— Что за число?

— Погоди… — Лукас сдвинул брови. — Кажется, пять, три, четыре, три, ноль, ноль.

— Что?! — Далтон подался вперёд, отодвинул стул и набросился на клавиатуру. — Не может быть, — пробормотал он.

— Чего не может быть? Что ты делаешь?

— Dalton534300 — логин моего старого ящика. Я в него сто лет не заходил.

Не переставая говорить, он барабанил по клавишам, затем хлопнул средним пальцем по Enter и пробежал глазами список писем.

— Вот. Жесть… Письмо от Йенса. — Он открыл его одним щелчком.

В теме значилось: «Самый прекрасный день».

В тексте — одна-единственная строка: «1,8 × 10¹⁰».

— И что это значит? Код? Или задачка по арифметике?

Далтон откинулся на спинку стула и принялся грызть ногти.

— Без понятия. — Взгляд его так и остался приклеен к экрану. — Для кода доступа скучновато.

— Может, сообщение? — предположил Лукас.

— Какое ещё сообщение?

— Откуда мне знать? Это ты был его другом.

— Он на что-то намекает. Только на что? Один и восемь на десять в десятой… Это не высшая математика, старик. Это подсказка.

— Ладно. — Лукас сложил ладони и задумался. — Тогда оно должно указывать на что-то, что связывало именно вас двоих. На то, чего не знал больше никто. Где вы встречались?

— Да нигде конкретно. То здесь, то там.

— А где познакомились?

— В дневном психиатрическом стационаре. Я проходил там альтернативную службу, он лежал как пациент. У него тогда были проблемы…

— Чем он там занимался? — не отставал Лукас.

Далтон поднялся и принялся ходить из угла в угол.

— Говорю же, понятия не имею. Ничем особенным. Чаще всего играл в мель… Блин, погоди-ка.

Он сделал два быстрых шага, рухнул на стул и застучал по клавишам. В следующий миг на его лице расплылась довольная ухмылка.

— Йес. Мистер Дата.

Лукас наморщил лоб.

— Что? Далтон, по-человечески.

— Мистер Дата — программа, которая играет в одну-единственную игру идеально. В игру, где существует один и восемь на десять в десятой возможных партий. Мельница! — Он победно взглянул на Лукаса. — «Клиппе-клапсница» — он её всегда так называл.

Лукас одним движением сорвался со стула.

— Поехали.

Далтон растерянно уставился на него.

— Куда?

— Не я. Мы. Мы едем в дурку.

Им пришлось дважды пересаживаться. Когда после пятиминутной прогулки пешком перед ними наконец вытянулось длинное здание, Лукас покачал головой.

— Вот это да. Я знаю эту клинику.

— Серьёзно? Откуда?

— Я тоже когда-то провёл здесь пару дней… в гостях. Но это было давно.

Далтон задумчиво покосился на него, однако расспрашивать не стал.

Они припарковали машину и вошли в просторный светлый холл. Далтон незаметно огляделся; мимо вахтёрской будки они прошли быстрым шагом, с таким видом, будто ничего естественнее на свете и быть не может.

— Почти ничего не изменилось с тех пор, как я здесь был.

Лукас отметил про себя, что и в его время всё выглядело ровно так же, но промолчал.

Коридоры были светлые и чистые; пёстрые репродукции на стенах вносили немного красок.

Пациентам и медперсоналу они приветливо кивали. Лукас шёл следом за Далтоном к двустворчатой двери с табличкой «Закрытое отделение». В эту часть клиники сам он — слава богу — никогда не попадал.

Прямо перед дверью, по правую руку, располагалась маленькая застеклённая комната, где за письменным столом сидела женщина лет пятидесяти в белом халате медсестры. Далтон шагнул внутрь, откашлялся:

— Сестра Ингеборг?

Она подняла глаза, на мгновение замерла — и тут же её лицо озарила тёплая улыбка. Ингеборг поднялась навстречу.

— Надо же, какие редкие гости.

Её взгляд скользнул на Лукаса и задержался. Улыбка медленно погасла, уступив место настороженности.

— Не бойтесь, Лукас — из хороших, — поспешно пояснил Далтон. — А те идиоты с телевидения несут полную чушь.

Она всё ещё не сводила с Лукаса глаз — словно примеряла к нему слова Далтона.

— Вы из-за Кауфмана? — наконец отвела взгляд.

Далтон кивнул.

— Он дурно на тебя влиял.

— Он ведь приходил сюда?

— Да. Каждую неделю. До самой смерти.

— Он был на верном пути. Напал на что-то по-настоящему серьёзное.

На лице Ингеборг проступила тревога.

— Ты был нашим лучшим альтернативщиком. Пунктуальным, старательным, чутким. Пусть и немного взбалмошным, но… Ах, тебе не стоило так с ним сближаться.

Далтон покачал головой.

— Он не был сумасшедшим. Ни капли. Он всё раскусил. И оставил здесь послание для меня. Мне нужно туда.

Она долго смотрела на него.

— Пустить тебя я не могу, ты и сам знаешь. Но… мне как раз пора на обход. Какая досада, что дверь закрывается так медленно.

