Люциан встретил старосту на пороге его дома. Мужчина как раз вернулся на обед с рыбалки. Он предложил Люциану присоединиться, но тот отказался. Далем в одиночку трапезничать перед лицом заклинателя не смог, и поэтому, когда они прошли в столовую, уговорил Люциана на чай с медом. Владыка Луны согласился, только чтобы мужчина успокоился.

Староста медленно ел уху, пока Люциан вкратце описывал дело о буйном духе.

– Значит, душа девочки упокоилась? Счастье какое, – выдохнул Далем и отодвинул пустую тарелку.

– Да, ее душа в мире мертвых. Можете больше не волноваться и спокойно посещать кладбище. – Люциан сделал глоток чая. – И впредь, если случится нечто подобное, немедля сообщайте в резиденцию.

– Конечно-конечно. Я уяснил это еще вчера, когда вы поведали об опасности, которую могут принести темные твари. Раз с бестией покончено, уважаемые заклинатели сегодня покинут нас?

– Да, мы отправляемся через пару часов. Если у вас есть еще вопросы или просьбы, можем обсудить их сейчас.

– Нет-нет, теперь у нас все хорошо. Если вы не возражаете, я попрошу пекаря выдать вам в дорогу парочку рыбных пирогов. Заклинатели ведь едят рыбу?

Люциан улыбнулся. Вопрос показался ему очень забавным, будто заклинатели – не люди, и подводная живность им чужда.

– Мы едим рыбу. Будем признательны за вашу щедрость.

Далем обрадовался. Ему было приятно угодить спасителю, и он хотел отплатить за то, что заклинатели отнеслись к их проблеме с пониманием и решили ее за одну ночь.

Допив чай и обсудив незначительные вопросы, Люциан распрощался со старостой и направился на рынок. Неизвестно, как скоро им удастся переночевать в другой деревне, так что стоило закупиться, чтобы не гоняться за кислотными кабанами, как в тот раз.

На базаре Люциан с трудом нашел что-то, не связанное с рыбой. Буй промышляла подводной ловлей, и морепродукты – основа пропитания местных жителей. Люциан уже согласился принять рыбные пироги, и брать в дорогу еще и сушеную, вяленную или копченую рыбу ему не хотелось. Он купил яблок, скудный запас овощей, немного вяленого мяса и сухарей.

Люциан задерживаться на торговой аллее не стал. Он мог бы и перетерпеть резкий запах, но не хотел, чтобы от его одежд смердело еще пару суток. Пусть заклинательские одежды были защищены рунами, почти не марались, не рвались и даже толком не горели, но рыбный запах был невообразимым ядом – от его едкости не спасала даже магия.

Переступив порог постоялого двора, Люциан сразу направился в покои Мориона. Он получил разрешение войти и замер, увидев полуобнаженного бессмертного, с волос которого стекала вода. Видимо, он недавно покинул умывальню.

Морион остановился посреди комнаты и обернулся, держа в руке влажное полотенце. Темный пояс на бедрах поддерживал штаны, заправленные в сапоги, а мускулистая грудь была обнажена. Он был одного роста с Люцианом, хотя телосложение имел чуть более крепкое и атлетичное. На его светлой коже в свете утреннего солнца блестели редкие капли, которые словно стеснялись присутствовать на мужчине, и все до одной норовили скатиться вниз по животу, чтобы скрыться под резинкой штанов.

Люциан отвел взгляд и неловко кашлянул.

– Ты мог отказать мне в просьбе войти. Ни к чему отвлекаться от дел.

– Я и не отвлекался, – хмыкнул Морион. Он повесил мокрое полотенце на спинку стула и взял сухое, чтобы высушить волосы. – Я ведь уже помылся, поэтому могу вас принять. Мне льстит, что владыка Луны не способен прожить без меня и трех часов. Разве после такого я посмею отказать во встрече?

Люциан чуть не поперхнулся от его наглости. Да как он мог переврать ситуацию!

– Что вы хотели сообщить мне на сей раз? – Морион насмешливо ухмыльнулся, вытирая голову. – Или вы зашли полюбоваться?

– Не льстите себе, достопочтенный бессмертный. – Люциан улыбнулся, глядя на собеседника. Его лицо и тон излучали дружелюбие, но за ними скрывался неприкрытый укор. Чужая наглость его рассердила.

Морион коротко хохотнул, но подтрунивать больше не стал. Он приглашающим жестом указал на чайный столик и отошел, чтобы убрать полотенце и накинуть одежды.

Люциан кивнул. Он опустился на подушки и глянул на стол, где стояли две чаши и маленький чайник.

– Я могу разлить чай?

Морион натянул черную безрукавку на голое тело.

– Да.

– Ты кого-то ждал? – поинтересовался Люциан, увидев количество чаш.

