Клеопатра, оставшаяся в Александрии, не находит себе места. Она вспоминает о счастливых днях, проведенных с Антонием, и говорит Хармиане:

В тот день мой смех Антония взбесил,

В ту ночь мой смех его счастливым сделал.

А утром, подпоив его, надела

Я на него весь женский мой убор,

Сама же опоясалась мечом,

Свидетелем победы при Филиппах.

[В оригинале: «А на следующий день, в девятом часу…» – Е. К.] Вероятно, это воспоминание и доставляет Клеопатре удовольствие, но, если бы добропорядочные римские граждане увидели пьяного, краснолицего Антония, храпящего во второй половине дня (девятый час по римскому двенадцатичасовому счету соответствует нашим пятнадцати часам), да еще облаченного в женское платье, они пришли бы в ужас. Можно не сомневаться, что Октавиан распускал в Риме именно такие слухи об Антонии.

У воинов из средневековых легенд существовал обычай: давать своим мечам собственные имена. Самый известный из таких мечей – Экскалибур (или Эскалибур) короля Артура. Меч Антония Филиппан [в оригинале: «sword Philippan». – Е. К.] назван так в честь битвы при Филиппах, где Антоний одержал главнейшую из своих побед.