Ингеборг вышла из дежурной и поднесла к панели ключ-карту, висевшую на тёмно-синем шнурке у неё на шее. С протяжным жужжанием замок щёлкнул, и она шагнула внутрь. Прежде чем дверь успела захлопнуться, Лукас и Далтон проскользнули следом.

Чуть дальше по коридору открывалась просторная комната отдыха. Несколько пациентов расположились на стульях и в креслах — кто-то рисовал, кто-то читал, кто-то был занят чем-то ещё. У зарешёченного окна устроился совсем молодой мужчина: он разглагольствовал на каком-то выдуманном «французском», то и дело снисходительно посмеиваясь.

— Вот, — сказал Далтон, указывая на потёртую доску для мельницы на низком столике.

Лукас подошёл, смахнул фишки и взял доску в руки. Повертел, осмотрел со всех сторон — ничего необычного. Сел и взялся за фишки. Он брал их по одной и внимательно изучал; Далтон молча присоединился.

Когда и это ни к чему не привело, Лукас спросил:

— У него было какое-то постоянное место?

— Старик, ты на нём сидишь.

Лукас обвёл взглядом комнату: пациентов, которых было видно отсюда, два по-детски наивных рисунка, пробковую доску, сплошь утыканную записками и открытками, — и не поверил своим глазам.

— Этого не может быть, — прошептал он, поднялся и подошёл ближе. Остановившись перед доской, протянул руку и снял одну из открыток.

На ней темнели отпечатки двух крохотных детских ладошек, а рядом — несколько маленьких отпечатков пальчиков. Внизу от руки было выведено: «Леон Пауль Франке». Лукас перевернул открытку и вслух прочёл надпись — тоже от руки:

— «Привет, Фло. Если ты ещё здесь: я теперь папа. Самый прекрасный день в моей жизни. Лукас».

— Что это? — спросил Далтон рядом.

Лукас снова перевернул открытку.

— Мне тогда было так жалко пачкать эти крошечные ладошки краской ради отпечатков. Но вышло идеально, правда? — Он рассмеялся.

— Стоп. Это что — ты? Ни слова не понимаю, старик.

Лукас посмотрел на него, всё ещё держа открытку в поднятой руке.

— Я когда-то подружился здесь с одним пациентом. В открытом отделении. Флориан без конца твердил, что однажды у него будет десять детей. Когда родился Леон, я отправил ему эту открытку.

Лукас протянул её Далтону и снова скользнул взглядом по доске.

— Видимо, его здесь уже не было, когда она пришла. Вот и прикололи к доске.

— «Самый прекрасный день в моей жизни», — прочёл Далтон вслух и поднял глаза. — Это же тема письма, которое пришло мне.

Лукас задумчиво кивнул.

— Да. И у моего — ровно такая же.

https://nnmclub.to

Часть VI

Лоренц вопросительно посмотрел на Лукаса, но тот молча откинулся на спинку стула.

— И что дальше?

— Ничего. Бредовое письмо сумасшедшего. След, ведущий в никуда.

— Значит, ответа вы там не нашли?

— Нет. К сожалению. Всё впустую.

Лукас поймал скептический взгляд, которым его сбоку изучала Янсен, но сделал вид, что не заметил.

— И что вы сделали потом?

— Вернулся в хижину. Без плана. Без кода.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 71

Лена сидела на полу старого лесничего домика; напротив, поджав ноги, устроился Ролло. Оба ели холодную пасту ложками — прямо из консервных банок.

— Вкусно, — пробормотал Ролло, причмокивая.

— Правда?

Мальчик кивнул и отставил пустую банку.

— Мы поедем к тебе во Франкфурт?

— У меня есть идея получше. Мы отправимся в настоящее приключение. Ты любишь мотоциклы?

Ролло пожал плечами. По его лицу было видно: во Франкфурт он поехал бы с куда большей охотой.

Какой-то шум заставил обоих вздрогнуть. В дверях стоял Лукас и не сводил глаз с Ролло.

— Кто… кто это?

Лена вскочила и взъерошила мальчику волосы.

— Я сейчас.

Она схватила Лукаса за руку и вытянула за порог.

— Это Ролло. То есть Роман. Мой брат.

Лукас широко раскрыл глаза.

— Что, прости?

Лена кивнула и печально взглянула на него.

— Когда ему было три, ему поставили диагноз — синдром Каннера. Аутизм. Мама не справлялась. У неё была… у неё была депрессия. И я стала ему кем-то вроде второй матери.

Лукас опустил взгляд.

— В какой-то момент всё окончательно вышло у неё из-под контроля, и она… отдала Ролло на усыновление.

Лукас снова поднял на неё глаза.

— Это же безумие. Нас ищет полиция — как ты могла его в это втянуть?

Лена какое-то время молча смотрела мимо него — в темноту леса.

— Так… так лучше.

— Лучше? Лучше чем что?

— Сломо… Он меня шантажировал. Грозился, что сделает с ним что-нибудь.

— Чего он от тебя хотел?

