Когда Бассанио объясняет, в чем дело, Антонио тут же предлагает финансировать проект с характерным для него самоотречением. Затем действие переносится в Бельмонт, где мы встречаемся с Порцией и ее камеристкой Нериссой. Выясняется, что отец Порции перед смертью оставил ей три ларца – золотой, серебряный и свинцовый. Каждый претендент на ее руку должен выбрать один ларец из трех, но замуж Порция выйдет только за того, кто сделает правильный выбор и найдет в ларце портрет невесты. Если же выбор окажется неверным, претендент должен немедленно удалиться и никому не говорить, какой ларец он выбрал.

Женихов приходит множество, давая Порции повод посмеяться над ними (а Шекспиру – продемонстрировать свои национальные предрассудки).

Нерисса перечисляет прибывших женихов, называя первым принца Неаполитанского. Порция тут же отвергает его: он интересуется только лошадьми и верховой ездой. Затем Нерисса говорит:

Затем, пфальцграф…

[В оригинале: «граф Палатинский». – Е. К.] В эпоху раннего Средневековья сочетание «граф палатин» означало высокую должность королевского кастеляна. Однако затем данный титул стали передавать по наследству, и он уже не влек за собой исполнение каких-либо придворных обязанностей.

В географическом же смысле существовал только один граф Палатинский. Он владел узкой полоской земли вдоль среднего течения реки Рейн. Это графство называли Палатинатом (ныне это Пфальц). Его столицей был Гейдельберг.

Во времена Шекспира Палатинат был центром немецкого кальвинизма – формы религии, схожей с английским пуританством. В 1592 г., за несколько лет до написания «Венецианского купца», этот титул унаследовал Фридрих IV. Он был убежденным кальвинистом (за что получил прозвище Фридрих Справедливый), иными словами, он был человеком напыщенным и мрачным до отвращения.

Возможно, именно воспоминание о нем заставило Шекспира вложить в уста Порции следующую характеристику:

Он самые веселые рассказы слушает без улыбки. Раз он в молодости так неприлично угрюм, боюсь, что к старости он превратится в плачущего философа.

«Плачущий философ» в истории уже был; его звали Гераклит Эфесский. Он жил около 500 г. до н. э., взирал на жизнь пессимистически и оплакивал человеческую глупость. (Впрочем, в Греции имелся и «смеющийся философ» – Демокрит из Абдеры, живший около 400 г. до н. э., бывший оптимистом, а потому высмеивавший человеческую глупость.)