реки. Припарковав машину, мы зашли в другой ресторан, который, как полагали, часто посещал наш объект.

Там, за соседним столиком, мы сразу же увидели небольшую группу «зеленых беретов», которые сами веселились в тот вечер. Они входили в американскую группу наблюдателей Совместной комиссии, назначенной для обеспечения того, чтобы как сербы, так и боснийцы соблюдали Дейтонские мирные соглашения и оказывали помощь в переселении беженцев. «Зеленые береты» понятия не имели, кто мы такие и что мы понимаем каждое их слово. Выпив по кружке пива и не обнаружив никаких признаков нашего объекта, мы вернулись к машине и отправились на стоянку возле плавучего ресторана-казино.

В течение нескольких минут мы сидели на стоянке, наблюдая за этим местом. парковка была занята, была переполнена, — слишком много машин, чтобы проверить номера, но, понаблюдав за всей этой активностью и услышав живую группу, Джейми решил, что мы могли бы зайти внутрь, чтобы посмотреть поближе. Если наш объект был настоящим тусовщиком, то он, скорее всего, был там.

Но как попасть внутрь? Мы смотрели, как очередь клиентов пересекает длинный и шаткий дощатый мост с веревочными поручнями с каждой стороны, а затем поднимается по наклонной дорожке ко входу в бар на втором этаже. Двое вышибал впускали женщин, не удостоив их ничем, кроме взгляда и улыбок, но у парней брали пару баксов за прикрытие, а затем их обыскивали. Это означало, что нам придется оставить свои пистолеты, кобуры и запасные магазины в машине и рискнуть войти внутрь только с ножом «Спайдерко», который был у Джейми, и надежным фонариком. Не так уж много оружия, когда сталкиваешься с сербской мафией.

Джейми выглядел более местным, чем сами местные, поэтому когда подошел, он заплатил вышибалам, спокойно пережил обыск и проскользнул в дверь. Через несколько минут я последовал за ним. От «швейцаров» мы не получили никакой сдачи.

Место на втором этаже было битком набито молодыми мужчинами и сербами среднего возраста. Шумная группа создавала идеальную рабочую атмосферу, так как от нас не ожидали разговоров. Подняв два пальца, указав на другую бутылку пива и показав немного денег, Джейми заказал два пива. Мы были внутри, идеально замаскировавшись, сливаясь с окружающей средой и прячась на виду.

Выпить во время исполнения обязанностей было ироничной частью профессионального выполнения работы. В уставшей от войны Боснии сказать бармену, что ты за рулем и надеяться, что тебе дадут Кока-колу за счет заведения, было бы слишком по-американски. Я наслаждался волнением момента. Мы были у цели, но совершенно невидимы. Опытный оператор «Дельты», Джейми, чувствовал себя так же комфортно, как и другие несколько сотен завсегдатаев ночного клуба. Такой новичок, как я, был немного более возбужден.

В двух дальних углах клуба на верхнем уровне стояло несколько столиков. Любому важному человеку, вероятно, понравилось бы то место, поэтому мы отошли от бара и направились в заднюю часть клуба. Приближаясь к танцполу, мы старались не натыкаться на слишком большое количество людей.

Мы постояли несколько минут, пока гремела музыка, пытаясь незаметно рассмотреть всех мужчин, которые соответствовали общему описанию нашего объекта: темные волосы, большой пивной живот. Таких персонажей вокруг было полным полно.

Все казалось классным, поэтому Джейми направился отлить. Обычно, оставление другого оператора в одиночестве является нарушением правил, но в такого рода работе существует несколько жестких правил. Каждое решение основано на том, что оператор думает, что это ему сойдет с рук. Для Джейми, после того, как он оценил ситуацию, быстрый поход в туалет не являлся большим риском. Что вообще может случиться? Это просто был ночной клуб, полный людей, веселящихся и показывающих средний палец остальному миру. Пьяный в толпе начал кричать на солиста группы, который изобразил раздражение, но продолжал бренчать на гитаре.

Выйдя из ванной, Джейми вернулся к бару за еще двумя кружками пива. Пока все шло хорошо. Когда он направился обратно ко мне, внезапно раздался громовой гул человеческих голосов и топот ног, и переполненный танцпол погрузился в хаос. Через несколько секунд волна людей устремилась к двери, создавая ощущение, что корабль для вечеринок опрокидывается.

Неужели наше прикрытие раскрыто? Если это так, то эти люди определенно не в восторге от этого. Стараясь не оказаться растоптанным, я остановился и попытался встретиться взглядом с Джейми. Он больше не смешивался с толпой, так как был единственным, кто двигался вверх против течения толпы, по направлению ко мне. Джейми также решил, что это наихудший сценарий развития событий. Он задался вопросом, что могло вызвать панику, и пришел к простому выводу: это, должно быть, Делтон.

