Вернувшись в свои покои, Люциан омылся, переоделся в ночные одежды и устроился на кровати, чтобы помедитировать. Размышлять о том, что они сегодня обсуждали с Каем, он не стал. Разумные мысли не шли в голову, да и думать во время медитации было не положено – требовалось молчать, полностью очистить сознание и сосредоточиться. Транс помогал восстанавливать силы путем концентрации духовной энергии в одной точке – в сосуде души.

В этом сосуде зарождалась и жила магия заклинателей, а также циркулировала по телу, благодаря чему любые раны и переломы заживали быстро. Когда сосуд души оказывался пуст, то, чтобы восстановить утраченную часть, в него вливали резервную магию – из тела. Если же в сосуде имелась хоть какая-то магия, она наращивала прежние объемы намного быстрее, чем когда ее не было совсем.

Чем глубже была медитация, тем эффективнее шло восстановление резервов. Заклинатель устремлялся ко дну души, где добирался до самых мелких частиц рассеянной в теле магии, чтобы собрать эти крупицы и словно магнитом притянуть друг к другу, помогая тем самым нарастить прежний объем. Нырять в душу было непросто, этот навык приходил со степенью познания самого себя, и Люциан научился входить в глубокий транс только после того, как потерял родных, – видимо, тогда он окончательно вырос.

В комнате было темно и тихо. Люциан закрыл окна, чтобы не слышать шума вечно бодрствующего города. Он почти отрекся от мира, оставил лишь небольшую щель для наблюдения за обстановкой.

Люциан не знал, сколько прошло времени, когда яркий свет, окутавший комнату, вырвал его из медитации. Он покинул подсознание так быстро, как только смог, и, сощурившись, попытался понять, что происходит.

На внешнюю сторону окна кто-то прилепил слепящий боевой талисман.

Люциан с прищуренными глазами подошел и приложил ладонь к стеклу. Выпустив духовную силу, он деактивировал талисман, а затем распахнул окно и выглянул наружу. Поморгав, он попытался найти того, кто решил его отвлечь.

Люциан не поверил своим глазам.

– Эриас?! – шепотом выкрикнул он, перевесившись через подоконник на втором этаже.

Лучший друг стоял внизу и, запрокинув голову, глядел на него. С их последней встречи Эриас ничуть не изменился, только одежды сменил с боевых на прогулочные.

– Это правда ты? – Люциан начал сомневаться, что видит перед собой собственного стража, а не демона, умеющего менять лица.

– Это правда я.

Люциан обдумал создавшуюся ситуацию, внимательно разглядывая человеческую фигуру под окном, и сказал:

– Подожди, я сейчас спущусь.

Вернувшись в комнату, он спешно сменил ночные штаны на прогулочные, заправил в них светло-серую рубашку, надел сапоги и выскользнул в окно. Кай предупреждал не ходить по коридорам в темное время суток, так что Люциан выбрал альтернативу.

– Как ты здесь оказался? – спросил он, подойдя ближе к Эриасу и борясь с желанием ткнуть в него пальцем, чтобы проверить, настоящий он или просто мерещится.

– Хаски впустил.

– Хаски? Но Кай велел ему вывести вас из города.

– Кай?

– В… владыка тьмы.

Эриас нахмурился, но продолжил, не меняя тон:

– Хаски действительно вывел нас за барьер. Мы разбили лагерь, планируя дождаться тебя, но не прошло и суток, как Бог Обмана вернулся и предложил сделку. Он пообещал пропустить меня в Асдэм, а если я смогу тихо сидеть в его доме, то он найдет способ, чтобы мы с тобой могли видеться.

– И поскольку ты стоишь сейчас передо мной, значит, ты пошел на сделку? Почему? При первой встрече ты был не особо приветлив к Богу Обмана.

– Пф… Я и сейчас к нему не приветлив, этот парень врет, как дышит, а дышит он постоянно! Но его лживая натура к делу не относится. Условия сделки для меня вполне приемлемы. Кстати… – Эриас оглядел владыку Луны с головы до пят и, задержавшись на распущенных волосах, спросил: – Где твоя лента? Ты стал снимать ее на ночь?

– Нет. Я больше ее не ношу. – Люциан неловко пожал плечами. – Оказалось, что лента была не моя, и пришлось отдать ее законному владельцу. Я все забываю купить новую. – Люциан осмотрел Эриаса. – А откуда у тебя второй наруч? Если мне не изменяет память, владыка тьмы сломал один из них при вашей последней встрече.