На глаза Лены навернулись слёзы и покатились по щекам. Она не стала их вытирать.

— Я должна была… должна была держать его в курсе по СМС. О тебе. О нас. О том, что мы собираемся делать…

Лукас отступил на шаг, глядя на неё с недоверием.

— Нет. Ты этого не делала.

Лена попыталась улыбнуться сквозь слёзы.

— Но теперь всё кончено. Ролло здесь, в безопасности. Сломо до него уже не доберётся.

— Чёрт побери, я тебе доверял! — вдруг сорвался Лукас. — А ты всё ему выкладывала? Ты вообще в своём уме?

— Прости меня. Лукас… — Она положила ладони ему на плечи.

— Простить? Тебе жаль? Ты подставила под удар меня и мою семью. Поставила под угрозу наши жизни.

Резким движением Лукас сбросил её руки, отвернулся и зашагал прочь — в сторону леса.

— Лукас, прошу… Останься.

Не оборачиваясь, он бросил через плечо:

— Выбирайся из этого дерьма сама.

Ещё миг — и темнота поглотила его.

Лена постояла какое-то время на месте, в безумной надежде, что он передумает и вернётся. Наконец вернулась в хижину и положила руку на плечо Ролло.

— Идём. Уезжаем.

— Прямо сейчас?

Лена кивнула и подняла вещи с пола. Ролло сидел и с непроницаемым лицом наблюдал за ней, а она старательно уничтожала все следы их пребывания. Даже мусор затолкала в пакет.

— Может, поедем к морю? На Балтийское, а?

— Я не люблю море, — буркнул мальчик, склонив голову набок и разглядывая её куртку.

— Тебе нравится куртка? — Лена отвернулась и поставила пакет у двери. — А я всегда мечтала съездить в Финляндию. Как думаешь…

Обернувшись, она увидела пистолет в руке Ролло. Её собственный пистолет — мальчик, должно быть, вытащил его из кармана куртки.

— Ролло! — Она заставила себя говорить спокойно. — Положи.

Осторожными шагами она двинулась к нему.

— Это опасно. — Лена протянула руку. — Пожалуйста, отдай.

Резким движением она схватила пистолет за ствол, отвела в сторону и попыталась вырвать у Ролло.

Его лицо потемнело.

— Нет! Нет!

Свободной рукой он принялся с силой бить себя по голове.

— Роман, прошу, перестань, — взмолилась Лена, не отпуская оружия.

Грянул выстрел — и пуля пробила оконное стекло.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 72

Лукас мчался сквозь лес. Спотыкался, падал, снова вскакивал и бежал дальше — мимо спрятанного в зарослях мотоцикла, по узкой тропе к дороге.

Ярость душила его так, что хотелось кричать в чёрную глухоту ночи. Половина пути осталась позади, когда навстречу ударил свет фар: с шоссе на лесную дорогу сворачивала колонна машин.

Одним прыжком он ушёл в подлесок и вжался в землю за кустами. Мгновение спустя автомобили с рёвом пронеслись мимо. Сквозь переплетение ветвей Лукас успел разглядеть: все машины битком набиты молодыми мужчинами в бронежилетах. Полиция.

Едва последний фургон скрылся за поворотом, он вскочил и кинулся обратно по той же тропе. Красные огни плыли впереди; машины миновали тайник с мотоциклом и ушли дальше в лес.

Либо знают другую дорогу к сторожке, либо едут не туда.

Лукас свернул с тропы и побежал напрямик, так быстро, как позволяла темнота.

У края поляны он остановился, тихо выругался и залёг за огромным поваленным стволом. Впереди, едва различимые во мраке, тенями скользили фигуры с вскинутым оружием. Сторожка, в которой укрылись Лена и её младший брат, оказалась в плотном кольце. Подобраться незамеченным нечего было и думать. Мысли метались: нужно что-то придумать, сейчас, немедленно, иначе…

А если отвлечь их на себя?.. И что это даст. Пусть Лена с Ролло и вырвутся — меня схватят почти наверняка. И тогда Сломо уже не остановить. Ханна и Леон останутся беззащитны. Нет, нужно иначе…

Одиночный выстрел хлестнул по ночи, следом — звон разбитого стекла. Лукас пригнулся и осторожно выглянул из-за ствола. В следующий миг разверзся ад. По всей ширине поляны вспыхнули дульные всполохи, на деревянные стены обрушился шквал огня. Пять секунд, шесть — и стрельба оборвалась так же внезапно, как началась.

Пригнувшись, бойцы бросились к сторожке. Первая группа вышибла дверь тараном; остальные один за другим нырнули в разбитое окно. Загрохотали выстрелы, вспышки озарили оконный проём, из дверного зева повалил густой дым, ночь прорезали крики.

Всё кончилось меньше чем за минуту. Двое бойцов выволокли из дома орущего, отбивающегося Ролло. Мальчик, похоже, был цел. Следом показались ещё двое — они выносили окровавленное тело.

Лена.

— Чёрт… — вырвалось у Лукаса, и он беззвучно добавил: — Нет. Только не это.