Пришла пора представить и Джульетту. Синьора Капулетти хочет поговорить с ней о браке, но при этом присутствует и болтливая старая Кормилица, у которой была дочь – ровесница Джульетты. Кормилица сама говорит об этом, имея в виду Джульетту:

Она была с моей Сусанной (царство

Небесное всем христианским душам!)

Ровесница.

Если эта женщина кормила Джульетту грудью, значит, у нее самой незадолго до того был ребенок. Но важнее другое: вслед за этим вновь заходит разговор о возрасте Джульетты. Кормилица говорит:

Четырнадцать своих зубов отдам

(Хоть жаль – их всех-то у меня четыре),

Что ей еще четырнадцати нет.

После этого Кормилица ни с того ни с сего начинает рассказывать о детстве Джульетты. Ее монолог начинается словами:

Ну вот, в Петров день к ночи

И минет ей четырнадцать годков.

[В оригинале: «В канун праздника Ламмас». – Е. К.] Праздник Ламмас приходится на 1 августа. В древней Англии это был праздник урожая, и дары земли, символами которых были разрезанные пополам буханки хлеба, освящали в церкви во время мессы. Англосаксы называли такие половинки hlaf-maesse; со временем это слово было искажено и превратилось в Ламмас.

Перед этим Кормилица спросила у синьоры Капулетти, сколько осталось до праздника Ламмас, и получила ответ:

Недели две [с небольшим. – Е. К.].

Следовательно, начало пьесы можно отнести примерно к 13 июля. Стоит летняя жара, о которой позже говорится в пьесе.

Почему Шекспира так заботит точный возраст Джульетты? Для этого должна быть какая-то причина.