– Хаски всучил, – недовольно буркнул Эриас, взглянув на окольцованное серебром запястье. – Теперь эта штуковина не снимается. Даже если обращаю в оружие и кладу подальше, металл становится жидкостью и преследует меня. Это раздражает, но когда я прошу Хаски забрать подарок, тот притворяется глухим. – Эриас скрипнул зубами и тряхнул рукой, предпринимая жалкую попытку избавиться от браслета.

Люциан потер переносицу, задумавшись. С одной стороны, он был рад видеть друга, а с другой…

– Тебе опасно здесь находиться, ты ведь знаешь? – Он выжидающе посмотрел на Эриаса.

– Конечно.

– Хаски кормил тебя чем-то?

– Да. Этот хмырь постоянно мне что-то предлагает, но я же не идиот – ем только то, что принес сам.

Люциан облегченно выдохнул, но его плечи по-прежнему были напряжены. Пусть Хаски и не отравил его, когда была такая возможность, и в целом казался честным, он не мог быть уверен в том, что тот не отравит и Эриаса, особенно учитывая, как сильно Кай и Бог Войны предостерегали на этот счет. Как бы хорошо Хаски ни вел себя с ним, у Люциана не получалось полностью отпустить беспокойство, поэтому от мыслей, что Бог Обмана приютил у себя заклинателя, становилось неспокойно.

«Зачем? Ради меня? Я здесь не страдаю, меня не мучают, я не просил о встрече с товарищами, к чему же эта доброта?»

– Значит, ты живешь в доме Бога Обмана уже около трех суток? – спокойно озвучил вопрос Люциан, несмотря на беспокойные мысли.

– Да.

– Удивительно, – пробормотал он. – Вчера я весь день провел с ним, и Хаски ни разу не обмолвился о тебе.

Эриас ахнул.

– Ты провел с ним целый день? Ты в порядке? – Он не удержался и схватил Люциана за плечи, внимательно вглядываясь в лицо. – Надеюсь, ты не ел из его рук и не верил его речам?

Люциан вежливо стряхнул чужие ладони и отступил назад. Его уже передергивало от прикосновений: то Хаски с ним под руку ходит, то лавочник в тканевой лавке обнимает, то Кай заставляет держать за руку, а теперь еще и Эриас хватает за плечи… Он для них кто, кукла? Или щенок? Почему все так и норовят его потрогать?

– Не беспокойся, – сухо отозвался Люциан. – Хаски меня не травил, и я уже выяснил, в какую часть его слов можно верить.

Эриас с облегчением выдохнул.

Люциан продолжил:

– У тебя есть возможность связаться с Абрамом и Сетхом?

– Хочешь им что-то сообщить? – Эриас вопросительно изогнул бровь.

– Нет. Хочу, чтобы они попытались призвать владыку демонов.

Эриас не поверил своим ушам.

– Ты узнал настоящее имя владыки демонов?

– Да, Сяогоу Найт. Владыка тьмы назвал мне это имя, он сказал, что призыв не подействует, но я все равно хочу попробовать. Вот только в Асдэме проводить обряд бессмысленно – это огражденная от всего мира территория, и все может пойти не по плану, так что лучше сделать это за барьером.

Эриас прикинул разные варианты и решительно кивнул:

– Согласен. Даже если ничего не получится, нужно использовать все, что имеем. Сам я связаться с ребятами не могу, но попробую договориться о помощи с Хаски.

– С Хаски? – задумчиво повторил Люциан. – Постарайся сделать это так, чтобы он мало что понял. Я не считаю Бога Обмана плохим, но его мотивы пока неясны.

– И мне тоже. – Эриас скрестил руки на груди. – Я хоть и рад возможности видеть тебя, но за три дня так и не разобрался, почему Хаски решил помочь. Ты явно не просил его об этом, верно?

Люциан кивнул.

Эриас немного помолчал, а потом настороженно спросил:

– А какие у Хаски отношения с владыкой тьмы?

– Какое это имеет значение?

Страж пожал плечами.

– Да я вот думаю, может быть, Бог Обмана использует нас, чтобы насолить владыке тьмы? Они показались мне приятелями, но что, если это не так? Хаски как-никак бог, а владыка тьмы – демон. Они должны воевать, а не ладить. Это бы объяснило, для чего он притащил меня сюда, когда владыка тьмы – выгнал.

Люциан насторожился. Он был уверен, что Эриас последний человек, которого Кай пожелает впустить в Асдэм. Так что Хаски вряд ли действовал по его приказу – это действительно походило на своеволие. Вот только был ли в этом злой умысел?

– Ладно, хватит об интригах Бога Обмана. – Эриас решил не напрягать больше Люциана, который стал таким хмурым, что аж дрожь взяла. – Лучше скажи мне, как ты поживаешь? Я успел заметить, что твои духовные резервы неполны, на что ты истратил магию? Ты сражался?

