Однако еще до испытания принца Марокканского мы возвращаемся в Венецию и получаем беглое представление о домашней жизни Шейлока. На сцене появляется христианин Ланчелот Гоббо, слуга Шейлока. Ланчелот хочет уйти от хозяина, потому что христианину не пристало находиться в услужении у еврея.

После встречи со своим слепым отцом Ланчелот поступает в услужение к Бассанио. Он сообщает об этом дочери Шейлока Джессике (впервые появляющейся на сцене). Джессика говорит:

Мне жаль, что ты отца оставить хочешь.

Наш дом ведь ад; а ты, веселый дьявол,

Подчас мне помогал рассеять скуку.

Конечно, эта реплика вовсе не значит, что Шейлок жесток к дочери; нет, он обычный семейный человек (хотя позже выясняется, что он истый пуританин и не хочет выдавать дочь замуж). Просто Шекспир потакает вкусам публики, уверенной в том, что дом еврея обязательно сущий ад.

Джессика красива и лишена черт, которые, по убеждению елизаветинской публики, свойственны всем евреям без исключения. Расставаясь с ней, Ланчелот плачет, хотя Джессика такая же еврейка, как и ее отец.

Конечно, это старый прием. У злодея еврея (мусульманина, вождя индейского племени или китайского мандарина) почти всегда есть красавица дочь, которая влюбляется в красивого христианина и, к восторгу публики, ради него предает свой народ. В современных приключенческих фильмах русская красавица так и ждет возможности влюбиться в красивого американского шпиона и перейти на сторону противника. (Можно представить себе, какой ужас испытали бы зрители, если бы все вышло наоборот.)

К слову, современный читатель не воспринимает имя Джессика как типично еврейское, и все же оно более привычно, чем имя Шейлок. В конце 11-й главы Книги Бытия сообщается, что сестру жены Налора (брата Авраама) зовут Иска. Имя Джессика производное от него.