Тем временем Антифол Эфесский ждет деньги для внесения залога, которые Дромио Сиракузский принес Антифолу Сиракузскому. Приходит Дромио Эфесский с веревкой, за которой его послали до ареста Антифола Эфесского, и, конечно, получает побои.

Куртизанка приводит Адриану и Люциану. Женщины берут с собой школьного учителя мистера Пинча, надеясь, что этот мудрый человек сумеет вылечить Антифола Эфесского от безумия. Антифол Эфесский, которому кажется, что весь мир сошел с ума, немного отвлекается от своих невеселых мыслей.

Бедняга настаивает на том, что пришел обедать, но ему не открыли двери; Адриана оспаривает его слова. Он обращается к Дромио Эфесскому, требуя подтвердить, что слуга находился с ним рядом. Когда Антифол жалуется, что на него накричала даже девка-судомойка, Дромио Эфесский подтверждает:

Certes [безусловно (фр.). – Е. К.], и судомойка – вместе с нею.

[В оригинале: «Безусловно, и кухонная весталка тоже бранила вас». – Е. К.]

Хотя весталки (то есть жрицы богини Весты) были девственницами (см. в гл. 2: «В прекрасную весталку…»), вряд ли эту реплику следует понимать в том смысле, что судомойка была девственницей; во времена Шекспира редкая женщина сохраняла девственность после двенадцати лет. Видимо, Дромио с комической высокопарностью намекал на то, что посудомойка отвечала за огонь в очаге так же, как весталки отвечали за сохранность священного пламени.