Через несколько секунд мы встретились и обнаружили истинную причину проблемы. Один из вышибал только что выбил дерьмо из сербского полицейского в форме. Вышибала казался семи футов ростом и толстым, как холодильник, он прошел мимо нас, держа полицейского так, будто он нес домой коробку с ланчем. Коп был без сознания, его руки и голова безвольно свисали, а ноги волочились по полу.

Даже на Балканах за дракой в баре обычно следуют полицейские сирены, наручники и автозаки, что также обычно означает неприятности для несчастных невинных прохожих, таких как мы. Но еще одной непосредственной заботой было то, что если эти парни не уважают местную полицию, то они, черт возьми, не задумываясь, прикончат нас. Если копы боятся этого места, может быть, нам тоже стоит бояться?

Любой шанс идентифицировать наш объект в ту ночь быстро сошел на нет, и пришло время, говоря языком военных, немедленно отступить. Другими словами, нам нужно было убраться оттуда к чертовой матери.

Мы прошли через дверь и вышли на улицу, только чтобы обнаружить, что полицейские мигалки заполнили парковку, а несколько полицейских уже добрались до своего избитого напарника, который немного пришел в себя. Другие полицейские обменивались горячими «любезностями» с вышибалами, в то время как еще несколько офицеров прижимали людей к полицейским машинам и частным автомобилям, припаркованным на стоянке. Мы с Джейми не могли рисковать быть сметенными толпой. Наша машина стояла всего в тридцати футах, но добраться туда будет нелегко.

Как можно спокойнее перейдя на корму корабля, стараясь не привлекать внимания, мы затем перепрыгнули на крутую и мокрую насыпь, сумели обойти парковку с фланга и, пригнувшись, приблизиться к нашей машине и проскользнуть внутрь. Одна из первых вещей, которую делает оператор «Дельта», когда ему вручают ключи от эксплуатируемого гражданского автомобиля, — он отключает внутреннее освещение, которое включается при открытии двери. Эта рутинная процедура позволила нам войти в машину, не насторожив ближайших полицейских.

Я был счастлив позволить Джейми вести машину. Когда он завел двигатель, посмотрел на меня, улыбнулся и спокойно выехал с парковки, то снова оказался в своей стихии. Нажав на газ, он покинул вечеринку, оставив ее в зеркале заднего вида.

Мы ехали со скоростью, чуть выше максимально допустимой, по главному двухполосному шоссе в сторону нашего безопасного дома, когда неожиданно наткнулись на контрольно-пропускной пункт полиции Республики Сербской рядом с зоной разделения, — извилистой полосой шириной в милю, проведенной на земле, чтобы отделить боснийских христиан от боснийских мусульман.

Было слишком поздно разворачиваться, и у нас не оставалось иного выбора, кроме как приблизиться к контрольно-пропускному пункту и надеяться на лучшее. Полицейские просигналили Джейми остановиться, он нажал на тормоз и опустил стекло. Но как только трое полицейских в форме приблизились к машине, он нажал на газ и выжег резину.

Через сотню метров мы увидели, как за нами включились полицейские мигалки и несколько патрульных машин начали погоню. Через несколько сотен метров, после небольшого поворота, Джейми сразу же ушел на примыкавшую дорогу, выключил фары и одновременно нажал на тормоз, выжав сцепление и резко повернув руль влево. Передние шины цеплялись за асфальт, в то время как задние колеса заскользили по дуге на 180 градусов — идеальный скоростной маневр уклонения, выполненный в полной темноте и без очков ночного видения. Это напугало меня до чертиков.

Джейми нажал на газ, и машина помчалась обратно, в сторону приближающейся полиции, но без включенных фар на нашей машины, что сразу же сделало ее невидимой для них. У поворота мой напарник еще раз резко повернул направо, на твердую грунтовку, и проехал еще около тридцати метров, прежде чем остановиться. Прошло несколько секунд, показавшиеся мне вечностью, прежде чем появились полицейские машины с мигалками, которые промчались мимо нас.

Я мог бы сказать, что наш бесшабашный водитель из Нью-Мексико уже делал такие вещи раньше. Мы оба улыбались.

— Черт, Джейми, это было жуткое дерьмо, но отличное вождение, — сказал я ему, пытаясь успокоить свое сердцебиение и не афишировать свою неопытность.

— Ага, — ответил он, уже размышляя о любых ошибках, которые ему, возможно, придется признать на подробном разборе операции. — Думаю, что я слишком сильно нажал на тормоз и дал недостаточно крутящего момента на колесах, но это сработало.

Этот эпизод подчеркнул для меня важность процесса отбора и оценки «Дельты», используемого при выборе парней правильного типа для Подразделения и предоставлении им уникальной подготовки и навыков. Операторы «Дельты» знают, как работать в небольших группах, за много миль от любого дружественного американского военного подразделения. Даже когда рутинная миссия превращается в полное дерьмо.