Антонию остается только одно: начать переговоры и выяснить, на каких условиях противник согласится заключить мир. Но использовать царей для переговоров он не может: после битвы при Акциуме все разбежались. Поэтому Антоний посылает к Октавию наставника своих детей.

Антоний просит оставить Клеопатру царицей Египта и обещает вернуть подаренные ей земли. Для себя Антоний просит только одно: позволить ему остаться с ней в Египте, а если это невозможно – то разрешить жить в Афинах как частному лицу. Но Октавий отвечает:

Я глух ко всяким просьбам

Антония. А что до Клеопатры,

То слушать просьб ее не стану я,

Пока не будет изгнан из Египта

Иль умерщвлен ее любовник жалкий.

Октавий сознает, что он не полководец. Все его победы одержаны либо союзниками, либо подчиненными; от него самого на поле боя толку мало. Однако больше всего на свете он хочет блестящего триумфа в Риме – такого же, какой устроили в честь его великого двоюродного деда. Лично ему почести не нужны, но Октавий понимает, что его власть над Римом не будет полной без пышного праздника в честь победы, связанной с его именем (даже если это несправедливо).

Антоний для триумфа не нужен. Римлянина нельзя приковать к колеснице, а даже если бы и было можно, народ стал бы сочувствовать ему. Оставить в живых тоже нельзя, даже частным лицом в Афинах. Как долго он останется частным лицом? Когда примется за интриги, стремясь вернуть утраченное? Нет, Антоний должен умереть.

А вот Клеопатра должна жить. Она иностранка. Из нее сделали пугало (причем незаслуженно). Ее репутация обольстительницы и смертельного врага Рима настолько общеизвестна, что при виде царицы, бредущей в цепях за триумфальной колесницей Октавия Цезаря, Рим возликует и назовет Октавия новым Юлием. Конечно, можно устроить триумф и без Клеопатры, но в таком случае он будет неполным и не доставит Октавию истинного удовольствия.

Ради этого Октавий готов предложить Клеопатре все на свете, пообещать выполнить любое ее желание. Что угодно, лишь бы она осталась жива.