– Нет. Случился один инцидент… – Люциан неловко потер висок подушечкой пальца. – Не бери в голову, я успешно восстанавливаюсь, медитируя вместо сна.

– А что с твоим здоровьем? Ты ведь знаешь, что тебе нельзя истощать духовные силы, иначе болезнь одолеет раньше положенного. И если она придет, то…

Люциан вздрогнул и быстро перебил его:

– Пока я чувствую себя хорошо. Не беспокойся. – Он натянуто улыбнулся.

Эриаса ответ не впечатлил. Зная владыку Луны, тот даже с распоротым животом мог сказать, что чувствует себя хорошо.

Страж устало вздохнул, но решил не допытываться.

– Ты узнал что-нибудь про нападения демонов?

– Да. Скорее всего, за ними стоит владыка демонов. Он же, как оказалось, обратил клан Ночи в Асдэм, а всех адептов – в демонов. Клан Ночи вовсе не исчез, как я и говорил, мы сейчас находимся в нем, – объяснял Люциан. – Владыка тьмы желает уничтожить владыку демонов, но не может найти его, потому что тот владеет божественным оружием, которое скрывает его ото всех. В настоящий момент он натравляет темных тварей на деревни, чтобы прикрыть деятельность собирателей душ – это каста демонов, способных проводить манипуляции с душами. Владыка тьмы сказал мне, что души погибших отправляют в лимб. Зачем запирать души в лимбе и сеять раздор, мы не знаем, но предполагаем, что это связано с возвышением расы демонов.

От услышанного у Эриаса округлились глаза.

– Владыка демонов хочет возвысить демоническую расу? Он обратил заклинателей клана Ночи в демонов? И этот владыка не наш дружок Морион? Ты уверен?

– Да.

– Точно? Ты не думаешь, что он соврал, чтобы отвести подозрения?

– Нет. Владыка демонов – это не Морион.

Эриас хмыкнул:

– Тогда кем в этой истории является Морион? Почему Асдэмом правит он, а не владыка демонов, который его создал?

– Морион – последний принц клана Ночи. Двадцать лет назад он отвоевал Асдэм у владыки демонов, но убить не смог. Его настоящее имя – Кай Найт. Он жил около двух сотен лет назад и исчез по вине владыки демонов. Как? Этого я пока не выяснил.

– Бларг меня за ногу, – пробормотал Эриас, закрыв лицо ладонью. – Кай Найт? Ты не шутишь? На занятиях по истории кланов нам вскользь рассказывали о нем… Поверить не могу, что он стал темной тварью и теперь живет в месте, которое некогда было его родным домом. Этот парень считался загадкой того времени, был сильнейшим из всех живых существ и, даже будучи заклинателем, славился буйством. И этот человек градоправитель демонического города? Какой ужас… – Он помотал головой, словно пытался вытряхнуть лишние мысли. – Что насчет собирателей душ? Откуда ты узнал об этих демонах?

– Кай рассказал. По его словам, это малочисленная группа, они питаются демонической ци, а не душами. Души используют лишь в качестве валюты для добычи пропитания, но зачастую становятся слугами демонов, поэтому редко попадаются на глаза заклинателям.

– И владыка демонов, то есть Сяогоу, использует этих собирателей, чтобы красть людские души и запирать в лимбе?

– Да.

– Но как это поможет ему возвысить расу демонов? – спросил Эриас. – Просто сократит численность людей?

Люциан пожал плечами, хотя предположение друга звучало вполне логично. Конечно, если люди не смогут перерождаться, их численность уменьшится, вот только на это уйдут тысячи лет.

«Вряд ли у владыки демонов настолько далеко идущие планы».

Эриас тяжело выдохнул и провел пальцами по своим каштановым волосам, чуть растрепав их на макушке.

– Ладно… Что насчет тебя и Кая? – спросил он.

Люциан в недоумении уставился на друга.

– Меня и Кая?

– Вас что-то связывает, ты обещал объяснить мне обо всем, когда разберешься. Ты разобрался?

– Не до конца…

– Может быть, тогда хотя бы расскажешь то, в чем успел разобраться? При нашей последней встрече ты упомянул, что знаком с владыкой тьмы шесть лет и знал его еще до того, как тот стал демоном. Как такое возможно, если темный принц жил две сотни лет назад и точно помер гораздо раньше, чем ты родился?

В ответ на слова друга Люциан тоскливо вздохнул. Он помассировал переносицу, задаваясь вопросом, стоит ли продолжать этот разговор. Если он начнет все объяснять, дело затянется на ночь и не факт, что все разъяснится к утру.

