Бегство Джессики проходит успешно. Вернувшийся Шейлок безутешен: исчезла не только дочь, но также золото и драгоценные камни.

Подозрение падает на Лоренцо. Шейлок уверен, что Лоренцо хочет бежать на том же корабле, на котором Бассанио с другом Грациано должен отплыть в Бельмонт. Обыск корабля ничего не дает, однако Шейлок не сомневается, что за всем этим стоит Антонио, друг Лоренцо.

Саланио рассказывает, как Шейлок бегал по всей Венеции, требуя отдать под суд тех, кто украл его дочь и его дукаты, и как над ним издевались все венецианские мальчишки. Саланио все это кажется ужасно забавным; так же наверняка считала и елизаветинская публика.

Однако современный зритель не найдет в этом ничего смешного (конечно, если Шейлока будут трактовать как трагический персонаж) и ощутит к бедняге сочувствие.

Внезапно Саланио ни с того ни с сего заявляет:

Пусть не просрочит дня Антонио добрый —

Не то за все заплатит он.

Шейлок потребовал возмещения убытка в виде фунта человеческого мяса в момент величайшего раздражения. Если бы дело действительно дошло до расплаты, возможно, он и не настаивал бы на этом. Но сейчас Шейлок, взбешенный заговором, который (как он уверен) устроил человек, получивший у него ссуду, может думать только о мести, причем самой кровавой. Хотя сама мысль о мести сочувствия не вызывает, однако мы поймем Шейлока, если мысленно поставим себя на его место.