– Вас. – Морион сел напротив и небрежно зачесал влажные волосы назад.

Люциан проигнорировал это «вас» и сказал:

– У меня есть вопросы касательно техники игры на гуань, которую ты использовал на буйном духе. Могу я задать их?

– Конечно. – Морион принял чашу с чаем из рук Люциана. – Только не ожидайте, что я стану учить вас играть.

– Я не преследую такой цели, – отмахнулся Люц, хотя в душе грустно вздохнул. Отчасти ему хотелось этому научиться. – Мне интересно, техника влияла только на духа или на всех нас?

– Должным образом музыка воздействовала только на духа и, возможно, на вашего стража, потому что он в тот момент был един с ним. Для вас и ваших товарищей это была просто песня.

Нахмурившись, Люциан опустил глаза на чашу, которую задумчиво потирал указательным пальцем. После разговора с Эриасом он думал, что все они что-то увидели. Видимо, надо было поговорить об этом еще и с Абрамом и Сетхом, чтобы убедиться.

Морион ожидаемо проявил любопытство:

– Вы что-то видели?

– Почему ты так решил? – Люциан прикинулся дурачком.

– Вы хмуритесь так, словно в чем-то подозреваете мою песнь, но все, что она делает, – это вызывает видения. Я играл ее для буйного духа, но если вы восприимчивы к темной музыке, возможно, вас она тоже коснулась. – Морион пожал плечами. – В нашем мире нет ничего извечного.

Люциан приподнял бровь. Он никогда не думал, что может быть восприимчивым к темной музыке. Хотя как бы он это проверил, если в клане Луны никто не использовал песнь как оружие?

– Я не видел ничего особенного, – расслабленно сказал он. – Не будем об этом. Раз это не было влиянием твоей техники, значит, не стоит придавать видениям большого значения.

– Как скажете, – бросил Морион и поставил локоть на чайный столик, подперев ладонью щеку. Он устремил взгляд на Люциана и следил за каждым его движением в отместку за то, что тот отказался раскрывать тайны. Это было неприлично, но Люциану было все равно: он понял правила игры. Юноша продолжал пить чай, стойко выдерживая изучающий взгляд, который скользил по его лицу и даже по изгибам тела. Однако, вместо того чтобы смутиться, Люциан оставался равнодушен – медленно привыкал к чужим проказам.

Тишина, вкусный чай и глупая месть Мориона позволили владыке Луны задуматься над словами Эриаса. Почему он все-таки спускает бессмертному все с рук? «Волей-неволей я сравниваю его с Каем, к которому привык за годы существования в шкуре Элеоноры. Зная его нрав, склад ума, я отношусь к Мориону с большей снисходительностью, потому что могу понять, почему он поступает так или иначе. Если бы он оказался Каем, я бы смог совладать с его характером и укротить, но, к несчастью, Морион другой, он…»

– Обо мне думаете?

Чаша в руке Люциана дрогнула.

Морион рассмеялся.

– Надо же, я всего лишь хотел подразнить вас, но, кажется, угадал.

– Кхм. – Люциан прочистил горло и поставил чашу на блюдце. – Прошу прощения, ты довольно интересная личность с уникальными способностями, и не думать о тебе попросту невозможно.

– О-о, – не без удивления протянул бессмертный. – Смело, что вы не стали отрицать. Владыка Луны не из робких?

Люциан посмотрел собеседнику в глаза.

– Разве я похож на робкого? – Его голос прозвучал мягко.

Морион кивнул.

– И не только. Еще вы выглядите изнеженным и слабым. И хотя у вас тяжелый взор, все равно кажется, что вы ни с чем не способны справиться. Вы как девица, только что покинувшая родительское гнездо.

– Ты не думаешь, что это сравнение оскорбительно?

– Хм, это потому, что я сравнил мужчину с женщиной? Тогда ваша реакция куда более оскорбительная, чем мои слова. Разве есть разница, мужчина или женщина, если все мы люди? Некоторые женщины бывают мужественнее мужчин, а мужчины – женственнее женщин. Почему нельзя сравнить мужчину с женщиной, чтобы донести суть?

Люциан не сдержал улыбки, чувствуя раскачивающийся перед глазами крючок, словно он являлся рыбкой, которую пытались словить. Это было интересно.

– В таком случае, если женщины бывают сильнее мужчин, разве не оскорбительно сравнивать их со мной, намекая на их слабость?

– Обращаете мои слова против меня? – С губ Мориона сорвался смешок. – Это может быть опасно.

– А чего мне опасаться?

Бессмертный улыбнулся, и его взгляд недобро блеснул.

– Опасайтесь того, что понравитесь мне. Это может обернуться проблемой для вас.