Шорох, раздавшийся откуда-то со стороны здания, отвлек Люциана от мыслей. Он резко обернулся и вгляделся в пустоту, а потом вернул внимание к Эриасу.

– Я отвечу, но обещай не расспрашивать, иначе разговор затянется, а я сомневаюсь, что у нас есть лишнее время.

– Хорошо, – быстро согласился страж, тоже насторожившись из-за постороннего шума.

– Я вижу сны от лица возлюбленной Кая, Элеоноры, – просто как сторонний наблюдатель, хотя могу слышать ее мысли и понимать эмоции. Сновидения раскрывают только общую историю Кая и Элеоноры, а если его нет рядом, сон прерывается. Это началось после моей первой встречи с владыкой тьмы на озере Ши. Когда я спросил, причастен ли он к этим снам, он ответил, что понятия не имеет, почему я их вижу, и что не насылал ничего подобного. Кай считает, что все прояснится, когда я доберусь до финала истории. По его словам, это случится скоро.

– Как скоро?

– До того, как мы покинем Асдэм.

– Ты уверен, что владыка тьмы и впрямь не знает, почему ты видишь эти сны?

– Я думаю, он подозревает, но не уверен, что мыслит правильно.

Эриас фыркнул:

– Только потому, что у нас нет времени, я не стану допытываться, какого демона ты скрывал от меня свои сны целых шесть лет! Боги, Люц… Мы так близки, неужели я не достоин знать?

– Дело не в том, достоин ты знать или нет, я просто не считал нужным рассказывать. Мне не хотелось делиться и обсуждать это с кем-то.

– Но я не кто-то, я – твоя опора, – обиженно буркнул Эриас. – Я заслуживаю знать правду.

Люциан виновато потупил взгляд, понимая, что глубоко задел друга. Когда заклинатель обретал стража, они оба клялись рассказывать друг другу все и всегда – именно на полном доверии строились крепкие отношения, в которых один рискнет жизнью ради другого. В случае Эриаса и Люциана все было несколько сложнее: их объединяла не только клятва, но и нечто большее, ведь Эриас ни о ком так сильно не переживал, как о своем владыке. Он вкладывал в их взаимоотношения всего себя, поэтому Люциан не любил его огорчать, хотя все равно делал это. Порой действия стража приходились ему не по нраву, не лезли ни в какие ворота. Это был замкнутый круг из ошибок, из которого они оба не могли выйти.

За стенами замка кто-то рассмеялся, нарушая повисшую тишину.

Эриас навострил уши и нехотя признал:

– Думаю, мне пора уходить.

Люциан встрепенулся:

– Подожди. Вы отправляли письма в клан, когда были снаружи?

– Да. – Эриас развернулся в сторону забора. – Мы отправили письмо в клан и отдельное Амели с извинениями от тебя.

– Надеюсь, ты писал ей не от моего лица?

– От твоего. – Эриас обернулся и посмотрел на него как на глупца. – Если бы я писал от своего, ты бы прослыл худшим женихом.

Люциан криво усмехнулся. Учитывая, что Эриас иногда подменял его на троне, тот мог почти один в один скопировать почерк и манеру письма Люциана. Обманывать Амели было некрасиво, но Эриас не написал бы ничего, чего бы не сказал он. Можно считать, Люциан отписался сам.

– Спасибо.

Эриас хмыкнул и махнул рукой на прощание:

– Я еще загляну к тебе при случае.

– Береги себя и будь осторожен.

– Ты тоже.

Люциан проследил за товарищем, который одним легким прыжком преодолел кирпичную стену, оказавшись за пределами замка.

Его сердце подпрыгнуло от волнения, и он попытался мысленно успокоить себя: «Не стоит переживать. Эриас находился рядом с Хаски три дня, и это не изменило его. Возможно, он способен противостоять влиянию Бога Обмана лучше меня. Он справится».

Люциан вздохнул и повернулся к окнам, выискивая взглядом то, из которого недавно выскользнул. Найдя единственное открытое, он сделал несколько быстрых шагов и оттолкнулся от земли. Используя духовную силу, он взлетел так, словно обратился пером, которое подхватил ветер и взнес на подоконник.

Люциан бесшумно шагнул в окутанные тьмой покои и, прикрыв за собой окно, подошел к кровати. Он забрался на покрывало и уселся по центру в позе лотоса.

Уже стояла ночь, и у него оставалось всего несколько часов на медитацию. Он почти погрузился в транс, когда очень знакомый голос вернул его в реальность:

– Модао, ко мне в постель приходят, чтобы заняться любовью, а не медитировать.