– Проблемой? – усмехнулся Люциан, игнорируя предупреждение. – Это какой же? Достопочтенный бессмертный увяжется за мной, не желая отпускать? Тогда мне на руку понравиться вам, в отряде пригодится столь способный заклинатель.

– Вы так жестоки, – Морион цокнул языком. – Использовать чувства людей ради того, чтобы сделать их своими рабами? У нас ничего не выйдет, ведь я не люблю подчиняться.

Люциан пожал плечами.

– Всегда можно найти компромисс и остаться на равных.

– Несомненно, но, судя по моим наблюдениям, все ваши компромиссы приводят к тому, что подчиненные перестают повиноваться. В итоге, чтобы исправить ситуацию, вам все равно приходится становиться лидером.

– Вы намекаете на то, что я повторяю собственные ошибки? Но для меня предпочтительнее такое поведение, если оно дарует людям временную свободу.

– Временная свобода – это все равно, что выпустить коня в поле, а после запереть в стойле. Однажды вкусившего свободу сложнее подчинить. Разве не разумнее сразу показать, что его свобода – это вы, а не он сам?

– Эта позиция разрушительна для любых отношений.

– Не для любых. В вопросах управления целым кланом эта позиция гарантирует мир.

Люциан приподнял бровь.

– Мы уже перешли к обсуждению политических вопросов?

– Вы этого хотите?

Впервые за последние десять минут Люциан отвел взгляд в сторону.

– Я хочу закончить беседу, – сказал он, чувствуя себя странно. Люций не понял, о чем конкретно они говорили и к чему эта беседа привела. Казалось, в каждом слове Мориона был скрытый смысл, который улавливало подсознание, но разум оставался в неведении. У Люциана из-за этой двоякости разболелась голова.

– Как вам будет угодно, – спокойно произнес Морион. – Еще чаю?

– Нет. – Люциан отставил пустую чашу. Он глянул в окно и, прислушавшись к биологическим часам, сказал: – Думаю, мы достаточно отдохнули, можно собираться в путь.

К тому моменту, когда Люциан покинул покои Мориона и зашел за Эриасом, тот уже закончил медитировать и выглядел немного бодрее, чем сразу после пробуждения. Оценив состояние друга, Люциан рассудил, что он способен выдержать грядущие часы пути, и велел собираться.

Покинув постоялый двор, заклинатели наткнулись на дочь старосты, которая вручила им два завернутых в бумагу пирога. Абрам с радостью принял дар и обаятельно улыбнулся, а потом десять минут потратил на флирт, пока остальные ходили за темными тварями.

За семь часов пути им удалось значительно продвинуться в сторону Темных глубин. Все потому, что аргхи и искаженные единороги за сутки набрались сил и смогли бежать без остановки. Правда, после такой длинной поездки поясница ныла у всех, кроме Мориона, который летел на своем мече.

Ночевали они по обыкновению в лесу. Благодаря подаренным ранее пирогам и еде, которую купил Люциан, заклинателям не пришлось тратить время на охоту. Когда совсем стемнело, они остановились и плотно перекусили возле костра.

Абрам остался за постового, Эриас объявил, что проведет ночь в медитации, а остальные спокойно отправились спать.

Сетх достал простыню, которую стащил с постоялого двора, и расстелил на траве. Люциан отругал его за воровство и отказался спать рядом, а вот Морион воспользовался предложением, хотя ему никто не предлагал. Нахмурившись, Сетх отодвинулся ближе к краю, и бессмертный разлегся прямо посередине.

Люциан лег позже остальных. Сначала он составил письмо в клан, в котором уведомил их о происходящем, а после написал весточку для Амели. Он призвал лунного филина и вручил ему конверты.

Ночью он снова видел сон с Элеонорой и Каем. Элеонора до сих пор находилась в лазарете. Темный принц навестил ее, притащив любимые банановые танхулу[13], которые больным не выдавали. Она так обрадовалась подарку, а Люциан облегченно вздохнул, потому что большую часть времени они провели за едой, а не поцелуями. Это был короткий и бессмысленный сон.

Следующие несколько суток прошли спокойно. Эриас полностью восстановил силы и даже успел поругаться с Морионом, когда они не смогли решить, кто будет помогать Люциану с готовкой. В конце концов Люц прогнал обоих, а в помощники позвал Абрама.

Днем они ехали, а ночью отдыхали. На дежурстве побывали все, кроме Мориона. Во-первых, ему мало кто доверял, а во-вторых, он сам в постовые не набивался.

Люциан каждую ночь окунался в чужую жизнь, отчего наутро чувствовал себя неважно. Элеонору выписали из лазарета, и она вернулась к коротким тайным встречам с темным принцем. Больше не было объятий в постели, которые ужасно волновали Люциана, и страха, что эти двое вот-вот перейдут грань.